О правилах, жабах и больших секретах

Юнги — самый лучший парень. Юнги превосходно целуется. Юнги водит его на свидания, дарит подарки, мило ухаживает, хотя и ворчит, и это действительно то, что Чимину нравится.  Но прямо сейчас Юнги спит, укутавшись в одеяло, как в неприступную крепость, замотавшись, как бурито первоклассного качества, спеленав себя, как пациента в психиатрической лечебнице. И это Чимину не нравится. Он негодующе вытирается после душа, пока хвост хлещет по ногам, и прикидывает, как лучше подступиться к не желающему заниматься сексом Юнги. Чимин даже начал бы чувствовать себя нежеланным, но целуют его так сладко, и глубоко, и горячо, и тиская за бёдра… Встрепенувшись, он придирчиво смотрит на Юнги, решая, как бы напасть и не дать сбежать. Будучи гибридом пусть и карликового, но вполне себе крокодила, Чимин неизменно сочетает в себе звериную грацию и инстинкты охотника. Возможно, они иногда отказывают ему, когда он падает со стульев. Возможно. Но сейчас он сосредоточен как никогда. Чимин не утруждает себя тем, чтобы одеться, когда медленно и плавно подкрадывается к Юнги. Его глаза хищно блестят, а ноги ступают беззвучно и медленно. Пак осторожно забирается на кровать, замирая, чтобы одеяло не зашуршало раньше времени, подбирается, слегка переминаясь, и решительно бросается в наступление. Юнги давится от неожиданности, широко распахивая сонные глаза, когда Чимин наваливается на него сверху, ловко переворачивая и седлая. Его голос спросонья звучит хрипло: — Чимин… что ты… — Ты попался, — Чимин предвкушающе покачивает кончиком хвоста и ёрзает. Юнги скользит по нему мутным взглядом, опускаясь всё ниже и ниже, и, обнаружив, что он обнажён, кажется, стремительно просыпается. Чимин даже прикусывает язычок от нетерпения. — В общежитии сейчас никого нет, мы с тобой наедине, и это идеальный момент. Так что я тебя не отпущу. Взгляд льдистых глаз Юнги тёмный, жаркий и жаждущий, мгновенно разрушающий все сомнения Чимина в своей желанности. Он заставляет прихорашиваться, повиливая хвостиком, и жадно вдыхать усиливающийся запах яблок. Чимин почти готов довольно запищать, когда Юнги вдруг резко и ловко изгибается, сбрасывая его и нависая сверху, и… Он хлопает глазами, когда Мин в несколько движений заворачивает его в одеяло, а потом сбегает, невнятно бросив: — Мне нужно… нужно. На кухню нужно. Всё, что Чимин успевает заметить перед тем, как Юнги скрывается за пределами комнаты, — это топорщащийся копчик. У него есть хвост? Любопытство берёт верх над обидой, и он поднимается с постели. Не хочется шастать за пределами комнаты голым, но и плотно одеваться тоже не интересно. Так что Чимин натягивает первые попавшиеся коротенькие шорты, совершенно игнорируя бельё, и футболку Юнги. Он знает, как некоторым парням нравится видеть свои вещи на парах. Ворот достаточно широкий, чтобы одно из покатых плечиков оголялось. Чимин небрежно распушивает волосы и решительно идёт на поимку Юнги. Может, он из тех гибридов, которые спариваются только в определённый сезон? Чимин мысленно перебирает варианты, прикидывая, у кого может быть небольшой аккуратный хвостик, который может скрывать одежда.  — Значит, ты всё же на кухне, — Чимин прицельно смотрит на копчик, но тот сейчас выглядит как вполне себе самая обычная часть тела, без капли намёка на хвостик. Может, ему показалось? — Я могу тебе помочь? — Я сам справлюсь, не переживай, — Юнги коротко оборачивается, но его взгляд замирает на оголённом плече Чимина, а кадык нервно дёргается — шалость определённо удачная, — тебе… не холодно?  — Может быть, немного, — Чимин плавно подходит ближе, прижимаясь к Юнги со спины, обхватывая его за крепкую талию и выдыхая в самое ушко (для этого ему приходится встать на носочки), — но ты подходишь для того, чтобы меня согреть. Юнги замирает в его руках, коротко сглотнув, и немного нервно дёргает зажатым в руках ножом. Он слегка отстраняется, снимая с себя небрежно накинутые тапочки, и коротко бросает: — Надень. Чимин не может удержаться от хихиканья, всовывая ноги в тапочки и глядя на агрессивно разделывающего мясо Юнги. По какой причине он так старательно пытается отвертеться от секса, если сам очевидно его хочет? Чимин садится на стульчик на кухне, внимательно наблюдая за Юнги со стороны. У него был какой-то травмирующий опыт? Он ждёт определённого свидания, после которого будет можно? Замужества? У него маленький член?  Чимин склоняет голову к плечу в изучающем жесте, внимательно гипнотизируя пах Юнги взглядом, и прикусывает нижнюю губу, медленно отбрасывая последний вариант. Нет. Точно нет. Юнги, явно поймавший его взгляд, шумно выдыхает, слишком резко стукнув по доске ножом, и Чимин снова проваливается в раздумья. Может, у него есть какой-то шрам или родимое пятно? Или Юнги… может ли он стыдиться своей гибридной формы или каких-то её признаков? Чимин прокручивает последнюю мысль в голове, рассматривая её с разных сторон. Это похоже на правду, но… с чего бы Юнги, будучи таким уверенным, властным и сильным, стесняться?  — Какой ты гибрид? — Чимин не из тех, кто будет ходить вокруг да около, особенно когда он начал их отношения с решительного приглашения на свидание. — Тебя это смущает?  Юнги замирает, словно его поймали врасплох. Он то поворачивается к Чимину спиной, предоставляя возможность увидеть, как копчик опять подозрительно топорщится, то наоборот прижимается поясницей к столешнице. С умилением Чимини видит, что у Юнги помимо кончика очаровательного носа краснеют стопы. Это всё очень похоже на подсказки, но сложить каждый элемент в одну структуру не получается. Не то чтобы Чимин знал так уж много разных гибридов и реакций их тела. — Я не… это не то чтобы меня смущает, — Юнги прокашливается, а потом возвращается к готовке, с остервенением заканчивая разделку мяса, — просто есть некоторые моменты, о которых я не хотел бы говорить или показывать, и, эм. Чёрт.  — Как твоя гибридность мешает сексу? — Чимин не может спокойно сидеть, поэтому он подскакивает и порывисто прижимается к Юнги. Закинув руки на чужую шею, он приподнимается на носочки, чтобы сладко начать шептать в губы. — У тебя два члена? Или, может быть, он совсем не такой формы, а что-то ближе к ребристому драконьему? Это, знаешь, совсем не проблема.  — Н-нет, — Юнги на мгновение кажется ошеломлённым его напором. Он отворачивается, невнятно выдохнув. — У меня не… это абсолютно не важно, Чимин, правда. Мы займёмся сексом, просто не… не сейчас.  Чимин надувается, опустившись с носочков обратно и изучающе глядя Юнги в лицо. Мин выглядит непривычно смущённым, и ему не хочется давить слишком сильно. В конце концов, мало ли… Он слегка прищуривается, когда замечает что-то в белых волосах Юнги, чуть выше уха. Чимин тянется, чтобы сжать это, и… Он слегка приподнимает брови и округляет губы, вертя в пальцах небольшой и пушистый белый комочек. Это… пух? Юнги смотрит на кусочек пуха у него в руках расширившимся глазами, потом машинально тянется к своим волосам и резко разворачивается, снова занимаясь готовкой. Чимин чувствует, как пазл в его голове складывается, когда смотрит на его покрасневшие ноги и кончик носа. Он звучит ласково: — Юнги. Ты птица, верно? Уточка?  Юнги дёргается, издавая короткое шипение, и что-то словно щёлкает внутри Чимина. Он чувствует, как его губы расползаются в улыбке. — Нет, гусь, да? Ты гибрид гуся?  — Как ты- — Ты гибрид гуся! — Чимин с восторгом подпрыгивает на месте. Хвост в предвкушении хлещет по бёдрам, выдавая интерес своего хозяина с головой. — Боже. У тебя есть маленький гусиный хвостик! Ты поэтому краснеешь кончиком носа и стопами. Ах, Юнги, это так мило!  Юнги замирает с широко распахнутыми от удивления глазами и приоткрытым ртом. Он весь словно леденеет, и Чимин запоздало понимает, что, пожалуй, не стоило с таким энтузиазмом набрасываться. Раз никто из общежития не знает, то Юнги не из тех, кто гордится своей гибридной формой, уж кому как не Чимину понимать это.  Заворковав, чтобы не спугнуть Юнги, Чимин ластится как можно ближе, проскальзывая ладошками по крепкой груди. Конечно, кто-то из кошачьих больше подошёл бы ему, но гусь — это невероятно очаровательно. Мило шипящий, недовольно крякающий, ворчащий… Чимин чувствует себя ещё больше влюблённым. Он трепетно вздыхает, часто моргая ресничками, и порывисто целует Юнги в замерший рот. — Ах, тебе совершенно не стоит прятаться от меня, — Чимин тычется носом под ушко, чувствуя, как пух щекочет кончик, — я уже хочу посмотреть на твой хвостик, поцеловать его у основания. Боже. А он дрожит, когда ты нетерпелив? Или когда возбуждён? Ты знаешь, что мой хвост живёт совершенно самостоятельной жизнью, у птичек это так же? Юнги издаёт невнятный звук, сжимая его за талию, и беспомощно утыкается лицом Чимину в плечо. Для этого ему приходится забавно согнуться, и Чимин ласково урчит, поглаживая его по загривку и прижимаясь ближе. Он чмокает Юнги куда-то в висок. — Детка, это так невыносимо очаровательно. Ну не прячься от меня, Юнги-и. Мин в ответ на это только сопит и прижимается крепче, очаровательно замотав головой. Чимину хочется застонать от умиления. Боже. Что может быть умилительнее, чем смущённый Мин Юнги? Ему кажется, что его сейчас просто разорвёт на кучу маленьких крокодильчиков. Требуется некоторое время, чтобы Юнги неохотно отстранился, позволяя воркующему Чимину обхватить своё лицо ладонями. Кончик носа у него ярко-красный, как клювик. Чимин умилённо стонет, нежно чмокая его в нос и в щёки — несмотря на то, что щёки у Юнги не краснеют, они горячие от смущения.  — Я не стесняюсь того, что я гусь, — Юнги ворчливо решает поставить в этом вопросе точку, чем неимоверно умиляет Чимина, — просто многие ожидают от меня другого, поэтому, когда узнают, что я гусь… разочаровываются. И я решил, что проще скрывать гибридные признаки, чем каждый раз воевать, доказывая, что гусь может быть опасным. — Гуси очень опасны, — Чимин не может сдержать расплывающуюся улыбку, — но Мин Юнги намного опасней. Не переживай, я не разочарован. — Да я уже вижу, — Юнги хмыкает, как-то оттаивая, расслабляясь всем телом. Хотя его нос продолжает алеть. Чимин оставляет на этом милом клювике несколько быстрых поцелуйчиков, прежде чем отстраниться. — Давай… закончим с готовкой и там… решим. Разное. — У нас будет секс? — Чимин даже подпрыгивает от нетерпения. Он сноровисто принимается за овощи, повиливая попкой, но контролируя себя, чтобы не сбить ничего суетящимся хвостом. — Не подумай, пожалуйста, что я настолько озабоченный, хотя я и озабоченный, но мне действительно необходимо подтверждение, что ты меня хочешь. Чимин слышит сзади тяжёлый, какой-то обречённый вздох, но не успевает обернуться, потому что Юнги прижимается. Не так, как он делал обычно, а более властно, с силой стискивая бёдра, надавливая ладонями на бока, когда ведёт ими вверх. От такого резкого, собственнического контакта у Чимина проскальзывают мурашки вдоль позвоночника, а хвост замирает, дёргаясь только самым кончиком. — Я хочу тебя, крошка, в этом можешь не сомневаться, — Юнги говорит это на ушко, опускаясь горячими губами на шею и прикусывая её. Чимин чувствует, как вдоль его позвоночника проходит дрожь, а хвостик непроизвольно приподнимается. Он судорожно выдыхает, когда Юнги неохотно отстраняется, властно шлёпнув его по неуёмной попке. Чёрт. Предвкушение приятно стягивает его живот, и Чимин действует