АЛЕТЕЯ

Два дня прошло с момента моего запроса руководству — и вот все необходимые документы лежат на столе директора школы Гóлден-Бáу, а сам я, одетый по уставу, стою перед ним. Сидящий за большим прямоугольным столом мужчина средних лет весьма представительного вида, уже просмотревший бумаги, словно оценивая, оглядывает меня с головы до ног, подперев левую щеку кулаком. — Должен признаться, я под впечатлением. Не думал, что когда-либо увижу в стенах этой школы потомка её основателя. Его голос спокоен, но в нём слышится что-то наподобие насмешки. — Я тоже не думал, что подобное произойдёт. Директор смеётся на мой ответ. В уголках его слегка прищуренных янтарных с мелкими зелёными крапинками глаз пролегают морщинки. — Хорошо, я понимаю, зачем ты тут, — говорит он, выпрямляясь, поправляя очки в тонкой золотистой оправе с длинной цепочкой. — Школа в твоём распоряжении. Только, прошу, старайся соблюдать устав.

— * —

«Надеюсь, школа застрахована», — проскочила мысль, когда я, запоминая каждый кабинет, этаж за этажом осматривал здание до начала занятий. И в каждом коридоре встречались группки перешёптывающихся школьников, обсуждающих «новенького». — Вы видели его раньше? — Не-ет. — Интересно, из какой он семьи. — Не местный, я знаю все знатные семьи в округе. Мой папа… «Да сколько уже можно?» — мне хотелось скрыться от этих детей, которые только и знают, что мериться состоянием родителей. — Он же в девятом? Я слышала, как девочка из того класса говорила, что у них новенький. Голдцвейг, кажется… Я остановился за углом, решив послушать, что им известно об этой фамилии. — Подожди, Голдцвейг? — с удивлением переспросила вторая девочка. Ещё двое мальчишек переглянулись. Всем им было на вид тринадцать-четырнадцать лет. — Да, а что? — Да быть такого не может! — воскликнула девочка и добавила тише, почти шёпотом: — Ведь у тех самых Голдцвейгов родилась только девочка, и то — мёртвая. — А разве у князя не было брата? — вмешался в разговор один из мальчиков. — Может, это его сын? Или вообще однофамилец. — А может, он незаконный и его только сейчас признали? — хихикнул второй. Я не видел его лица, но он уже стал мне противен. — Княгиня же мертва, почему бы и нет? Вокруг их семьи раньше много разных слухов ходило, пока они не обособились. Вцепившись в ремень школьной сумки, я ушёл в класс, не желая больше слушать такой грязи. Наш классный руководитель — учитель родной истории — уже был там. — О, Хелем, ты пришёл, — улыбнулся он и подозвал меня к себе, чтобы остальные ученики обратили на меня внимание. — Ребята, знакомьтесь. Это Хелем Голдцвейг, с сегодняшнего дня он будет учиться с вами. Надеюсь, вы подружитесь. «Потенциальные друзья» с удивлением переглянулись между собой. Шесть мальчиков и четыре девочки — вот и весь класс. И все с интересом смотрели на меня. — Выбирай место, — кивнул учитель. Два ряда по четыре парты на два места — выбор довольно велик. Я уверенно пошёл вдоль парт, сопровождаемый взглядом десяти пар глаз. Учитель между тем разбирал свои записи. Одна из девушек, весьма миловидная, со слегка округлым личиком, обрамлённым мягкими пшеничными локонами, закрасневшись, убрала с соседнего стула свою сумку, когда я остановился рядом с её партой. Ещё больше она покраснела, увидев надменную ухмылку «новичка» и быстрое движение рукой — я забросил сумку на пустой стол за ней. — Теряешь очарование, Лиа, — с усмешкой произнёс парень, сидящий перед ней. — Заткнись, Брайан, — девушка толкнула ногой его стул. — Ещё раз посмеёшься надо мной — и не сможешь ходить в эту школу, мой папочка постарается. Кажется, эти слова подействовали не только на Брайана, отвернувшегося от неё с заметно погрустневшим лицом, но и на остальных учеников: в классе воцарилась почти гробовая тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг в руках учителя, привыкшего к подобному поведению учащихся. «До урока три минуты», — я устало глянул на настенные часы. Этой ночью я почти не спал, тщательно обдумывая, как мне следует вести себя с учителями и другими учениками, как лучше подобраться к Романо и, что самое главное на данный момент, кто в этой школе — не человек. Подозрения появились ещё в день знакомства с Аллесом, теперь осталось только подтвердить их или опровергнуть.

