the long dark night

Вечер был холодным, черным и в какой-то степени, даже пугающим. Вьюга заключила лес в свои немилосердные объятия, и, судя по печальным завываниям ветра, отпускать, в ближайшее время, не собиралась. Избавиться от тревожных мыслей по этому поводу никак не получалось, и Нене, неотрывно следящая за закипающей водой, то и дело вздрагивала, находя звуки снаружи слишком громкими. Время было далеко за полночь, и даже вторая невольная жительница этих земель уже сладко посапывала в соседней комнате, совершенно не волнуясь о странности происходящего. Ведь действительно, что может быть странного в непогодице, когда их хижина находилась высоко в горах? Но ведьмино сердце чуяло — нехорошая эта ночь. Даже волки, её обычные спутники, не пришли сегодня к двери, когда настало время ужина. Мясо так и осталось лежать на улице, надежно спрятанное под слоем снега, когда метель еще не началась. Сейчас-то, скорее всего, его так просто не отыщешь. Она ждала их достаточно долго, чтобы даже Эму отвлеклась от своих занятий и выглянула на улицу. — Не нравится мне это, — сообщает Нене, продолжая глядеть в лесную чащу. — Они приходили всегда, в любое время года, — и разворачивается к девушке. Та видит тревогу в лиловых глазах и может лишь покачать головой, усаживаясь в домашних штанах на холодные деревянные ступени. Еще утром Кусанаги счистила с них снег, а потому можно было не бояться за мокрый зад. — Может быть они заняты? — задает вполне логичный вопрос девушка, чуть наклоняя голову. Она, в отличие от колдуньи, только училась магии, поэтому многих вещей еще не понимала. — Всякое ведь может произойти. Охота, стычка с другой стаей. Нене вздыхает, крепче сжимая миску с розоватым филе. Пальцы от мороза неприятно кололо, но она не обращает на это внимания, больше переживая за своих мохнатых друзей. С одной стороны — Эму права. Эта стая не единственная в лесу, и помимо нее есть еще как минимум две, с которыми лучше было не связываться. Обычно они не заходили на территорию ее дома, наученные горьким опытом ворожбы, но зима в этом году была особенно суровой, а потому не исключены попытки прокормиться за чужой счет. Но с другой… Нене качает головой, поднимаясь с места. Волки всегда отвечали на ее зов. Восторженный вой сотрясал лес и они останавливались в нескольких метрах, почтительно опуская хвосты, стоило объявится рядом. Уговор был нехитрым. Помощь в обмен на часть добычи. Все-таки, охота благодаря магии давалась куда проще. Сейчас же ничего не происходило. Никто ей не отвечал. — Возвращайся назад, — со слабой улыбкой сказала ведьма, видя, как колышется льняная рубашка на чужом теле. — Я спрячу мясо и вернусь в дом. Клюнувшая на эту уловку, Эму улыбается в ответ, и быстро-быстро кивает, скрываясь за деревянной дверью. На секунду дыхнуло теплом, в котором явственно чувствовался запах мясной каши, и это подействовало успокаивающе. Уже искренняя улыбка сверкнула на девичьих устах, и отойдя чуть дальше от дома, она уже думала о том, что сможет вкусно поесть. Оказалось, что Эму замечательно готовит, и в целом, ее появление, пусть и неожиданное, хорошо сказалось на ведении домашних дел. Можно было только догадываться каким образом ее занесло в эти места. На вопросы девушка лишь отшучивалась, отвечала, что все решения были приняты ей и никто ни к чему ее не принуждал. Верилось, однако, слабо. Само поведение, криво обрезанные, будто ножом, волосы, множественные полосы запекшейся крови на спине, испуг при упоминании ближайшей человеческой деревни — все говорило о том, что девушку изгнали из человеческого поселения за использование магии. Можно было вообще считать за счастье, что она выжила, а не была сожжена. Людишки любят показательные казни и Кусанаги наблюдала это не единожды. Поэтому видя, что это вызывает дискомфорт, перестала вести допросы, сосредоточившись на том, чтобы дать понять — ее дом здесь. Отсюда её никто не прогонит. Ей всегда будут рады и всегда будут ждать здесь, если она решится уйти куда-то еще. Ведьм на этом свете очень немного и каждая готова протянуть руку помощи сестре попавшей в беду. Это она и говорила постоянно, пока Эму восстанавливалась от произошедшего. И кажется, это все-таки дало плоды. Девушка оказалась очень активной, громкой, и с невероятной тягой ко всему, что для нее вызывало интерес. Привыкнуть к этому было достаточно тяжело, поскольку сама Кусанаги предпочитала тишину и спокойствие, и порой, неосознанно срывалась на подопечной, когда та становилась особенно