Я научу тебя жить заново

      Александрина сидела на небольшом диванчике в холле отделения длительной терапии, куда ее перевели утром. Тут было немного пациентов и большая часть из них собралась в общей комнате, куда Америка попросила выйти и Хеймиш. Чавес также сообщила о том, что доктор Роджерс сам найдет ее и пригласит на сеанс терапии. Конечно, это не особо радовало девушку, но пока что у нее не было четкого плана и она не знала, что делать дальше. Все, что ей оставалось — посещать терапию у Стива, но ничего ему не рассказывать. Сегодня она намеревалась начать играть с ним в молчанку. У нее не было представлений о том, что именно произойдет после того, как она начнет делать это, но хотела верить, что именно такое поведение заставит Роджерса сдаться и передать пациента Стрэнджу. Так как в этой идее было много недочетов и несостыковок, девушка не могла назвать это планом.       Холл представлял из себя просторное помещение стены которого украшали картины, а в углу стоял большой аквариум с неоновой подсветкой. В нем плавали стайки мелких пестрых рыбок. У окна стояли три стола и стулья, за которыми пациенты играли в настольные игры, рисовали и собирали пазлы. Еще в холле была пара книжных шкафов и с полдюжины диванчиков, некоторые из них были заняты. Угол у входа в отделение был огражден перегородкой со стеклом — сестринский пост. Америка сказала, что там находится дежурная медсестра, и там же можно получить лекарства.       Александрина наблюдала за пациентами, но у нее не было желания присоединиться к кому-то из них. Ей не хотелось заводить знакомства или просто общаться с кем-либо. Ей уже хватило общения с людьми, на долгие годы. Приятного в этом было мало. Обычно люди пользовались ей подобно тому, как они пользовались вещами. Но в отношении Стивена Стрэнджа у нее было другое мнение, хотя они никогда не были знакомы. Ее сердце пропустило удар, когда в отделение прошел доктор Стрэндж. Он был в бордовом свитере и черных штанах — остановился около сестринского поста, о чем-то с улыбкой говорил с Марией Хилл — старшей сестрой отделения. Алекс подавила в себе желание подскочить и пойти прямиком к нему, чтобы попросить его заняться ее терапией, так как понимала, что это будет ужасный расклад.       — Доброе утро, мисс Хеймиш, — вскинув голову Александрина и увидела, что Стивен стоит перед ней.       — Доброе, — с трудом смогла проговорить она.       — Поговорим? — спокойно спрашивает Стивен, — в моем кабинете, — продолжил он, после того, как Хеймиш коротко кивнула. В ее взгляде появились нотки тревоги, которые играли зловещую мелодию. То, к чему Алекс стремилась последнее время, теперь пугало ее до чертиков.       Стивен повел ее к выходу из отделения, потом они миновали лестничный пролет и пошли по коридору, пока Стрэндж не остановился около дубовых дверей. Он достал из кармана брюк ключи и открыл дверь нужным. У Александрины не было возможности осмотреться по сторонам, так как Стивен сразу указал ей на одно из кресел для посетителей, а сам сел в соседнее.       Изначально он не хотел вмешиваться в работу Стива, полностью доверив ему лечение девушки, но сегодня утром Роджерса экстренно вызвали в город. Его пациент — Питер Паркер, подросток с суицидальной депрессией, которого несколько недель назад выписали из клиники, пытался покончить с собой сегодня ночью. Его опекун — Тони Старк, попросил кого-то из клиники приехать в госпиталь Манхэттена, чтобы поговорить с Питером, так как тот не шел на контакт с местными психиатрами. Стрэндж не знал, как долго Роджерс пробудет в Нью-Йорке, так что ему и Барнсу пришлось на время взять пациентов Стива. Так Александрина получила желаемое — ей, пусть и временно, занялся Стивен Стрэндж.       — Мисс Хеймиш, расскажите мне о вашем сегодняшнем самочувствии, — мягко просит Стивен, устроившись в своем кресле. Пока что он решил не спрашивать ее о том, почему она так яро преследует желание попасть на терапию именно к нему. Есть более важные вещи, в которых доктор планировал разобраться. К примеру — причины ее суицидальной поптыки.       — Оно нормальное, — пожала плечами девушка. Не густо для человека, который рвался к нему на сеанс. Ей в самом деле было тяжело говорить о том, что с ней происходит и уж тем более о том, что происходило до того, как она попала сюда.       — Вы можете доверять мне, мисс Хеймиш, — стандартная для врача его специальности фраза, но Стивен хотел, чтобы девушка знала об этом, — я вам не враг и доктор Роджерс тоже, как и все в этой клинике. Все тут хотят помочь вам.       — Я знаю, — болезненно выдохнула Александрина уставившись на свои руки, сложенные на коленях.       Стивен хмурится, сводит брови и трет переносицу. Он много думал о том, что именно стало причиной желания Алекс попасть к нему. Искал в своей многолетней практике похожие случаи. Была одна девушка, одиннадцать лет назад, но у нее не было ничего схожего с Александриной Хеймиш. Та девушка попала к нему в кабинет, еще когда он был психотерапевтом в Нью-Йоркской психиатрической клинике — его последний год там, потом он открыл эту клинику. Девушку звали Элизабет Холт, ее доставили с приступом острого психоза. Она расцарапала себе лицо и руки, пыталась вскрыть горло — была буйной и агрессивной. Стрэнджу пришлось потратить немало времени на то, чтобы девушка пришла в состояния покоя и начала говорить.       Элиз была в сексуальном рабстве, но ей удалось сбежать. Очередное пережитое износилование спровоцировало у нее приступ осторого психоза и люди, которые нашли ее, вызвали скорую помощь. Холт рассказала ему о том, что их с сестрой продала мать за пару доз героина. Так они оказались в рабстве и Элизабет пришлось взять удар на себя, чтобы те люди не трогали ее сестру.       — Скажите, ваше присутствие тут как-то связано с Элизабет Холт? — он решил пойти ва-банк, хотя понимал, что это маловероятно, но почему–то сейчас перед глазами возникла Элизабет и тот вид, в котором она была, когда ее привезли сюда, а потом Александрина. Слишком уж похожи они были… внешне.       Он много лет не вспоминал о том случае, об Элизабет, но сейчас, рыжие волосы и худое, болезненное лицо, напомнили ему о Холт и о ее истории. Элизабет говорила про сестру, про то, что она осталась с теми людьми, что она не смогла спасти ее.       — Она… она моя сестра, — всхлипнула Алекс, понимая, что сейчас стоит на краю обрыва и готова вот-вот прыгнуть вниз. Стивен Стрэндж сидит перед ней и его выразительные, бездонные глаза внимательно изучали ее. Он не представлял угрозы, она знала об этом. Она могла ему доверять, потому что ему доверяла Элизабет. Он помог ей выбраться из этого ужаса, а значит — поможет и ей, — она была вашей пациенткой? — Александрина итак знала ответ на этот вопрос.       — Да. Давно. Больше десяти лет назад, — честно ответил Стивен, — она рекомендовала меня? — интересуется он.       — Можно сказать итак, — изрекает Хеймиш. Она немного успокоилась. Страх во взгляде постепенно улетучился, а поза стала расслабленнее и свободней, — она смогла вырваться из этого ада. Вы помогли ей. Я тоже хочу вырваться из этого…