Эхо от любви

{❤️‍🩹} В светлом небольшом помещении царит мертвенная тишина. Разумовский сидит на полу, бесконечно вздрагивая всем телом из-за собственного кошмара, который постепенно стирает грани его реальности, погружая сознание в липкий животный страх. Он отчётливо слышит каждый шаг, каждый шорох и каждый прерывистый вдох за своей спиной. Уже абсолютно плевать на того, кто оказался рядом с ним в помещении в данную минуту. Ему хочется лишь сбежать, закрыться в самом тёмном ящике, дабы не ощущать весь этот поглощающий ужас наяву. Девушка медленными шагами сокращает расстояние между ними. Не спешит оказаться как можно скорее рядом, борется с внутренним непреодолимым желанием просто обнять его, прижимая к себе и даруя веру во всё самое лучшее. И откуда вдруг появилась та уверенность, которая привела её сюда? Несколько долгих месяцев ей не позволяли никак контактировать с ним, говоря об одном: это мешает лечению. Но всё остаётся позади, ведь сейчас она находится здесь, в нескольких крошечных шагах от него, с противным ощущением, словно между ними бездонная тёмная пропасть, шансы выбраться из которой равны нулю. И обратного пути нет. Даша подходит так близко, насколько это позволяет их положение, и замирает на месте. Маленькие ладони бьёт крупная дрожь, а взор постепенно застилают скопившиеся в уголках карих глаз слёзы. Она не знает, что делать и как правильно подобрать слова, чтобы не напугать своего рыжика лишний раз. Почему-то даже долгие годы учёбы в медицинском университете и практика в похожих учреждениях разбиваются в клочья от осознания происходящего, оставляя в памяти только безнадёжную пустоту. Серёжа чувствует всем телом, что этот внезапный гость стоит прямо за его спиной, чуть ли не дыша в затылок. Ощущает, как внутри поднимается волна острого гнева на самого себя, гнева на свою беспомощность, гнева на всех, кто решил потревожить его в такое непростое время. Мужчина делает глубокий вдох в надежде, что это хоть как-то облегчит его страдания, и направляет пустой взгляд в стену. Наверняка знает, что это обычный бред его воспалëнного разума, перед которым он, к большому сожалению, бессилен. — Серёженька… Этого не может быть! Нет, это очередной бред, галлюцинация, иллюзия, но точно не реальность! Он жмурится так сильно, что становится уже больно: не может явиться сюда та, о которой он, плача, вспоминал всё это мучительное время. Разумовский отчётливо помнит, как несколько раз кричал её имя, почти срывая голос, но она так и не приходила к нему. Все попытки увидеть свою Венеру хотя бы в привычном приступе заканчивались лишь тем, что его буквально заставляли пить лекарство, после которого он просто без сил засыпал на несколько долгих часов. Не веря в то, что она может быть сейчас рядом, рыжеволосый поворачивается, глядя из-под небрежной чëлки. Перед ним действительно его Венера… Тëмно-рыжие брови опускаются к переносице. Разумовский будто впервые видит свою любимую девушку. За время пребывания здесь её черты постепенно стирались, тупились под действием каких-то препаратов. Поэтому сейчас с глазами, полными удивления, он глядит на неё, пытаясь вспомнить и отыскать что-то родное, до боли близкое сердцу. — Милый… Я здесь. Я правда здесь, — мягкий голос Даши пропитан волнением и переполняющими эмоциями. Серёжа только легонько кивает в ответ, продолжая молча изучать её взглядом. Он никак не может привыкнуть к новому, ещё неизведанному образу: и без того маленькая девушка стала в несколько раз худее, казалось, что она сейчас просто упадёт рядом с ним от бессилия, в каштановых волосах, которые когда-то притягивали внимание своим блеском и густотой, виднеются многочисленные седые пряди, а карие глаза потеряли всякое очарование, превратившись в два стеклянных отражения её внутреннего состояния. Разумовский вздрагивает. Его Даша точно не может выглядеть так… болезненно. Он ведь помнит любимую такой прекрасной, такой красивой и энергичной, что даже сама Венера могла позавидовать её очарованию. Этот новый образ совсем не вяжется с тем образом, который он так отчаянно хранил в голове на протяжении этих долгих месяцев. Тогда что это?.. Глупая игра его больного воображения? Или же это действительно чудовищно