Разница между

      Эл не любит резкие изменения, метаморфозы и новых людей в компании, но ей приходится закусить губу, потому что Сьюзи не новичок в полном смысле этого слова. Дастин рассказал о ней еще три года назад, Майк и Уилл имели возможность познакомиться с ней той страшной весной, и она несколько раз им помогала.       Но для Эл она все равно чужая.       Уилл отзывается о ней очень восхищенно, хотя он никогда не говорит так о девчонках, даже об очень красивой Бетти из их класса географии в Леноре. Лукас, любопытный и наслышанный, сразу же бросается на Сьюзи с радушными объятиями, Майк не воротит от нее нос и тоже приветствует очень дружелюбно.       Дастин и Сьюзи заявляют всем, что больше не встречаются — приняли это решение, потому что поступают в разные университеты и вдохновились опытом Майка и Эл.       Эл вспоминает, как ее затапливало волнами злости, спутывало и связывало ими так, что на Майка и смотреть было невозможно без желания всего лишь протянуть руку и переломить ему шею, ну или хотя бы запястье, чтобы почувствовал хотя бы толику ее боли на себе.       Сейчас это все в прошлом, и Майк улыбается ей с противоположного конца подвала, прекрасно осведомленный, что они — так себе пример.       Хорошо, что сейчас они в порядке.       Сьюзи всего этого не знает. Улыбается каждому, но не заискивающе, не нарочито мило, а просто и спокойно. От этой улыбки веет знанием себя. Эл страшно ей завидует в этом.       Дастин почти хвастается ею. Любопытно за ним наблюдать, когда он ведет себя снова так живо, как до всего, что выпало на его долю в борьбе с Изнанкой.       Девочки в их компании большая редкость. С мальчишками не очень интересно, но Макс больше не может бегать с Эл по магазинам и учить кататься на скейте, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть.       За все эти годы с парнями Эл привыкает их ни с кем не делить, но Сьюзи всем нравится.       Как понять, нравится ли Сьюзи ей?       Эл сравнивает ее с Макс — своей единственной настоящей подругой, но они не поддаются сравнению. И Макс, и Сьюзи не похожи на тех девочек из школы, с которыми так отчаянно хотелось дружить когда-то, с этой их яркой бижутерией, короткими юбками и уложенными волосами. Макс смелая, Сьюзи умная. Нет, Макс умная тоже, но когда речь о Сьюзи, это слово словно приобретает совершенно другой, более глубокий смысл.       Например, Эл всегда считала Уилла умным, но рядом со Сьюзи он глупец. Они все глупцы.       Конечно, ребята решают все рассказать об их злоключениях, об Изнанке.       Раскрыть правду о роли самой Сьюзи в этом, расшифровать все враки, которыми пичкало правительство, освещая происходящее в Хоукинсе в новостях.       Сьюзи не верит в ее силу. Когда Эл демонстрирует, что умеет, она начинает просчитывать ходы и вероятности провернуть такой фокус в подвале жилого дома.       Эл это задевает. Эл это трогает. Эл это бесит.       Она принимается стягивать со Сьюзи очки, выуживать из карманов припрятанные карандаши и батарейки.       Ей нравится, какой растерянной Сьюзи выглядит.       Джойс и Хоппер объясняли ей, что чувствовать свое превосходство над кем-то не очень хорошо, поэтому приходится сдерживать себя и не задирать нос. Явно. Про себя она злорадствует и радуется каждый раз, когда застает Сьюзи врасплох.       Но, наверное, таков сценарий зарождения ее дружбы — Макс едва не пострадала от ее сил, когда Эл сбросила ее со скейта за то, что та улыбалась ее Майку. Кажется, если бы Эл не повзрослела за все эти годы и продолжила калечить тех, к кому ревнует, то ей пришлось бы убить своего брата ещё пару лет назад.       Сьюзи она калечить не хочет и не собирается — просто продолжает силой таскать мелочевку из ее карманов, расплетать волосы, расшнуровывать кеды.       Сьюзи настороженно ей не доверяет. Тянется из любопытства. Конечно, Эл же пошатнула все то, во что Сьюзи верила, все законы физики рушатся для нее после того, как она получает пропуск в мир, где девочки владеют телекинезом, а земля может расколоться на части после четырех особо жестоких убийств.       Приходиться держаться нарочито холодно — наказывать за недоверие.       Продолжать стягивать разноцветные резинки.       Сьюзи перестает собирать волосы, лишь закалывает их красивыми переливающимися «крокодильчиками».       — Зачем ты ее донимаешь? — спрашивает Уилл однажды. Эл не нравится этот его тон — обычно он не предвещает ничего хорошего.       Иногда Уилл говорит им такие вещи, которые никто другой не осмеливается сказать, которые оказываются правдивыми, но горькими.       — Она не верила в мои силы, — словно это достаточное оправдание ее странного интереса.       — То есть ты ее наказываешь?       — Сначала да. Теперь я просто играю.       — Знаешь, на что это похоже? — продолжает Уилл, складывая руки на груди. Ему почему-то некомфортно. — Так мальчишки заигрывают с девушками, которые им нравятся в младшей и средней школе. Когда еще не умеют сказать это прямо.       — Она мне нравится, — соглашается Эл. — Она всем нравится.       — Нет, Эл! Я не об этом. Романтически нравится. Как тебе нравился Майк раньше.       — Но я тоже девушка.       — О, если тебя в этой теории смущает только это, то я прав, — самодовольно говорит Уилл так, словно разговор окончен.       Эл не понимает. С Майком ей всегда хотелось целоваться, но хочет ли она целоваться со Сьюзи? Ну, она была бы не против, но это потому что ей любопытно, а не то, что там Уилл напридумывал.       