Песня на концовку

Концерты проходили довольно успешно. Народ, невзирая на частичный распад, все также пер валом, подпевал, слэмился. Подтверждая, что Горшок – явление уникальное. А те, кто с ним остались, уж точно не прогадали. Пусть и не стало все совсем гладко. Но так бывает только в сказках. Саша Леонтьев, он же Ренегат, он же Ренегот, и далее по списку, оставшийся после выступления один, заканчивал распихивать скарб. Пацаны, довольные собой и залом, отчалили в местный бар, заверив, что ждут всех. Саша думал, и фронтмена они с собой по пути прихватили. - Шурик, а че ты развыделовался – то? – беззлобно осведомился Миша, появившись в комнате, и прикрывая за собой дверь. Саша дергал заедающий замок футляра, прекрасно понимая, о чем речь. Миха привязался к нему с «Вороном». Саша пару раз исполнял песню во время очередных посиделок, к Мишиному одобрению. Однако, к идее лабать ее на бис в конце сет листа Реник, к возмущению Горшенева, отнесся прохладно. - Е мое, Сань, да в чем проблема? У тебя такой голос хороший, - наседал Миша. Саше это безмерно льстило. Вообще, Михе было пока тяжеловато тянуть все концерты одному. Скорее даже, непривычно. Со временем, что называется, пройдет. Но Леонтьев, без возражений вновь вписавшись в бэки, начинал упрямится, когда речь заходила о полноценном исполнении. Казалось бы, Саше действительно нравилось петь, а с пары песен не убудет. Но в голове сразу возникал образ ушедшего Князя, и на Леонтьева накатывало раздражение. «Как было тебе надо? Или бывшего партнера уязвить? Вот иди, и возвращай своего рифмоплета обратно. Я его подменять не собираюсь», - неожиданно зло думал Саша. Вслух он это Михе не высказывал. Тот бесился. Так и катали, все почти как раньше. Сегодня Саша все же спел куплет из «Ворона», чтобы прицепившийся Горшенев отвязался. А теперь будет сложнее, при Мишке только дай слабину. Поэтому, Леонтьев мысленно приготовился к обороне. - Я тебе говорил уже, не подходит она на каждый раз, - гребаный замок, наконец, застегнулся. - Ну, не каждый, сегодня – то че? Народу понравилось, - раздраженно выдал Миша, сверля взглядом спину так и не повернувшегося к нему Рене. - В другом же дело, да? Саша от удивления чуть не выронил футляр. - Сань, ты это, лучше говори, че не так. Сразу. Можно же обсудить по - людски. Чтобы не вышло… Леонтьев, уже было почти решивший попытаться в объяснения, дернулся. «Как не вышло с милым другом Андрюшенькой. Да пошел ты!» - Вечером побудем же с тобой? Щас пацанов нагоним, выпьем… - Не сегодня, - отрезал Саша, хватая сумку и футляр. - А че так, голова болит? – заржал Миха, окончательно выводя из себя. Все же, для поддержания тупых шутеек определенно стоило держать в группе Князева. - Я спать, - Леонтьев прошествовал мимо Горшка в коридор. - Да и катись ты! - пожелали ему в спину. В номер Саша ввалился в крайнем раздражении. Поначалу, он и сам собирался посидеть с парнями. Вышло все по - идиотски. Но, когда ты рядом с Горшком, это норма. Больше всего бесило осознание, что Мишка действительно хотел вырулить ему навстречу. А сам он злится, по сути, из – за домыслов. Ну, были у Мишки шашни с Князем, теперь то что? Расстроенный собственной неспособностью к диалогу, Леонтьев не придумал ничего лучше, чем действительно завалиться спать. Снился какой – то бред, еще и жара в придачу. Сквозь сон Саша попытался скинуть с себя что – то, наверное, одеяло. Что – то не скидывалось, и настойчиво прижималось губами к его шее. Леонтьев спешно нашарил переключатель стоявшей у изголовья лампы. Та, похоже, доживала последнее дни, но и такого света хватило убедиться, что на нем сидит Миха, а не кто – нибудь из фанатов. - Не спится чего – то, - доверительно сообщил Горшенев. – А ты, кстати, дверь не запер. Тусклый свет лампы разрезал кромешную черноту, и Саша, отходя ото сна, сообразил, что ночь уже в разгаре. - Набухались? –попытался он рассмотреть Мишу, протирая глаза. - Пивка только