раздражающей. Конечно, делала это она не со зла, и совершенно не с целью обидеть, но глядеть как из-за нее потухали искры в чужих глазах и улыбка сменялась плотно сжимающимися губами было невыносимо. И порой ей приходилось идти на уступки, вставать на горло собственной гордости, да идти извиняться за собственную вспыльчивость. Все-таки, годы проведенные в одиночестве давали о себе знать, и с какой-то стороны можно было понять и ее тоже. Во всяком случае, это было в прошлом, им пришлось со многим смириться и от многого отказаться в пользу комфорта друг друга. Эму смекнула, что все шпильки, которыми кидалась наставница — это всего лишь способ защитить себя от чужого посягательства, а потому перестала на нее обижаться (да и по природе своей она просто не умела подолгу на кого-либо дуться), и, в свою очередь, постаралась лишний раз ее не нервировать. Нене же просто смирилась с тем, что ее некогда тихая и размеренная жизнь навеки перестала быть таковой. Да, за вкусным ужином и безустанным девичьим трещанием, ведьма смогла отвлечься, вежливо отвечая на все вопросы, что скопились за день, но стоило расплести чужие волосы, да отправить спать их обладательницу, как тревога навалилась с новой силой, душа её добавившимся предчувствием недоброго. Еще и эта метель, свалившаяся на голову как гром среди ясного неба… Огорчало, что только утром она прочистила дорогу к речушке, откуда обычно брала воду и рыбу, а теперь все вновь забилось снегом, который вполне мог и забаррикадировать дверь. Такое уже бывало и Кусанаги искренне ненавидела, когда подобное происходило. Все силы уходили просто на то, чтобы откопать дверь, а что уж говорить о дорожках и остальных домашних делах… Наконец-то травяной сбор был разбавлен кипятком, и девушка вернулась к камину, чувствуя себя не в состоянии даже взглянуть в окно. Что-то подсказывало, что увиденное ей очень сильно не понравится. — Зима ныне свирепствует особенно сильно, не правда ли? Нене вскакивает на ноги и быстро оборачивается, но, видя, что это всего лишь кот, облегченно вздыхает и подходит поближе, чтобы взять пушистика на руки. — Не то слово, — шепчет она, когда существо, явно довольное вниманием к своей персоне, начинает мурлыкать. — Чудится мне, что есть в этом что-то недоброе, — и хватая того за бока, приподнимает перед собой, вглядываясь в золотистые глазки. — А то, что ты решил объявиться здесь спустя столько времени, только подтверждает мои печальные мысли. Что ты здесь забыл, Руи? Кот нахальнейшим образом зевает, широко раскрывая пасть, а затем продолжает мурлыкать, как ни в чем не бывало. Порой, это тоже подбешивало, но с противными манерами старого друга она тоже примирилась достаточно давно, чтобы просто не выказывать своего раздражения и не давать ему повода продолжать дразниться. Уложив кота на колени, Нене аккуратно проводит ладонью по шерсти и чужое мурлыканье становится настолько громким, что она всерьез начинает бояться, что Эму от этого проснется. Однако та продолжает беззаботно посапывать в соседней комнате, даже не ведая о ведущимся диалоге. — Нехорошие вещи происходят, Нене, — все-таки произносит Руи, поднимая мордашку. — Духи, живущие внизу, начали бесчинствовать где только могут: то скот потравят, то людей с ума сводят. И это только полбеды. Жители считают, что именно ты наслала беды на их деревню, когда приняла у себя их девчонку. Теперь они собираются отправиться сюда, чтобы сжить вас обеих со свету. Ведьма лишь гадливо поморщилась, обращая взгляд к огню. Люди всегда обвиняли других в своих проблемах и не желали признавать собственные ошибки. Магия для них была игрушкой дьявола, различные знания порицались, и лишь сильнее убеждали, что их обладатели не от мира сего. — Что будешь делать? Этот вопрос лишь сильнее погружает в неприятные раздумья, и требуется огромное количество сил, просто чтобы тихо прошептать: — Не знаю. В этот раз она действительно не имеет понятия, как поступать. Эта старая хижина служит ей уже многие годы, лесные жители к ней привыкли, и успели полюбить за бесконечную любовь к этому месту. Когда-то подобная ситуация уже возникала, давным-давно, когда была жива еще её матушка. Их тоже обвинили в какой-то бессмыслице, и чтобы уберечь дочь от смерти, старой волшебнице пришлось спуститься в деревню. После этого её никто не видел. Нене, едва научившейся колдовать без вредных последствий, приходилось крайне туго. И если бы не Шизуку, глава местного Ковена, пришедшая на выручку маленькой сестре, та могла бы и не