Я тебя держу

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

Вильгельм сел на кровать, устало осматривая комнату. Белые стены с одним окном не вызывали никаких чувств. Слабый утренний свет падал сквозь мутное стекло на больничную плитку пола. Тяжело выдыхая, Твангсте скинул с себя тонкое колючее одеяло в хлопковом пододеяльнике. Взгляд необычно красивых золотистых глаз сразу же зацепился за пижамные штаны, под которыми скрывалась шрамированная кожа. Руки сами собой потянулись к ногам. Осторожно оглаживая их, он внимательно наблюдал за собственной реакцией, за ощущениями, что испытывал. Всё было в новинку. Очередной тяжёлый выдох. Стрелки на часах показывали без пятнадцати восемь. Нужно было идти на процедуру. Спуская ноги руками на пол, он сидел полубоком, осторожно шевеля пальцами. — Shc.., — остановил себя от ругательства Вильгельм, а всё оттого, что привычные действия получались скомкано. — Нужно идти, — рукой он потянулся за костылями, что стояли около кровати, опираясь на стенку. Неуклюже поднявшись, уже ловкими движениями он двинулся с места к выходу из палаты. Сегодня начинался новый этап его восстановления. Жизнь оказалась намного жестче, чем мог себе представить Твангсте. Благополучное детство, спокойные подростковые годы, выпуск со школы, университет и спортивная карьера. По самому Твангсте не сказать, что он спортивный или крайне сильный, однако за тонкостью и невыразительностью мышц скрывалась сила, которая выливалась на беговых дорожках стадионов. Вильгельм чувствовал себя лучше, когда бегал, свободнее, когда учавствовал в соревнованиях и становился живым, когда восходил на пьедестал. А потом был слышен визг колёс, бесконечный путь торможения, жуткий гул в ушах, треск и разбитые стёкла. Дальше наступила тишина и тьма. Вильгельм даже боли не почувствовал или просто не помнил её. Настолько всё быстро произошло. Очнулся он в палате. С множественными мелкими ранами и ссадинами на лице, с перебинтованной головой и болью, что текла током по телу. Вильгельм от неё задыхался, горел заживо. Засыпал мёртвым сном, не смыкал глаз в очередных ярких вспышках агонии. Как гром в ясном небе, пришло осознание своей немощности. Авария, которая изменила всё в жизни Твангсте. Вильгельм фактически потерял источник своего существования. Его ноги хирурги собрали, как детский пазл, по частям. Множество шрамов, вытяжки, гипсы, бинты — Вильгельма мутило от всего в этом чёртовом здании. Сначала было вселенское опустошение. Вильгельм часами смотрел в одну точку, понимая, что прежнюю жизнь ему не вернуть, что ничего хорошего больше не будет. А короткое: "Если вы будете ходить без хромоты, то это будет чудо" добило в нём остатки надежд. Твангсте срывался, бился подбитой птицей в своём сознании, но в реальности только больше закрывался, порой едко огрызаясь на других людей. Он смотрел на своё отражение в треснутом зеркале и ненавидел себя.

Поломанная карьера. Сломанные ноги. Сломленный Вильгельм.