немного торопливо — он дорезает овощи, поглядывая на Юнги, вертится вокруг него, пока Мин заканчивает с мясом и кладёт все ингредиенты в большую кастрюлю. Чимин даже не особо вникает в то, что именно они готовят. Его хвостик так дрожит от нетерпения, что Чимин пытается отвлечься: он выпивает большой стакан яблочного сока, принадлежащего Хосоку, делает Юнги кофе, но в основном просто вертится и мешается под ногами, за что получает ещё один шлепок и хриплое: — Не вертись. Чимину, чёрт возьми, нравится эта новая, до этого неизведанная сторона Мин Юнги. Он слегка прикусывает кончик языка и садится на свой хвостик за столом, чтобы хоть как-то угомонить его быстрые движения. Не то чтобы это помогает. Юнги перед ним так сексуально что-то делает, напрягая мышцы рук, поворачивая крепкую шею, передвигаясь, как самый настоящий хищник, что у Чимина отказывает жилка, отвечающая за адекватное поведение. Пусть он и не гибрид кошечки, но хочется, подражая, помяукать, развернуться и вздёрнуть свою попку для хорошенькой порки или секса. Можно всё вместе или по очереди.  Юнги же не девственник? Чимин от этого волнительно поёрзывает на месте, облизываясь и кидая очередной продолжительный взгляд на чужой пах. Не может быть, что он ни разу… Хотя это и было бы мило, и Чимин, конечно же, понял и принял бы всё, что даст ему Юнги. Но его поведение, некоторые особенно сильные жесты, властно скользящие ладони, горячие поцелуи — это всё не даёт задержаться в голове мыслям о неопытности Юнги.  — О чём ты так напряжённо думаешь? — Юнги настраивает огонь, крутит таймер на плите, что-то печатает в телефоне и разворачивается к Чимину, сложив руки на груди. — Ты сейчас задымишься. — Я думаю, девственник ты или нет, — Чимин честно пожимает плечами, моргая. Кончик его хвостика невинно повиливает из стороны в сторону. — Но склоняюсь к мысли, что нет. — О боже, — Юнги прикрывает лицо ладонями, тихо посмеиваясь, — вот повезло же мне на озабоченного крокодильчика. Нет, Чимини, я не девственник. — Это хорошо, — Чимини довольно хихикает, завиляв хвостиком ещё чаще. Он слегка надувает губки. — Конечно, да даже если… всё равно было бы хорошо. Но и так хорошо, мне нравится.  — Ты нуждаешься во внимании, правда? — Юнги слегка склоняет голову к плечу, скользнув по нему нечитаемым взглядом льдистых глаз. Чимин почти задыхается от восторга, когда Мин подходит и одним лёгким движением подхватывает его на руки, вынуждая скрестить ноги на пояснице.   Юнги держит его на весу так легко, словно он совсем ничего не весит, когда сажает на чистую столешницу. Чимин глотает маленький стон, податливо и беззащитно подставляя шею. Он слабо косится на кастрюлю, зарываясь пальцами в мягкие белые волосы Юнги и с трудом пробормотав: — А как же… ах, как же еда? — Юнги, ты просил за… Воу-воу-воу! — зашедший на кухню Хосок сбивается на испуганное кваканье, торопливо закрыв лицо изящными худенькими ладонями. Он взвизгивает, глядя на них широко распахнутыми глазами сквозь пальцы. — Разврат! Разврат!! Мы ведь тут едим, прости господи!  — Не ори, — Юнги негромко угрожающе шипит, моментально вынуждая Хосока заткнуться. Чимин едва слышно всхлипывает, когда большие ладони властно сгребают его задницу прямо под извивающимся хвостом. — Жрачка на тебе, таймер стоит. Нас не беспокоить.  — Не то чтобы я планировал! — Хосок кричит им вслед, пока Чимин старается не слишком довольно хихикать в руках Юнги. У него будет секс. Сладкий, горячий, с желанным мужчиной, безумно долгожданный секс. Чимин старается не слишком демонстративно ёрзать, когда они оказываются в собственной комнате. — Итак, маленький вымогатель, — Юнги усаживает его на стол, прижимаясь между разведённых ног, — ты добился своего. — Ура, — Чимин нетерпеливо хихикает и притягивает Юнги для поцелуя. Чужой язык властно толкается в рот, и это выдаёт Мина с головой. Не только Чимин тут озабоченный крокодильчик. — А теперь трахни меня хорошенько, пташка. Юнги ворчливо шипит, набрасываясь на преступно доступную шею с немного щиплющими укусами. Теперь Чимин понимает, что это один из гибридных признаков. Он довольно откидывает голову назад, дёргает Юнги за футболку и мелодично стонет. Нежные прикосновения распаляют за пару мгновений, поэтому он довольно быстро стягивает с себя почти всю одежду. — Какие милые чешуйки, — Юнги проводит подушечкой пальца по ребристым участкам кожи, которые выдают в Чимине крокодила, — уверен, что там ты очень чувствительный. Юнги словно меняется, оставаясь при этом самим собой. Он прижимается открытым ртом к полным бёдрам Чимина, влажно оглаживает кончиком языка стык кожи и чешуек, чем вызывает долгий протяжный стон. Чимину нравится то, как Юнги исследует его тело, покусывает, оглаживает ладонями талию, а потом, подхватив в очередной раз под ягодицы, опрокидывает на свою постель. — Сними, — Чимин нетерпеливо скулит, снова дёргая Юнги за футболку, и давится вздохом, когда Мин одним движением её стягивает. Чимин почти прикусывает язык, жадно скользнув по нему взглядом. — Чёрт. Прятать такое под кучей тряпок должно быть просто незаконно. Чимин нетерпеливо дёргает его за пояс штанов, притягивая к себе и заставляя нависнуть сверху. Он скользит ладонью по крепкому торсу, оглаживая тёплые мышцы, и слегка сжимает накачанную мышцу, наслаждаясь возможностью. Пак невнятно повторяется: — Чёрт, хён. Трахни, пожалуйста. — Если ты так вежливо просишь, — роскошно широкие плечи Юнги трясутся от смеха, пока он плавным движением опускается ниже, покусывая низ живота Чимина. Пак почти начинает сомневаться, кто из них двоих рептилия. Юнги освобождает его от остатков одежды в несколько движений, вынуждая небольшой розовый член с нежными мягкими