электричка

Российская глубинка. Вечер. Почти закат. Электричка. Лето. Студенты, которые не знают, куда себя деть, поэтому забавы ради разъезжают по случайно выбранному маршруту. Что же может быть лучше? — Сириус, давай, продолжай. — Сказал Римус. Ах, да, гитара. Акустическая, конечно же. — Как жаль, что я — человек, и не стану таким же сильным, как эти милые звёзды, — запел Сириус, но Джеймс его тут же перебил: — Опять твои «щиты», давай что-нибудь нормальное. Когда Сириус начинал играть, Джеймс всякий раз его одергивал. Ворчун такой. А что Сириус ещё должен делать, если он обожает группу «ssshhhiiittt!» и их «радио волн»? Люди, которые ехали вместе с ними в вагоне, казалось, вовсе не возражали. Некоторые хлопали, когда песня заканчивалась. В окне виднелись в самом деле стройные, как пишут в красивых историях, ряды берёз; ржавые электрические опоры, похожие на маленькие Эйфелевы башни; кривые дороги в грязи после дождя, протоптанные какими-то лесниками. — Ладно, Джеймс, будет тебе. — Шепнул Сириус. — Боже мой, — испуганно сказал Питер. Сейчас что-то будет. — Сохатый, ну правда, ему что, в сотый раз петь «Батарейку»? — хихикнул Римус. — Осторожно: двери закрываются. Следующая остановка… Солнце уже начинало садиться, небо за окном было похоже на персик — такое же розово-оранжевое — или на картины Каспара Фридриха. «В салоне +23°С», — показывала специальная табличка на стене в вагоне. Её буквы светились ярко- или даже ядерно-желтым цветом. — Я не знаю, как эту боль преодолеть… — начал Сириус петь, почти крича, громко играя на гитаре. — Нет, Сириус, — на этот раз нервно бросил Римус. Он знает эту песню, и дальше лучше её не слушать, это уж точно. По крайней мере, не в электричке. Сириус, поняв, что, если он не перестанет петь, Римус его заткнет, перешёл сразу к припеву: — Всё решено: мама, я — гей, папа, я — гей! — пел он, бренча на гитаре. Стрыкало в их компании пользовался успехом у всех, в отличие от тех самых щитов. Джеймс загоготал во все горло. Услышали ли их другие пассажиры, неизвестно, но никто резко не отреагировал. Щеки Римуса предательски покраснели. Ну гей, и гей, чего бубнить-то? — Чух, чух, чу-чух, — спародировал звуки поезда Джеймс, все ещё смеясь. Питер ржал вместе с Джеймсом. Весь вагон был наполнен их смехом. Сириус незаметно взял руку Римуса, тепло ему улыбаясь. Электричку немного трясло, они тряслись тоже. А за окном на сей раз — провода, провода, провода… Рельсы и другие поезда. Зелень деревьев, остановка и какие-то люди-лесники с большими рюкзаками, ожидающие своей посадки. На улице и на душе лето. Четверо студентов ехали в пригородном поезде, наслаждаясь тёплыми днями.