Прямой полупустой коридор встретил его запахом лекарств и спирта. Твангсте не морщил нос. Уже привык. Привык ко всему. К запахам, к крикам, к разговорам и смешкам, к уколам и недовольным медсёстрам. Все эти действа не приносили чего-то нового или необычного в жизнь, не вызывали банального любопытства. На всё Вильгельм смотрел через серую призму тусклых цветов однообразия. Сегодняшнее мероприятие отличалось от прошлых. С сегодняшнего дня у него начинались тренировки по восстановлению. Работа с индивидуальным или общим врачом-физкультурником его не волновала. Ему бы снова на своих двоих пройтись ещё как-нибудь. Вильгельм не признавал внутреннего страха инвалидной коляски. Не особо стучась из-за своего положения, Твангсте поддел и толкнул дверь, открывая себе путь в кабинет лечебной физкультуры. — Здравствуйте, можно? — скорее нечто заученное и стандартное, нежели вежливость. Вильгельму качественно всё равно на последующий ответ. — Здравствуйте, проходите, — низкий бархатистый голос мягко ответил ему. Твангсте безразличный взгляд поднял на молодого мужчину, который сидел за своим столом бумажки заполняя. Вильгельм начал продвигаться внутрь. — Вильгельм Твангсте? Разве вы не после аварии? — Ja, это я, — скучающе ответил Вильгельм. — После аварии, — по больному. — Но почему вы на костылях, почему не на коляски вас привезла медсестра? — будто не унимался врач. А Твангсте почувствовал укол обиды и раздражения. — Я попросил, — голос его сменился на стальной. Каждое слово чеканил. — Не нужна мне коляска, — холодная внешность Вильгельма скрывала его гнев, но внутри всё бурлило, кипело от огня ненависти и презрения. Теряя концентрацию, Вильгельм поставил костыль не правильно. Тонкая грань баланса была окончательно утеряна, и Вильгельм стремительно падал на пол. В очередной раз собственные ноги подвели его. Твангсте глаза зажмурил, потому что больно валиться на синяки. Однако ничего не последовало. Только пара тёплых рук лежали у него на спине, заботливо придерживая. — Я вас держу, — на самое ухо. Давайте-ка осторожнее, — мужчина усадил Вильгельма на стул, что стоял всего в метре от них. — Danke, — пролепетал он настолько тихо, что едва можно было услышать минимальный звук и увидеть движение губ. — Так, — он уселся на стул рядом. — Меня зовут Волжский Григорий Фёдорович. Я ваш врач-реабилитолог. С вами мы пройдём пятимесячный курс по восстановлению, — пока Волжский смотрел на Вильгельма, внимательно изучая его, Твангсте смотрел в шершавую поверхность стола. — У вас есть вопросы? — Я смогу ходить ровно? Без трости, — золотистые глаза тусклым взглядом на него смотрели, просили о помощи. — Всё зависит от того, как пройдёт реабилитация, — Григорий приободряюще улыбнулся. — Я сделаю всё, что в моих силах, — встав с места он обошёл Вильгельма, уходя за ширму. Только сейчас Твангсте обратил внимание на самого врача и его размеры. Огромный по росту, широк в плечах, обычная белая форма натягивалась, демонстрируя рельеф сильных мышц. — Ваш транспорт, — из-за ширмы он выкатил коляску. — Я не просил коляску, я не буду в это садиться, — сразу же начал упираться Твангсте. — Я могу и сам дойти. — Давайте, вы сейчас сядете в коляску, а после нашего курса реабилитации вы продемонстрируете мне здоровую и ровную походку, — он говорил так, словно с маленьким ребёнком общался, ставя свои условия. — Но я... — Могу вас на руках донести, — настолько просто сказал Волжский. Вильгельм ничего не ответил. Только кивнул головой в знак согласия на коляску и залился краской. Его чёрствую натуру смутили. Григорий помог пересесть пациенту в коляску, а после они отправились в зал с тренажёрами, где начинался длинный путь Твангсте к восстановлению.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

— Давайте начнём сегодня со стоп, немного поработаем с коленями, а после попробуем походить на дорожке, — Григорий сидел перед Вильгельмом. — Хорошо, — Твангсте кивнул, начиная разрабатывать стопы. Мягкий коврик забавно проминался под его весом. Волжский следил за правильностью движений, за синхронностью и амплитудой поворота. Иногда его тёплые руки опускались на повреждённую кожу ступней, поправляя, а у Твангсте мурашки по позвоночнику бежали. Григорий Фёдорович всегда был добр к Вильгельму, всегда поддерживал его, помогал справиться с физической болью, забирал его на процедуры лично и навещал в перерывах терапий, но лучше от этого самому Вильгельму не становилось. Ноги не слушались, не держали. Мышцы давно расслабились, стали дряблыми, кости словно трещали под кожей. Каждый день он разочаровывался сильнее и сильнее. В себе, в медицине, в реабилитологе. Разминка была окончена. Волжский отлучился ненадолго. Нужно было подготовить тренажёр к работе. Этого времени хватило для того, чтобы в голову Вильгельма забралась мысль, что мгновенно стала травить здравый рассудок. Шёл только второй месяц реабилитации, однако Твангсте на минуту решил, что этого достаточно. Пока наблюдения за ним не было, он встал на дрожащие ноги. Тело его покачивалось и тряслось, как ствол тонкой ивы под шквальным ветром. Неуверенно Вильгельм сделал один шаг вперед, второй, и резкая боль пронзила всё его тело. С шипением сквозь зубы он потерял равновесия, падая мешком вниз. Очередная неудача. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бился Твангсте. Волжский услышав грохот сразу же ринулся к пациенту, что распластался на полу. — Вильгельм, как вы? — Почему я не могу быть прежним!? — с отчаянием в голосе. — Почему я не могу ходить! — Что вы, Вильгельм! Успокойтесь, вы только на пути к восстановлению, — словами пытался убедить его он. — Давайте, когда вы закончите курс, мы с вами сходим за кофе. Вы сами пойдёте. — Это издёвка над человеком! Почему меня не превратило в лепёшку там? — игнорировал все убеждения Твангсте. — Я понимаю вас. Вам больно, — пытался оправить его — Ни черта вы не понимаете! — кричал Вильгельм. В его золотистых словах стояли слёзы. — Не смейте мне это говорить. — Но Виля, — пытался вставить слово он. — Хватит! — не желал слушать он. — Я найду другого профессионала. Врача, который поставит меня на ноги. Вы мне не нужны, — Волжский, что в этот момент тянул к Твангсте руку, как ошпаренный отпрянул. Рука сжалась в кулак, а голова упала на грудь. Григорий прятал глаза и лёгкую дрожь тела за тихим и равномерным дыханием. Вильгельм тем временем неуклюже забрался в коляску, что стояла недалеко от них. — Отвезите меня в палату, — Волжский продолжал молчать. Он поднялся на ноги, вставая за коляской и толкая её к выходу. Пустые белые коридоры с поучительными плакатами и досками, а потом знакомая палата. В этот раз Гриша не стал помогать Вильгельму забраться в кровать. Он просто оставил его у постели, а после тихой тенью покинул палату, скрываясь за дверью. Вильгельм по обычаю не проводил его взглядом, скрывая обиду золотистых глаз в печальном взоре в окно. А на улице стояла такая прекрасная солнечная погода, пока в душе Вильгельм ураган бушевал, волны моря беспокойного бились о грудь в ритме сердцебиения, и ветер завывал в ушах противным звоном. Как же обидно и больно.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