Хочется силой воли заставить себя перестать «заигрывать» со Сьюзи, но когда Эл перестает, случается страшное — ее игнорируют. Не от и до, Сьюзи вежливо здоровается, просит передать колу, но она больше не хмурится очаровательно, не дергается от неожиданности и не дарит Эл столько внимания, сколько ей хочется.       Мальчишечьи фильмы скучные, и Эл предлагает Сьюзи посмотреть что-то вдвоем, потому что ей нужна компания, а Макс, ну, не может смотреть по понятным причинам.       — Ты можешь звать меня Эл, — словно между делом говорит она, потому что так ее зовут все друзья, все самые близкие, все, кто в курсе.       — Но твое имя Джейн, — возражает Сьюзи, чуть нахмурившись. — Зачем ты продолжаешь использовать это прозвище, если оно связано с твоим плохим прошлым?       Эл так не думает. Элевен — да, это о белых стенках, разрядах от электрошокера, обманчиво ласковой руки Папы на коротко стриженных волосах и вечные усилия, которых недостаточно. Эл — это о теплом полумраке подвала, который уже давно не самое любимое место на земле, но все еще такой же гостеприимный и уютный, это мальчишка с добрыми глазами, таскающий для нее вафли тайком от мамы, это впервые в жизни ощущение принятости, заботы и семейности.       Она хочет объяснить все это Сьюзи, но не находит слов, заранее знает, что та не поймет через весь свой скептицизм.       — На тебе моя резинка! — шепчет Сьюзи уже в кинотеатре.       Она могла бы сказать об этом раньше, потому что да, Эл не возвращает ей то, что стащила, а складывает в милую плетеную корзинку — в ней уже целая коллекция. Она пользуется ими сама.       — Ты хочешь, чтобы я ее вернула?       — Да, мне нужна будет хоть одна в воскресенье.       — А что в воскресенье?       — Мне нужно в церковь.       Для Эл это странно — никто из ее друзей не ходит в церковь. Она знает, что Лукаса и Эрику родители раньше заставляли ходить, что семья Майка много лет назад практиковала такое — еще до рождения Холли, но Сьюзи вдали от родителей, ее никто не тащит за собой насильно, никто не узнает, если она пропустит.       — Здесь у вас нет подходящей, но я не думаю, что Бог разгневается на меня за поход в чужой храм, ведь главное — услышать слово Господне.       Уилл говорит, что Бога нет, и Эл нравится с ним соглашаться, хотя она не совсем понимает концепцию религии в целом. Сьюзи — умная, начитанная, подавшая документы в лучшие университеты страны, по словам Дастина ей светит блестящая карьера в информационных технологиях, которые сейчас очень быстро развиваются — откуда Бог?       Эл напрашивается в церковь тоже.       Эл все в ней интересно, она задает все больше неудобных вопросов, все реже таскает что-то, чтобы задеть, все чаще — чтобы вызвать улыбку.       Сьюзи привыкает к ней тоже — это заметно. Если с Макс они когда-то постоянно держались за руки, обнимались и стукались коленками, то со Сьюзи — на контрасте — такой подход не работает, она не очень тактильная, но когда все же подпускает к себе — Эл считает это собственной победой.       Самые приятные дни — те, когда Сьюзи никуда не нужно, и они целый день проводят вдвоем либо на заднем дворе под деревом, либо в спальне Эл. На длинных, очень мягких и блестящих волосах приятно учиться заплетать красивые косы-колоски.       Оказывается, Эл вообще умеет много того, что не умеет Сьюзи — красить ногти, плести из разноцветных бусин браслеты, красиво оформлять тетрадь для записей журнальными вырезками и разноцветными восковыми карандашами. Воскресенье всегда было бы только их, но Сьюзи никогда не пропускает поход в церковь.       Не слишком интересно, почему Сьюзи вообще здесь, а не в Юте, главное — что она почти перебирается из гостевой комнаты дома Хендерсонов в ее, Эл, спальню.       Память надежно хранит в своих уютных закоулках мгновение странного первого поцелуя, поэтому не мудрено, что как только на подкорке скребет желание — нет, потребность, — она действует точно так же, как когда-то с ней — просто наклоняется и прижимается губами во время паузы в разговоре.       Сьюзи не отталкивает, но выглядит очень растерянной и даже немного расстроенной. Ее очки давно на прикроватной тумбочке, поэтому взгляд совсем беззащитный и потерянный, и Эл кусает губу от четкого ощущения, что все испортила.       — Бог такое не одобряет, — и это вся реакция на случившееся.       И не возможно добиться, что думает о поцелуе сама Сьюзи. Что думает Бог никому не интересно!       Сьюзи приступает к сборам — ей скоро уезжать.       Эл плачет, потому что думает, что все испортила, но Уилл приносит весточку — дело в поступлении. Конечно, Сьюзи умная настолько, что поступила в Браун и вот-вот отправится в Провиденс. Там-то наверняка есть ее дурацкая церковь!       Даже мальчишки замечают, что они «поссорились». Дастин почти насильно вытягивает Эл из дома, чтобы проводить Сьюзи на автобусной остановке. Молча протянуть коробочку со всеми украденными резинками для волос — все, на что ее хватает.       — Разве ты не хочешь что-то оставить на память? — спрашивает Сьюзи тихо.       Эл упрямо качает головой и отходит, оставляя коробочку, вот только не удерживается, стаскивает прямо с волос очередную, розовую, когда Сьюзи уже спешит подняться в автобус по ступенькам.       Бог такое не одобряет, да. Но Эл и не нужно его одобрение.