чешуйками у основания шлёпнуть по животу. Льдистые глаза Юнги хищно вспыхивают, а лопатки плавно перекатываются под кожей — Чимин стонет, когда видит, насколько мускулистая и широкая у него спина. — Ох, чёрт, — Чимин вскрикивает от наслаждения, когда Юнги полностью заглатывает его небольшой и аккуратный член до самой глотки, — ах, как хорошо, боже. Чимин не хочет прекращать смотреть на спину Юнги, но глаза сами собой закатываются, когда его ласкают так умело и приятно. Шершавый язык проскальзывает по каждой венке, оглаживает чувствительные чешуйки у основания, а головка упирается в горло. Чимин громко, не стыдясь, хнычет, прогибаясь в пояснице и толкаясь в горячий рот. Его зажатый хвостик мелко дрожит, пытаясь вырваться из-под давления тел, но получается только скользнуть между голых ножек и уткнуться кончиком в торс Юнги. — Что это у нас тут, — Юнги ненадолго выпускает член из захвата, сыто и довольно облизываясь, и смотрит, как кончик крокодилового хвоста оглаживает каждый кубик, — мне кажется, что твоя своевольная конечность распоясалась, м-м-м? — П-просто я хочу внимания везде и сразу, — Чимин хнычет, разворачиваясь, чтобы показать, как он умеет задирать хвостик, — и ты можешь его сжать у основания. Прям… сжать, Юнги. Юнги хрипло смеётся, действительно сжимая хвост у основания и подтягивая немного на себя. От этого сильного движения у Чимина дрожат коленки, немного разъезжаясь в стороны. Как же давно он хотел именно этого. Того, как Юнги грубо оттягивает его хвост, как опускается лицом между ягодиц и скользит по щели гибким языком. Чимин беспомощно скребёт пальчиками по простыням, комкая их и вспарывая выступившими коготками. Длинный и ловкий язык Юнги чуть шершавый — не острый, но… он рельефный. Это ощущается так невероятно чувствительно, что Чимин всхлипывает, дрожа всем телом. Нежная внутренняя сторона его хвостика неимоверно чувствительна для ласки, словно в контраст с грубоватыми гребнями сверху. Юнги надавливает на неё большими пальцами, вынуждая Чимина вскрикнуть, задрать хвостик повыше и практически кончить. Густой, низкий голос обволакивает: — У тебя здесь чувствительное местечко, крошка? — Д-да, — Чимин слабо выдыхает, раздирая когтями простыни окончательно и задевая подушку. Набивающий её пух разлетается, и Чимин с трудом фокусируется на нём взглядом, пытаясь отвлечься. — Ты спишь на своих, ах, сородичах, Юнги? — Кажется, ты недостаточно занят, раз успеваешь болтать, — Юнги ухмыляется и властно надавливает большими пальцами на чувствительное место у основания хвостика, растягивая для себя дырку сильнее. Чимин почти взвизгивает, когда длинный и по-змеиному ловкий язык ввинчивается в него одним толчком. Если он и планировал съязвить в ответ, то теперь на это не осталось никаких разумных сил. Юнги плотно надавливает на хвост, оглаживая с внутренней стороны круговыми движениями, чем доводит несчастного Чимина до истерики. Язык, ловко толкающийся вглубь, тоже не помогает сконцентрироваться хоть на чём-то. У него плывёт перед глазами, горит внутри, а навязчивое возбуждение ищет своего выхода. Чимин ёрзает на постели, пытаясь не позволить себе кончить, пока не получит в попку большой и толстый член, но у Юнги словно другие планы. Он ритмично толкается в дырку, сжимая пальцами мягкую ягодицу, безжалостно тиская её, сминая и оттягивая в сторону. Юнги действительно ест его сладкую попку, с урчанием, ничуть не напоминающим о том, что он гибрид гуся, впиваясь в самую серединку.  Бёдра сладко дрожат, Чимин даже как-то пытается вжать свой нуждающийся в разрядке член в постель, но Юнги властно вздёргивает его обратно, фиксируя бёдра в одном положении. Его губы двигаются ритмично, словно планируют высосать всю душу из маленькой дырочки Чимина, а потом, когда язык со звонким чмоком выскальзывает, его заменяют пальцы. Они проникают глубоко и точно, доводя Чимина до неожиданного, постыдно быстрого финала.  — Я как-то слышал, что у вас после оргазма какое-то время член совсем не спадает, готовый ко второму заходу, — Юнги, словно в издёвку, плавно двигается внутри, оглаживая чувствительные стеночки, — это всё удобная ложь или ты готов принять мой член? — Ты издеваешься надо мной, Мин Юнги, — Чимин негромко пыхтит в подушку, дрожа и смаргивая невольно выступившие на глазах слёзки. Он проезжается по ней щекой, упираясь, и заводит обе ладошки назад, чтобы развести свои ягодицы, приподнимая хвостик, и хорошо показать свою нуждающуюся дырочку. — Пожалуйста, хён. — Ты просишь меня так вежливо, — голос Юнги звучит ниже обычного. Чимин подрагивает, когда слышит негромкое шуршание одежды. Он округляет губки в судорожном вздохе, чувствуя, как к его пульсирующей дырочке прижимается крупная головка. Большой. Большой, большой, чёрт. Он давится воздухом, когда горячее тело буквально вжимает его в постель, нависая сверху, крепкие руки сжимают талию, вынуждая прогнуться, а горячее дыхание обжигает ушко. — Как я могу отказать? Чимин давится всхлипом, пока Юнги медленно и плавно входит внутрь него. Он не торопится, чертовски обстоятельный даже в этом, неторопливо пропихиваясь всё глубже и глубже, пока в Чимине совершенно не останется свободного места. Пак издаёт маленький сладкий звук, когда большая, грубоватая ладонь сжимает его розовый и нуждающийся, невероятно чувствительный после оргазма член. — Ах! — Чимин хнычет, неистово нуждаясь в опоре. Он находит взглядом упирающуюся рядом с головой руку Юнги и цепляется за неё, осторожно и старательно не придавливая коготками. Вторая ладонь продолжает мягко оглаживать нежную головку, пока член Юнги вбивается во влажную дырку.  