бутылку, серьезно, - в примирительном жесте поднял руки Миша. Ушатанным он вроде действительно не выглядел. - Блин, жарко, - Горшенев, все еще не слезая с Саши, стянул с себя футболку. Мишка вроде немного схуднул за последнее время, но пушинкой от этого не стал. Саша еще и ощутил - как бы Горшок его не выбешивал, от того, что он елозит, сидя на нем, реакция вполне однозначная. - Мих, слез бы ты. - Подожди, - отмахнулись от него. – Нам, Сань, все равно нужно поговорить. И раз ты по нормальному не хочешь, тогда так. Будем разговаривать как начальство с подчиненными. Саша обалдело захлопал глазами. То ли он не до конца проснулся, то ли бутылка была все – таки не одна. - Вот что что начальник делает, когда халтурит подчиненный? – не дождавшись ответа от Реника, Миха снисходительно пояснил. – Мотивирует там… - У тебя денег не хватит, - обиделся занесенный в подчиненных Леонтьев. - Ладно, Шур, пусть будут не деньги, – усмехнулся Горшенев, которого явно несло все дальше. – Хочешь, я тебе все – таки сделаю, ну, ртом? Саша резко втянул в себя воздух. Про особенности минета, если делаешь его сам, Леонтьев до поры был не в курсе, и даже вникать не собирался. Вышло так. Мишка, спустя какое – то время после Сашиного возвращения, предложил посидеть, обсудить дальнейшие перспективы. И для этого снял квартиру посуточно. Саша, догадываясь, к чему все, обрадовался. До был после – перед концертный сумбур, который больше походил на попытки Горшенева забыться. Встреча на «съемке» удалась. Распили бутылку вискаря. Миша терпеливо выслушал Рениковские излияния о особенностях ведения бизнеса. И первым потянулся его поцеловать. Сашу откровенно развезло. Некритично подвыпивший Миха, с довольно блестящими глазами, до невозможности красивый… И рядом. Тут Леонтьеву и пришла в голову мысль отличиться. Горшенев поведение сползшего на колени Саши не комментировал, лишь с интересом наблюдал. В самый ответственный момент Реника, все же, накрыло осознанием, что он понятия не имеет, как чего. Но Мишка также молча запустил руку в Сашины волосы, массируя затылок, и лишние мысли вылетели из головы. Вот потом было сложнее. После случившегося Леонтьев, если честно, вообще опасался подходить к Михе. Но тот в обсуждения не набивался, Саша ситуацию переварил, и дальше все пошло само. В рот он потом брал еще пару раз, уже на трезвую голову. Что храбрости не прибавляло от слова совсем. Но Мишка, когда дело доходило до минета, вел себя не напористо, и заметно сдерживался. В общем, нервяка у Саши такое уже почти не вызывало. В один из вечеров Леонтьев лежал на спине, любуясь Горшком. Мишка увлеченно выцеловывал его живот, спускаясь все ниже, к стоящему колом члену. Саша замер в ожидании. Миша судорожно облизнулся, и отстранился, виновато глядя на Реника. - Не, не могу. Леонтьев дернул плечами, заставлять он не собирался. Миша поджал губы, осторожно погладил того по животу. - Я и раньше так не мог, - вскинул он голову, прямо глядя Саше в глаза. Не то чтобы Леонтьев требовал объяснений, но от этой ремарки стало значительно легче на душе. В общем, Мишины периодические примеривания к члену партнера заканчивались дрочкой. Саша все также не настаивал. Но хотелось. - Думаешь, все еще слабо? Саша еще до своего ухода из группы старался подмечать Мишкины реакции и настрои. Тогда они часто казались ему довольно странными. Когда он и Миха сблизились, некоторое стало проще понять. Например, это бравурство а - ля начальные классы школы. Когда Горшенев вставал перед чем – то, разнящимся с его личными устоями, он мог, в виде исключения, перевести сие в преодоление. Якобы, ситуация не патовая, нужно только миновать препятствие, и остаться победителем. А если кто еще подначивает со стороны, вообще замечательно. У Саши сейчас ввязываться во всю эту фигню настроения не было. - Мих, - начал было он, но Горшенев уже слез с него, устроившись сбоку, и потянул за край Сашиных трусов. Собственно, это