Остыл Вильгельм спустя несколько дней, в течение которых не было основных процедур реабилитации. Вновь с потухшим взглядом и безразличием в душе он подтянул к себе костыли, двигаясь в сторону кабинета массажа. Дверь была приоткрыта, и Вильгельм хотел было постучаться и зайти внутрь, но тихий голос за дверью его остановил. — Слышала, Галочка, что произошло? — первый низкий голос. Его обладательница явно много курила. — Нет, Люд. Что такое? — во второй женщине Твангсте признал свою массажистку. — Да вот, нашему Грише, который реабилитолог, достался непутёвый пациент, — упоминание знакомого имени принесло в душу Вильгельма чувство вины и стыда перед врачом, которому он нагрубил. — Да, ты что? — крайне удивлённо. — А что произошло? — Парень к нему попал, он к тебе на массаж ещё ходит. С жуткими переломами ног. Гришка к нему со всей заботой относился. К другим таких поблажек не было. — Да, ну? — Да. Так один раз у пациента крышу сорвало. Мол только у одного него проблемы, — Твангсте был недоволен таким мнением о себе. Он хотел уже прививать эту беседу, как резко остановился, держа ручку двери. — А сам Гришка едва держится. — А что с ним, Люд? — Ты как с луны свалилась. Так он два года назад в аварию попал. — Да, ладно! — удивленно высказала она. Золотистые глаза расширились вместе с её удивлением. — И не просто, — словно грозилась. — У него жена с ребёнком погибли, а он только шрамами отделался. Они у него на плечах и спине, — Твангсте с ужасом это слушал. Оказалось, что Григорий Фёдорович знал и прекрасно понимал Вильгельма. — Только двадцать семь, а столько горя. — Слушай, ну шрам на лице у него точно небольшой есть, наверное с той аварии и остался. А ещё я слышала, что он это, — интригующая пауза. — С другой стороны. — Ой, это всё бредни, — отмахнулась она. — Однако к тому пациенту он явно был снисходительнее, — толкая дверь Вильгельм всё-таки вошёл в кабинет, прерывая время сплетен. Он достаточно услышал. — Здравствуйте, — тихо поздоровался он. — Здравствуйте, Галочка, я пошла, — одна из женщин покинула кабинет, а Твангсте уселся на массажный стол, обдумывая свою дальнейшую речь извинений.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