Чимину хочется быстрее, хочется, чтобы Юнги не менял темпа, хочется, чтобы его грубо сжали, насадили до основания, а потом жёстко отымели, и хочется, чтобы нежно, до беспамятства ласкали. Он тихонечко скулит, наслаждаясь глубокими толчками и тем, как Юнги прижимается поцелуями к шее, спускаясь ниже к лопаткам. Этого всего так много, что Чимин не хочет заканчивать, не хочет кончать и второй раз. — Маленький сладкий малыш у меня в руках, — Юнги пощипывает кожу у Чимина на плече, оставляя метки, — такой хорошенький и послушный до невозможности просто. Покажи мне, как ты можешь закручивать свой хвостик. Чимин, скуля и всхлипывая, закручивает хвост спиралькой, прижимая его к спинке. Ему потребовалось очень много упражнений, чтобы добиться такой гибкости, но сейчас, судя по восхищённому вздоху Юнги, кажется, что это стоило каждого мгновения. Он смещает ладонь с члена на талию, властно сминая её, и теперь с каждым глубоким толчком немного натягивает Чимина на себя. Получается так фантастически приятно, что сочные, сладкие вскрики вырываются сами по себе. Юнги сзади слегка меняет позу, упираясь в мягкий матрас коленями, и обхватывает бёдра Чимина двумя руками, ритмично и быстро насаживая на толстый член. Чимин невнятно скулит, изгибаясь, слабо скользит стопами по гладким простыням и невнятно хнычет: — Х-хён, я кончу. Я опять кончу… — Хочешь испачкать здесь всё, крошка? — Юнги насмешливо хмыкает, а затем… Ох, чёрт. Он заносит ладонь, чтобы оставить на попке Чимина тяжёлый и властный шлепок. Пак сладко взвизгивает, машинально потянувшись ладонью между разъехавшихся бёдер, чтобы сжать занывший член. Юнги тянет длинно и медленно: — М-м? Шлепки, малыш Пак Чимин? Чимин беспомощно закатывает глаза, когда Юнги шлёпает его ещё раз. И ещё. И ещё. Ему отчасти стыдно, что он ничего не может с собой сделать, когда невнятно всхлипывает и кончает, отчаянно пытаясь сжать основание своего члена, чтобы продержаться немного дольше. Юнги сзади негромко хрипло стонет, явно наслаждаясь туго сжавшейся вокруг его члена дырочкой, и плавно поводит бёдрами, чтобы выйти и не причинить лишней боли, но… Чимин жалобно скулит, и его хвост машинально обвивается вокруг талии Юнги, вжимая его ближе и сильнее. — Я справлюсь, Юнги, пожалуйста… используй меня, дай мне ещё. — Детка, тебе надо немного передохнуть, — Юнги ласково оглаживает его поясницу, пощипывая у основания хвоста, но Чимин недовольно скулит. Ему действительно надо больше, сильнее, грубее. — Ты уверен, маленький?  — Юнги, ах, я так сильно хочу, ты не представляешь, — Чимин шире раздвигает ножки, припадая грудью на простыни. Он прогибается совсем развратно, зная, как его сладкая дырочка сейчас привлекательно блестит. — Я куда крепче любого нежного гибрида, поверь, чтобы меня разрушить, ты действительно должен хорошенько выебать меня.  — Вот как, — Юнги оставляет звучный шлепок на ягодице и возвращается обратно в приветливо раскрывшуюся для него дырочку, — карликовый крокодильчик любит совсем не карликовые размеры и секс?  Чимин в ответ скулит, вскидывая попку выше, подставляясь под глубокие размеренные толчки. Юнги натягивает его на себя властно и уверенно, до сочных влажных шлепков кожа о кожу. Его ладони оглаживают чувствительные бёдра, надавливая на чешуйки, добавляя невероятно сладкой стимуляции. Чимин тает. Он проваливается в себя, наслаждаясь такими невероятно желанными движениями. Его маленький, болтающийся в такт движениям член вновь наливается кровью из-за гиперстимуляции. Так он кончит и в третий раз. Разнеженный, заласканный, оттраханный до звона в ушах, Чимин потом ещё долго не слезет с члена Юнги, выдаивая его до самой последней капли. Но сейчас ему нужно именно это. Ощущение того, как грубая рука вжимает в постель, надавливая между лопаток, а крепкие бёдра вбиваются в подпрыгивающую от толчков попку. Он сладко поскуливает, зажав натруженный член между бёдрами и потирая его на каждый глубокий толчок. Чимин чувствует, что ему нужно совсем немного, чтобы кончить опять, когда… Юнги останавливается, вынуждая его расхныкаться и завертеться на члене. — Юнги, что… что ты… — Чимин беспокойно хнычет, недоуменно сводя брови, когда вдруг оказывается не среди своих удобно разворошенных подушек, а седлающим красивые крепкие бёдра. Юнги смотрит на него снизу вверх одновременно насмешливо и невероятно нежно, оглаживая ладонями пленительный изгиб бёдер. — Хён… — Почему бы тебе не поездить на мне своей хорошенькой дырочкой, крошка? — Мин склоняет голову к плечу абсолютно хищным жестом, слегка опустив длинные белые ресницы — его льдистые глаза напоминают сверкающие сапфиры. — А то, кажется, хён совсем тебя избаловал. Тяжёлые ладони опускаются на его попку и на бёдра несколько раз, похлопывая, заставляя извиваться и корчиться от стимуляции. Чимин пытается было захныкать и зашлёпать Юнги руками по крепкой груди, но Мин ловко перехватывает его пальцами за запястья и тянет вниз, вынуждая насадиться ещё глубже. От проникновения у Чимина закатываются глаза, а Юнги хрипло тянет: — Прыгай, малыш, давай. Чимин хнычет, капризно не желая двигаться, но отчаянно нуждаясь в том, чтобы в нём двигался член. Он пытается вырвать свои ладошки из крепкого захвата Юнги, чтобы ещё раз попытаться отстоять свою потребность в использовании, но не получается. Поэтому, нехотя, он плавно приподнимается и опускается обратно, поскуливая на каждое проникновение. — Неужели ты совсем не любишь делать что-то сам? — Юнги спрашивает с нотками игривости. Он сгибает ноги в коленях, чтобы помогать Чимину, время от времени резко подаваясь бёдрами вверх. — Такой смелый и уверенный маленький крокодильчик, который заставил меня сходить с ним на свидание, теперь может только плакать и просить член?  — Да, — Чимин хнычет, ёрзая попкой на члене. Он мостится, сжимаясь и разжимаясь, пока его хвост находит для себя удобное место на ноге Юнги, обвиваясь вокруг бедра. — Хочу, чтобы ты взял меня, согнул, нагнул, выебал, ах. Юнги с шипением дёргает на себя Чимина, сладко впиваясь в его рот поцелуем, а ладонями соскальзывает на полные бёдра. Он обхватывает его, фиксируя так, чтобы теперь спокойно можно было вскидывать таз, вбиваясь в хнычущего в поцелуй Чимина. Они не могут даже нормально целоваться, потому что грубые проникающие движения нравятся им обоим. Чимин не может отказать себе в удовольствии подержаться за широкие плечи и мощную грудь. Он скользит по ним ладошками, царапается небольшими ноготками, вынуждая Юнги низко зашипеть. — Показываешь коготки, крошка? Чимин успевает только невнятно протестующе запищать, когда Юнги ловко перехватывает его, поворачивая и вынуждая сесть на член спиной к себе, а затем ловко перехватывает изящные запястья одной рукой. Он трахает всё так же ритмично, вынуждая Чимина хныкать и прыгать на толстом члене. Чтобы не завалиться вперёд, Чимин упирается коленями между крепкими бёдрами Юнги, а стопы удобно кладёт чуть ниже его тазовых косточек. Мин трахает его так хорошо, быстро и властно насаживая на член, что он совершенно не может себя контролировать. Его член беспомощно подпрыгивает, шлёпая плоский низ живота, и Чимин невнятно сладко ноет: — Кончить, хён, я хочу кончить, ах… Хё-он! Его член болит и тянет после стольких раундов, и Чимин хнычет, не в силах даже коснуться его, только плакать и принимать толстый член Юнги. — Тогда тебе надо кончить, детка, ты ведь так нуждаешься в этом, да? — Юнги шипит, немного порыкивая, когда вбивается в его попку особенно глубоко и сильно. Он обхватывает плотным кольцом ладони основание хвостика, упруго надавливая внутри в центр, чем доводит Чимина до совсем невнятных скулящих звуков.  Ему так чертовски хорошо. Слишком идеально, чтобы быть готовым к финалу их небольшого сексуального забега. И когда Юнги с силой толкается несколько раз подряд, несколько хаотично и размашисто, натягивая на член за хвост, а потом кончает внутрь, замирая, наполняя его сочным кремом, Чимин кончает тоже. Его маленький, совсем красненький сейчас член выстреливает небольшой струйкой, пачкая коленки и простыни.  Чимин действительно устраивает беспорядок.  Юнги не выскальзывает из его напряжённой дырочки, но притягивает Чимина к себе, опрокидывая их обоих набок. Его ладони смыкаются на талии, оглаживают тяжело вздымающуюся грудь, щипают за соски. Чимин слабо вскрикивает из-за чрезмерной стимуляции и невероятной чувствительности по всему телу. Ему хорошо. Он прижимается к Юнги, ёрзая так, чтобы ощущать контакт всем телом, и довольно выдыхает.  — Всё нормально, детка? — Юнги мягко целует его за ушком, пощипывая кожу, как наглый гусь. Чимина это веселит. Ему хочется развернуться, но не хочется терять внутри себя член, поэтому он только поворачивает голову, чтобы ехидно сказать, собрав все свои оставшиеся силы:  — Осталось только потрогать твой милый хвостик, и будет идеально. Юнги на мгновение замирает, стискивая его талию, а затем негромко хрипло смеётся, утыкаясь лицом ему куда-то в плечо. Чимин чувствует его улыбку кожей. — Ты не угомонишься, пока не получишь всё, что хочешь, правда? — Юнги целует его в плечо и медленно отстраняется, вынуждая недовольно захныкать и сжаться, а затем и вовсе расслабленно ложится на живот, скрестив под головой руки и лукаво заблестев глазами. — На, трогай. Едва слышно ворчащий Чимин приподнимается в постели, недовольно постукивая хвостиком, но тут же теряет всё своё недовольство, как только видит… О, боже. Он громко пищит: — Юнги! Какая… какая прелесть! Небольшой, пушистый и белый хвостик с нежными пёрышками и острым кончиком слегка трепещет под его взглядом. Чимин воркует, потянувшись к нему загребущими пальцами. — Он такой славный, и мягкий, и… Он такой очаровательный, хён! От его слов и под его вниманием гусиный хвостик ерошится, встопорщивая пёрышки, и совершенно очаровательно гордо приподнимается.  Чимин не может сдержать громкого воркующего звука, когда под его взглядом хвостик начинает двигаться из стороны в сторону, словно поддразнивая. Хочется его съесть.  — Боже, Юнги, боже-боже, я просто в любви, как можно разочаровываться, когда у тебя настолько милейший хвостик? — Чимин, не сдерживаясь, опускает голову, чтобы зарыться носиком в основание хвостика. Он немного дует на него, зная, что его собственный хвост очень чувствителен к такому.  — Эй! — Юнги моментально взбрыкивается, поджимая хвостик. — Это щекотно, между прочим! Не надо тут… самоуправства. — Ничего не могу с собой поделать, хён, я влюблён, — Чимин с умилением потирается носиком о невыносимо мягкие пёрышки, мелко чихая, когда одно особенно пушистое попадает в нос, — боже, ты и пахнешь яблоками тут особенно сильно. Это так мило.  — Ужасно, господи, — Юнги со стоном прячет лицо в разворошенной коготками Чимина подушке, — не смей говорить остальным, что я гусь. — Но почему-у-у, Юнги! — Чимин чуть ёрзает, пока не устраивается небольшим комочком, укладывая голову на поясницу Юнги. — Они не будут смеяться. Вот уж мышь Намджун точно тебя поймёт, а жаба Хосок!  — Вот он как раз знает, — Юнги, отфыркиваясь и шипя, поворачивает голову обратно, чтобы иметь возможность смотреть на Чимина, — чего ты думаешь он боится, что я его съем? Он думает, что гуси едят жаб. — А вы едите жаб? — Чимин заинтересованно приподнимает брови. По крайней мере, это могло бы объяснить хосокову минюнгифобию.  — Начнём с того, что мы зовём его жабой за приятный характер, Хосок — гибрид лягушки-быка, Чимин, — Юнги негромко ворчит, сморщив кончик носа, и его хвостик дёргается. — Их почти никто не ест, потому что это они всех жрут. Птиц, тарантулов, летучих мышей, обычных мышей, мелких млекопитающих, других лягушек, а иногда даже маленьких и слишком любопытных карликовых крокодилов. Эти твари могут весить по несколько килограммов, имеют невероятно мощные челюсти, да ещё и ядовитые. Это мне впору его бояться. — А трясётся-то он так тогда почему? — Чимин не может удержаться от смеха и слегка двигает головой, чтобы лечь щекой на мягкий и пушистый хвостик Юнги. От забивающегося в нос пуха слегка хочется чихать, но Чимину это даже нравится. Юнги фыркает. — Во-первых, потому что он паникующая жаба. Во-вторых, лично я подозреваю, что он просто притупляет наш инстинкт самосохранения, чтобы однажды сожрать. У, сука.  Чимин сотрясается со смеха, сильнее зарываясь в нежный пушок на пояснице Юнги. У основания хвостик немного припорошен пёрышками, которые покрывают нижнюю часть позвоночника. Это теперь его любимое место.  — Он так испугался, когда Тэ ел рыбу, не думаю, что он затаился для акта поедания своих соседей по общежитию, — Чимин мягко потирается о пушок, урча от наслаждения, — уверен, нам нечего бояться.  — Вот как, — Юнги посмеивается, а потом резко дёргает Чимина на себя, подтягивая как можно ближе для поцелуя. После секса он кажется особенно сладким и томным. Чимин охотно отвечает на поцелуй, двигаясь осторожным ласкающим движением вдоль боков Юнги, пока не останавливается на топорщащемся хвостике. — Ты теперь всё время будешь его трогать?  — Может быть, — Чимин зарывается неуёмными пальцами в пушок, массируя основание хвостика. Он с восторгом чувствует, как там напрягаются мышцы, дёргая пёрышки то в одну, то в другую сторону. — Такой хорошенький хвостик, как тут устоять?  Юнги посмеивается, нападая на Чимина с новыми поцелуями, старательно отвлекая от своего хвостика. Он даже хватает его запястья, фиксируя их над головой, пока сам прижимается и нависает сверху. Всё происходит так горячо и быстро, что они готовы приступить ко второму раунду, но им мешает торопливый стук в дверь и взволнованный голос Хосока:  — Я дико извиняюсь, прям дичайше не хочу прерывать ваш акт любви, но, кажется, я что-то поджёг! На мгновение они оба замирают и смотрят друг на друга расширившимся глазами, а потом Юнги торопливо выпрямляется, оглядываясь. Чимин успевает натянуть на себя только штаны, да и Юнги тоже — его хвостик прячется, но нежная дорожка из белых перьев на пояснице все равно выдаёт его с головой. Мин одним движением распахивает дверь в комнату, заставляя Хосока квакнуть, и почти шипит: — Где? — Н-на кухне, господи прости, — Хосок пищит, закрывая лицо руками, и Юнги просто отодвигает его плечом, чтобы ловко проскользнуть мимо. Чимин торопится следом за Мином, встревоженно покачивая кончиком хвостика, но когда они оба влетают на кухню, то… натыкаются на спокойно опёршегося о плиту обнажённым бедром Джина в слишком большой футболке. Он сгребает в небольшой совочек маленькой лопаткой кусочки чего-то похожего на… пепел? — Не услышать панические вопли Хосока было трудно, — верно истолковав их вопросительные взгляды, Джин слегка пожимает плечами. — Он положил на плиту полотенце, и оно загорелось. Юнги издаёт обречённый вздох, скрещивая руки на груди и медленно поворачиваясь. Хосок под его тяжёлым взглядом невнятно пищит, сжимается и явно пытается казаться меньше. — Оно дымилось! Полыхало! И воняло, — Хосок невнятно оправдывается, скукоживаясь всё сильнее под гнетущим взглядом Юнги, — ты же знаешь, что в моменты паники я… паникую! — Назови мне хоть один день в мире, когда ты не паникуешь, — Юнги недовольно покачивает головой, а потом, ухмыльнувшись, топает к списку, который неплохо так пополнился правилами, и размашистым почерком добавляет ещё одно:  Правило 23: Не прерывать секс Мин Юнги сомнительными просьбами. — О боже, Юнги, ты такой драматичный, — Джин закатывает глаза, убирая остатки полотенца, равнодушно и совершенно спокойно сметя лишнее в совочек. Чимин опирается плечом о проём двери на кухню, посмеиваясь с ситуации и наслаждаясь видом полуголого торса Юнги. — Никто не умер из-за того, что тебе пришлось вытащить член из попки Чимина. — Из Чимина? — Хосок растерянно смотрит то на одного, то на другого. — Я думал… что вы, оу, оооу, ясно, понятно, мне нельзя думать. Господи боже мой, день полный стресса.  — Случилось что-то ещё? — Чимин любопытно косится на оседающего на стуле Хосока, с сочувствием похлопывая его по плечу кончиком хвоста. Учитывая, что на это резкое движение маленькая жабка никак не реагирует, она явно доведена до ручки. — Да ну не то чтобы, — Хосок откровенно увиливает от ответа, провожая взглядом залетевшую на кухню муху, — меня вроде как пригласили на свидание, но… Ворчащий Юнги, потянувшийся, чтобы выпить немного воды из стакана, давится и закашливается. Джин тянется к нему, чтобы похлопать по спине, но замирает, глядя широко распахнутыми глазами куда-то на поясницу. Чимин беззвучно хихикает, прикрывая ладонью рот, а наконец прокашлявшийся Юнги ошеломлённо говорит: — Тебя?! — Да, меня, — Хосок возмущённо хватает ртом воздух, скрестив руки на груди и надув щёки. Он осуждающе квакает. — А что, по-твоему, меня никто не может пригласить на свидание? — Нет? — Юнги хлопает глазами, слегка склонив голову к плечу и вынуждая Хосока задохнуться от возмущения. Чимин закрывает лицо руками и трясётся, пытаясь не заржать в полный голос. Джин звучит слабо: — А я извиняюсь, а Юнги что… моль? Юнги, почему у тебя мохнатая попка? — У Юнги чт… ай, блять, — ошарашенный Намджун забывает нагнуться и звучно вписывается лбом в дверной проём. Он шипит, потирая лоб и прижимая уши к голове. — Что у