была единственная одежда на Леонтьеве. Остальное он после душа и надевать не стал, из – за жары. Удивительно, но сейчас климатические условия отодвинулись на совсем дальний план. Миша сплюнул в ладонь, взялся за уже привставший член, и Сашины было возражения отправились вслед за климатическими условиями. Леонтьев порой думал, что Миха мог бы просто целовать его, хвалить, быть рядом, в конце концов. Уже этого могло хватить сполна. А когда происходило что – то подобное, у Саши начинала отключаться способность восприятия реальности. Миха двигал рукой, оценивающим взглядом окидывая член, но к анонсированным действиям все не приступал. Приблизился было ближе, Саша невольно подобрался. И все. Леонтьев поджал губы. - Че, думаешь не смогу, да? У Саши лопнуло терпение. - Миха, хватит уже комедию… - возмущённо приподнялся он, и тут же грохнулся обратно на подушку, когда его слегка коснулись языком. Дышать стало тяжело, Саша ошарашенно втянул воздух ртом. Миха на секунду задумался, похоже решил, что жить можно, и заскользил языком увереннее. Саша тихо застонал, боясь ненароком спугнуть. Миша кинул на него заинтересованный взгляд, язык дразняще зацепил головку. Леонтьев мучительно выдохнул, прикрыв глаза. И пропустил момент, когда Мишка попробовал заглотить поглубже, насаживаясь, насколько смог. Что сразу взять глубоко не получится, Саша уже знал, и особо того не ожидал. Горшенев, похоже, пребывал в процессе изучения, ища удобный угол. Леонтьева же крыло от одного осознания, что вообще происходит, и кто с ним сейчас. Но параллельно, он не знал, как себя вести. Опасался начать стонать слишком громко, и смутить Миху, или дернуться невовремя. С девушками было проще. Хотя, создавалось впечатление, что Михе до его реакции откровенно пофигу. Спустя несколько движений вниз - вверх, Горшенев выпустил член изо рта, и тот влажно шлепнул по Сашиному животу. Леонтьев замер в ожидании вердикта. - Не, неудобно так, - Миша потер челюсть, глядя на заметно нервничающего Реника. – Да щас! Видимо, Сашины эмоции расценили как недовольство, потому как Миха облизнул губы, и вновь обхватил ими головку. Больше Горшенев насадиться не пытался. Но вполне компенсировал тем, что ускорился, толкаясь языком в щелку. Сашу устраивало, появился какой- никакой ритм, которому он отдался, отпустив себя. Леонтьев попытался вспомнить, когда ему последний раз было так хорошо. Память, по иронии, снова выдала сцены с Мишкиным участием. Нельзя так очаровываться человеком, ничем хорошим это не кончается…. Кайф резко оборвался, и пребывавший в прострации Саша не сразу сообразил, что произошло. - Шурик, давай, наверное, потише, - Миха погладил Леонтьева по бедру, и хохотнул. – А то опять кто – нибудь решит, что Реника замочили. Саша делано закатил глаза, и кивнул. Видимо, сказались его изначальные попытки сдерживаться. А потом все барьеры слетели к чертям, и он даже не помнил, какие звуки издавал. Миша хмыкнул, накрыл член губами, направил его за щеку, и так оказалось совсем хорошо. Саша, тихонько постанывая, осторожно двигал бедрами навстречу. Оставалось всего ничего… Мишка с пошлым чмоком поднял голову, лишая приятного жара. «Ну чего еще!» - мысленно взвыл Леонтьев, вцепляясь руками в простыни. - Слышь, Сань, ты только толкни, когда все, ладно? - Да, да, хорошо, - скороговоркой выпалил Саша. Миха смерил его довольным взглядом, потеребил головку большим пальцем, и прежде, чем Саша дозрел - таки до открытого возмущения, вернул член за щеку. Рука на основании задвигалась быстрее, вторая опустилась ниже, перекатывая яички. Хорошо перетекло в охрененно, и Саша едва не забыл, о чем его просили, пихнув Горшка буквально за секунды до. Саша все еще пытался восстановить дыхание. Миша, довольно лыбясь, растянулся рядом, подперев голову рукой. - Ну че, будет мне песня на концовку? – вид обессиленного Саши ему, похоже, нравился. - Будет, - с трудом выдохнул Леонтьев. «Все, что захочешь, будет.»