Вне процедурное время Вильгельм добрался до знакомого кабинета реабилитации. На двери была заботливо выведена фамилия врача, а под ним график работы. Твангсте надеялся, что Волжский на месте, полоса тонко света из-под двери это подтверждала. Сглотнув вязкую слюну, он выдохнул, собираясь с мыслями. Тело немного потряхивало. Вильгельм впервые в жизни настолько сильно волновался. Даже пустая дорожка перед глазами и соперники по бокам не тревожили его настолько сильно. Пальцы сжались в кулак, и костяшки несколько раз коснулись гладкой холодной поверхности. — Войдите, — тихий голос дал разрешение на вход. Вильгельм потянул ручку, оказываясь на пороге кабинета. — Григорий Фёдорович, можно? — спросил он на всякий случай. Сознание забило тревогу. А вдруг откажет. — Вильгельм? — удивлённо. — Да, конечно, проходите, — он жестом пригласил его на стул, который стоял около стола, а сам отодвинул от себя стопку бумажек. — Вам нужен список хороших реабилитологов, подсказать? — Нет, я пришёл сюда не за этим, — Твангсте очевидно заметил тень печали в голосе врача. Он сел на стул, отодвигая от себя костыли. Вильгельм глаза виновато опустил, теребил тонкую кожу около ногтей, не хотел заглядывать в эти глаза. — Тогда зачем же? — Я хочу принести свои извинения, — размеренно говорил Твангсте. Он полностью осознавал свои слова и считал этот поступок неимоверно правильным. — В тот день я наговорил слишком много. Я был раздосадован своими неудачами, тем, что со мной произошло. Всё это время вы пытались мне помочь, а я только огрызался, злился и отталкивал вас. Мне стыдно за своё поведение и слова. Я совершил много ошибок и теперь хочу их исправить, — всё говорил он на одном дыхании. С другой стороны была горда тишина. Волжский всё слушал. — Я приношу свои извинения, простите, что не уважал вас. И я бы хотел попросить, — с раскаяньем в душе. — Продолжите со мной курс реабилитации, — Вильгельм наконец-то глаза поднял. Сердце удар пропустило, и забилось в бешеном ритме. Отчего-то тепло в груди стало. Гриша всё это время с мягкой улыбкой на устах сидел, внимая каждому его слову. Он столько от Твангсте за все их недели занятий не слышал. А Вильгельм лёгкой краской залился, забывая про короткое "если вы, конечно хотите". — Хорошо, — кивая головой и расходясь в ещё большей улыбке. — Давайте продолжим наш курс, — заглядывая в чарующие золотистые глаза. — Спасибо, Григорий Фёдорович, — с облегчением и улыбкой на тонких розовых губах. — Просто Гриша. — Вы вроде называли меня "Виля"? — вдруг спохватился Твангсте. — Да, простите, если задел вас этим. — Называйте меня так почаще, — перебивая его, — мимолётный ступор сменился теплом в тёмных глазах. — Хорошо. После восстановления, сходишь со мной за кофе, Виля, — смакуя имя на губах. — Схожу, — моментальный ответ. — Ты только подари мне на это надежду, Гриша, — с осадком печали в голосе. И Волжский подарил ему настоящий шанс на новую жизнь. Вильгельм продолжил реабилитацию. Долгие месяцы ушли на его восстановление. За это время многое изменилось. И какого было счастье, когда все перемены приносили радость. А главным было тепло, что грело душу с каждым днём всё сильнее. И пусть по реабилитационному центру поползли слухи о невероятном романе между врачом и пациентом, Твангсте было наплевать. Он стоял на верном пути. Вильгельм может и был ещё слаб, но рядом появился тот, кто всегда скажет нежное: "Я держу тебя". И Твангсте больше в нём не сомневался, доверяя самое ценное — жизнь.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -

Вильгельм медленной поступью шёл по аллее наблюдая за листьями, что медленно кружили в воздухе и падали на сырую землю. Приятная влага оседала в лёгких, наполняла их свежестью. Вильгельму всегда по душе была осень. В такой период времени он наслаждался жизнью. А сейчас, когда она наполнилась красками, он смотрел на золотистые кроны деревьев, прятался от лёгкого дождя и проходил по набережным, кутаясь в шарф от холодного ветра, и улыбался. Совсем незаметно, едва приподнимая уголки губ, но определённо счастливо. На горизонте показалась широкая в плечах фигура знакомая до приятной тяжести в сердце. — Gregory! — окликнул его Твангсте, ускоряя шаг и поднимая руку к серому небу. Волжский развернулся на голос, ступая навстречу. Вильгельм совсем под ноги не смотрел, когда между ними и двух метров не оставалось, одна из травмированных ног дала сбой, и он опять летел вниз. — Я держу тебя, — в очередной раз Волжский заботливо придерживал его, не давая свалиться на мокрой асфальт. — Danke, — Вильгельм не сдерживался. Прятал нежную улыбку в чужом плече. Тёплый поцелуй упал на его висок. Твангсте в глаза чёрные заглянул, в очередной раз теряясь там без сожалений и предрассудков. — Ты прекрасен, Виля. Ты это знал? — голос Гриши был слегка хриплым. Он будто не моргал, всё на чарующую красоту перед собой смотрел. — Ты мне об этом рассказал, — Твангсте пальцы их аккуратно сплёл. Волжский привычно склонил голову в бок, ухмыляясь. — Пойдём? — приглашая Вильгельма на небольшую прогулку под золотым листопадом до великолепной кофейни. — Конечно, — делая первый шаг. Вместе с Гришей ему не страшно. С тех пор у Вильгельма появилась опора в жизни. Человек, который никогда его не отпустит, который всегда протянет руки и поддержит в сложные моменты жизни.

С тех пор Вильгельм не падал.

- - ┈┈∘┈˃̶༒˂̶┈∘┈┈ - -