тяжёлая реальность, принять которую сейчас он не в силах?.. — Ты?.. — хриплый голос разрезает повисшую между ними тишину. — Я, рыжик, я, — Даша медленно опускается на пол рядом с ним, занимая похожее положение. В тёмных глазах застывают кристально прозрачные слёзы, а из груди норовят вырваться непрошенные всхлипы, но девушка усиленно старается не поддаваться эмоциям. — Ты другая. Ты не та, которую я запомнил, — Разумовский ловит взгляд её карих глаз и наблюдает, как по румяной щеке скатывается чистая слеза. Его чувства немного приглушены действием лекарств, отчего он даже не осознаёт ту боль, которую неосознанно причинил любимой девушке своими словами. — Я знаю, Серëж. Знаю, — тихо шепчет Даша, опуская взгляд. Эти слова для неё сравнимы с самой жёсткой пыткой, вот только боль внутри гораздо сильнее физической: она опоясывает девушку, мучительно душит раздирающими эмоциями, не давая сделать и короткого вдоха. — Но я помню тебя. Помню каждый момент с тобой, — продолжает шептать Серёжа, чувствуя непривычное жжение в груди. — Ты другая. Ты изменилась, но я по-прежнему хочу, чтобы ты была рядом. Даша поднимает заплаканные глаза, в которых отражается сейчас вся та боль, которую она упорно хранила в себе и не выпускала наружу. Эти короткие фразы для неё становятся словно глотком свежего воздуха, сбрасывая с тонких плеч тяжёлый груз. — Я хочу быть рядом с тобой, рыжик. Очень хочу, — маленькая дрожащая рука тянется к крепкой мужской ладони в попытке коснуться. — Позволишь? Серёжа погружается в свои мысли на мгновение и только спустя время легонько кивает в ответ. Даша ласково касается его руки, медленно поглаживая сухую тёплую кожу, на которой разбросаны сотни рыжих точек. Она аккуратно, словно изучая, проводит по ним, соединяя в какие-то замысловатые узоры, и чувствует, как та бездонная тёмная пропасть между ними постепенно наполняется тусклым светом где-то вдалеке. Разумовский вновь жмурится, отгоняя непрошенные слёзы, и мягко отвечает на родное прикосновение. Её трепетные касания остаются на бледной коже тёплыми следами, впечатываются в сознание и остаются где-то на подкорке. Серёжа убирает ладонь, двигается чуть ближе к худой девушке и сам осторожно делает первый шаг к свету между ними. Он обнимает её немного неловко, неуклюже, так, как будто прижимается к близкому человеку впервые за всю жизнь. Ощущает душистый аромат, исходящий от её длинных волос, который так не сочетается с тошнотворным запахом лекарств. Маленькие ладони очерчивают контур лица, скользят по крепкой спине, зарываются в небрежно разбросанные по плечам рыжие пряди. Даша никак не может насладиться этим моментом, пытаясь ухватить его кончиками пальцев, чтобы фанатично лелеять до конца своих дней. В объятиях друг друга они ощущают нечто похожее. Чувствуют, как что-то тёплое раскрывается в их душах, откликаясь в дрожащих телах нежностью и наполняя приятной истомой. Серёжа немного отстраняется лишь для того, чтобы увидеть эмоции на любимом лице. Замечает, как в стеклянных карих глазах проблëскивает что-то едва заметное, но до боли родное и до дрожи нежное. — Мы теперь другие. Но мне всё так же хорошо с тобой, — шепчет Разумовский, чувствуя, как спустя то нестерпимо долгое время пребывания в собственном кошмаре, он постепенно возвращает контроль над реальностью. Видит, что сухие искусанные губы его Даши расплываются в какой-то кривой, но от этого не менее искренней улыбке. — И мне хорошо с тобой, Серёж, — девушка прижимается к нему, крепче сжимая его и боясь отпустить. — Я люблю тебя. Всё ещё бесконечно люблю тебя. Мужчина кивает в знак согласия и только спустя некоторое время раздумий бормочет тихое: — И я тебя тоже люблю. По-прежнему люблю. Пара так и замирает в объятиях друг друга, не спеша разрывать их. Пустоту внутри постепенно вытесняет трепет и нежность, которую они спустя томительно продолжительное время разлуки, наконец, находят в спасательных объятиях друг друга. Возможно, когда-нибудь они снова смогут обрести своë счастье Возможно, когда-нибудь они снова начнут жить, а не просто существовать. Возможно, когда-нибудь… Но стоит ли говорить о счастье, будучи заложниками в замкнутых стенах из кошмаров собственной реальности?..