выжить. Обученная самой главной ведьмой, Кусанаги могла бы в случае чего, считаться её наследницей, но было достаточно вещей, которые просто не позволяли занять подобную должность. Чтобы достичь мастерства во многих навыках, требовались столетия непрерывных тренировок, а что-то постичь было просто невозможно. Все-таки, ведьмы не так уж и сильно отличаются от людей. Что-то давалось до удивительного легко, а другое могло не получаться, хоть бейся всю жизнь. В этом нет ничего ужасного, поэтому никто и не расстраивался. «Если не можешь справиться сама, попроси другую» — по такому закону жили ведьмы и всех это вполне устраивало. — Скорее всего придется просить помощи у Ковена, — вздыхает она, допивая остатки отвара. Сбор начинал действовать и сонливость потихоньку сковывала поток мыслей. Стоило заканчивать диалог и отправляться спать. — Ты же сказал, что виноваты духи, да? — Верно. Как раз это и было большей проблемой. Нене просто не обладала способностью видеть души умерших, а потому дело сильно усложнялось. Так-то она могла бы разобраться в чем дело, узнать чем духи так недовольны, и, постаралась бы найти в себе решимость, чтобы донести свою людям. Может быть, они оставили бы в покое двух колдуний, что всегда оставались в стороне, и никогда не вредили поселению, даже если и очень сильно хотелось. Эму не держала ни на кого зла, хоть и была крайне жестоко избита просто за то, что научилась зажигать огонь в собственной ладони, а Нене помнила наставления Шизуку о том, что месть не является справедливостью. — «Жизнь сама рассудит негодяев», — говорила та. — «Душа неспособна насытиться одной лишь местью и последовав по этому пути, ты рискуешь превратить справедливость в жестокость». Поэтому как бы не хотелось отомстить злодеям, едва не убившим жизнерадостную девушку, Кусанаги не могла этого сделать, а потому посвятила всю себя будущей ученице. — Ты так и не научилась их видеть, да? — Руи задает вопрос скорее из желания подтвердить собственные догадки. Ответ он знал и без этого. Девушка не отвечает, устало прикрывая глаза. Стоило бы добавить дров, чтобы тепла от огня хватило на всю ночь, но желание шевелиться пропадает также быстро, как и силы продолжать осознанный диалог с существом, что наполовину считалось ее фамильяром, а наполовину фатальной ошибкой призыва. Это тоже было достаточно интересным случаем, но думать сейчас о всей сложности их отношений было как минимум странно. Можно лишь кратко упомянуть, что Нене в какой-то момент увлеклась, изучая вопрос обретения помощника и это сильно повлияло на призыв. Рассчитывая на фамильяра с уровнем силы схожим с ее собственным, она получила существо, что наголову превосходило ее по всем параметрам. В силу сложившихся обстоятельств они не могли заключить договор, поскольку это просто размазало бы Кусанаги по полу, но Руи заинтересовался ей, а потому обещал дождаться того момента, когда они станут равными. И, судя по тому, что он начал все чаще объявляться в ее жизни, этот момент был уже не за горами. Видя, что собеседница не способна больше отвечать, готовая вот-вот провалиться в объятия Морфея, коту приходится легонько прикусить чужую ладонь, чтобы та не уснула прямо у камина. Мгновенно очнувшись от дремоты, Нене злобно шипит ругательства, сотрясая уязвленной конечностью. Это было не столь больно, сколь неожиданно. — Никогда так больше не делай, — ворчит она, все-таки принимаясь за камин. Замечание потонуло в очередной порции громкого кошачьего мурлыканья, которое раздавалось теперь откуда-то из-под потолка. Руи слишком быстро и тихо оказался на высоченном платяном шкафу. Даже несмотря на то, что его настоящая сущность совершенно точно была какой-то другой, кошачьи повадки наблюдались за ним постоянно. В последний раз заглянув в окно, и не заметив никаких изменений, девушка возвращает посуду на стол и поманив кота за собой, отправляется в спальню. Эму с беззаботной улыбкой обнимает собственноручно сшитую игрушку и это заставляет сердце пропустить удар. Какой же милой она выглядела в этот момент! Аккуратно поправив съехавшее одеяло, Нене и сама поудобнее устраивается на соседнем топчане, после чего единственная горящая свеча потухает, погружая комнату в абсолютный мрак. Дождавшись, когда фамильяр устроится под боком, Кусанаги желает ему спокойной ночи и обещает посвятить его в планы утром, если к тому времени он не сбежит. И последнее, что слышит её засыпающий мозг, что впоследствии будет трактоваться как часть сна: — Я уже никуда не сбегу.