вас тут происходит вообще? — Юнги — моль, Хосока пригласили на свидание, а ещё он сжег то полотенце, которые ты для меня сшил, — возмущённое намджуново «ты же обещал никому не говорить!» всеми игнорируется, — у нас новое правило о сексе, а Чимини — сладкий пирожочек. Вроде ничего не упустил. — Я не моль! — Юнги совершенно по-намджуновски вскидывается, под изучающие взгляды всех на кухне. Он точно так же гордо раздувает грудь и властно говорит: — Я гусь. — Что-то мне это напоминает, — Хосок бормочет это в стаканчик с водой, которую булькающе пьёт, — но слава тебе господи, мне теперь не надо хранить секрет о том, гибридом кого является Юнги. Знали бы вы, как это было сложно. — Ты знал?! — Джин негодующе вскидывается. — Я же спрашивал тебя, и даже не один раз, как чувствовал, что твоя пупырчатая жопа что-то скрывает. Так и теряют друзей. — Он мог меня съесть! — Хосок паникующе квакает, шумно ставя стакан на стол. — В выборе моя жизнь или удовлетворение твоего любопытства, ты уж прости, конечно, но я выберу себя! — Да никого Юнги не съест, кроме Чимина, — Джин теряет всё своё удовлетворённое состояние, с наслаждением вливаясь в новую возможность вынести кому-то мозг. Чимин с интересом смотрит на Намджуна, который грустно трогает кусочек обгоревшего полотенца. — Он вообще не плотоядный гибрид, чего его бояться-то? — Он гусь! — Хосок возмущённо размахивает руками, становясь похожим на птицу больше самого Юнги. — Они шипят, щиплются, орут, они… Это настоящие создания дьявола! Они мне в детстве чуть жопу не отщипнули! — Хосок, я могу тебе гарантировать, — Юнги ворчит, блеснув льдистыми глазами и скрестив руки на груди, — я на твою жопу не позарюсь. Никогда. — А с жопой-то моей что не так? — Хосок негодующе взвизгивает и демонстративно оглядывается через плечо на свою задницу. Он возмущено квакает, повернувшись ей к Юнги. — Отличная жопа. — Убери, — Юнги закатывает глаза, отворачиваясь, и вызывает у Хосока ещё больший шквал возмущения: — Ну вы видели? Ну вы видели! Юнги, почему тебе не нравится моя жопа? — Блять, да отстань ты от меня со своей жопой, — Юнги шипит, ловко уворачиваясь от пятящегося на него спиной Хосока, а хохочущий Чимин едва не подпрыгивает от неожиданности, когда слышит довольно громкий звонок в дверь. Они все замирают, пока в коридоре не раздаётся сонный голос Чонгука: — Солнышко, я открою, не вставай, хёнам в голову опять ударила какая-то ёбань. Почему никого никогда не смущает наша потребность в послеобеденном сне? — У вас потребность спать двадцать четыре на семь, — Джин кричит это возмущённо ворчащему Чонгуку, — не надо оправдываться обедом! Они все затихают. Юнги медленно подкрадывается к Чимину, обхватывая его за талию и притягивая к себе, как щит. Хосок умащивает свою жабью жопку обратно на стул, а Намджун грустно зарывается в сгиб плеча Джина, бормоча что-то о маленьких полотенечиках. Они ждут, заинтригованные тем, кто же к ним вообще рискнул прийти. — Вам кого? — Чонгук, не выспавшийся и разбуженный шумом, не проявляет должного уважения к незваным гостям. На кухне им не слышно, что отвечают по ту сторону двери, только чонгуково: — Он на кухне, проходите. Если что, не удивляйтесь… ничему. — Меня не так-то просто удивить, — голос раздаётся достаточно низкий и грудной, от которого Хосок весь покрывается мурашками, — прямо и направо?  — Именно, — Чонгук звучит как-то насмешливо, судя по звукам, шаг в шаг следуя за гостем. Чем ближе их незнакомец, тем меньше становится Хосок. Он бросает паникующие взгляды на каждого из них, а потом достаёт свой маленький распылитель и нервно пшикает на ладошки.  На кухню плавно входит кто-то очень большой. Он кажется даже больше Намджуна, с массивными руками, крепкой шеей и бёдрами, которые так просто не обхватить. Чимин гулко сглатывает, испытывая что-то среднее между трепетом и страхом, когда замечает небольшие плавники. Кажется, это как минимум гибрид акулы. Он смотрит на каждого из них, игнорирует зашипевшего Юнги и тепло говорит: — Привет, Хосок-и, ты готов идти на свидание или мне подождать? — Я-я-я, я… — Хосок очаровательно пятится, глядя на него снизу вверх, и Чимин слегка распахивает глаза, когда замечает, что плавник чёрного цвета. Быть не может, косатка? Хосок забавно путается: — Мне там… мне нужно… в общем, я сейчас вернусь? Он слишком ловко ввинчивается в дверной проход, торопясь в свою комнату, а гибрид косатки обводит их всех медленным изучающим взглядом и слегка склоняет голову, бросив: — Я подожду снаружи. Чимин прижимается к Юнги, провожая его взглядом, и слегка вздрагивает, когда дверь закрывается. Голос Намджуна звучит слишком спокойно: — А я правильно понимаю, что Хосок, который боится гусей, собирается строить отношения с высшим морским хищником, не имеющим природных врагов? — Мне кажется, сейчас он максимально старается избежать этого, — Юнги говорит это как-то позабавленно и меланхолично, — но лучшего партнёра для него буквально не найти. Все его паникующие приступы теперь будут направлены на… косатку, а не нас.  — Жестоко, — Намджун откровенно передёргивается, поглядывая в проём, где исчез так и не представившийся незнакомец, — но справедливо. Думаю, мы просто обязаны проследить за их свиданием.  Юнги с досадой стонет, закрывая лицо ладонью, пока остальные начинают суетливо собираться, решая, кто на какой машине поедет, как им следить, чтобы не попасться. Чимин мягким поцелуем прикасается к челюсти Юнги и тихо шепчет:  — Это будет весело, не отказывайся от небольшой шалости, хён.  — Только ради тебя, — Юнги возвращает поцелуй, притискивая к себе Чимина, — и, может быть, компромата на Хосока.  Чимин счастливо и громко смеётся, прижимаясь к нему поближе.