— * —

— Так, значит, это ты новенький? Вся школа только о тебе и говорит. Высокий светловолосый парень остановился прямо перед сидящим на скамье школьного двора Лемом, отбросив на него тень. Лем оторвал взгляд от книги, быстро оглядел ученика с головы до ног и вернулся к чтению. — Не понимаю, почему вокруг меня подняли столько шума. Несмотря на холодный приём, незнакомец решительно продолжил разговор: — Я Романо Хино. Живу в частном районе. — Хелем. Романо, явно ожидавший больше слов, на секунду застыл в раздумьях. Его взгляд упал на раскрытую книгу в руках собеседника. — Что читаешь? Лем показал обложку. — Шимýдзу? — несколько растерянно переспросил Романо. — Наверное, не очень известный автор? На лице Лема показалась едва уловимая ухмылка. — Классик, — ответил он. — По крайней мере, на моей родине. — А-а… — Послушай, ты ведь что-то хотел? — Просто было интересно познакомиться с тобой. У тебя очень известная фамилия. — Значит, всё дело в фамилии? Впрочем, чего я ещё ожидал от учеников этой школы. — Ты прямо как мой брат, — Романо сложил руки на груди, нахмурившись, из-за чего растерял всё своё очарование. — Брат? — Лем мягко перевернул страницу книги. Чувствуя, как у него в душе нарастает буря, Романо резко ответил: — Учится в седьмом классе, а такой же важный и мнит из себя незнамо кого. — Хочешь испортить знакомство ссорой? Мне-то всё равно, — Лем пожал плечами, его голос был спокойным и холодным, — наказан ты будешь. — С чего ты взял, что тебя в таком случае не накажут? — Просто знаю, — Лем захлопнул книгу и поднялся со скамьи, повесив на плечо сумку. — А теперь извини, но у меня скоро начнётся урок. Учитель иностранной литературы очень строгий. После его ухода к Романо тут же подбежали одноклассники, желающие расспросить его о Леме, особенно девочки, но он отмахнулся от них, разочарованный тем, как прошло знакомство. «И откуда он тут взялся, отродье Голдцвейга? Ведёт себя, будто господин с прислугой, противно.»

— * —

Романо… Наша первая встреча не дала мне никаких зацепок, лишь подтвердила моё мнение о нём как о типичном мальчике-наследнике огромного состояния родителей. Высокомерен, самоуверен, ищет новые полезные связи, любит, когда перед ним преклоняются. Играть перед ним и всеми остальными роль подобного ему… забавляло, хоть мне было и не по себе так относиться к людям. Одно только не давало покоя: есть ли у него какая-нибудь способность. Раз его брат имеет её, то и он, наверняка, должен. Возможно, при правильном подходе он бы даже пригодился мне. Правильно ли я поступил, поставив себя выше него?..

— * —

— Эй, Лем! Подожди! — окликнули парня после занятий, когда он шёл по двору школы к высокой каменной арке. Узнав окликавшего по голосу, Лем зажмурился, чуть не хлопнув себя по лбу, но удержался от этого действия и, сделав слегка удивлённое лицо, обернулся. — Аллес? Мальчик быстрым шагом приблизился к Лему. — Не знал, что ты теперь будешь учиться здесь, — с искренним удивлением заговорил он. — Не похоже было, что ты вообще собираешься в школу. — Никогда не знаешь, где окажешься завтра. — Ты следишь за нами с братом, я правильно понимаю? — прямо спросил Аллес, глядя в глаза юноши. Уверенность мальчика в сказанном не ускользнула от внимания Лема. Ему пришлось в очередной раз признать, что обмануть Аллеса не получится. — Скорее, наблюдаю. — Зачем? — Из интереса. — Я хочу поговорить с тобой, — вдруг сказал мальчик, понизив голос. — Можешь мне не доверять, это твоё право, но есть кое-что, что ты должен знать. Ради твоей безопасности здесь. — Ты меня заинтересовал, — Лем на секунду задумался. — Хорошо, пойдём.

— * —

Шумная площадь с искрящимся в солнечном свете фонтаном напомнила Лему об их первой встрече. Он украдкой глянул на Аллеса, ведущего его к одной из скамей у самой воды, и заметил у того несколько морщинок на лбу. Задумчивый взгляд, плотно сжатые плавно очерченные бледные губы говорили о том, что мальчик что-то хорошенько обдумывал. — Можешь говорить тихо, у меня довольно хороший слух, — сказал Лем, когда они дошли до места и сели на скамью. Аллес кивнул. — Скажу в начале, что мне всё равно, как ты поступишь с той информацией, которую я тебе сейчас сообщу, — начал он, обдумывая каждое слово. — Итак… Я подозреваю, что в школу ты пришёл по делу, а не для учёбы. Не знаю, в какой особой службе ты состоишь, но тебя направили к нам. И ты согласился, что наблюдаешь за нами с Романо. В связи с последними событиями я могу обосновать это только одним: ты расследуешь дело, связанное с неудавшимся самоубийством Лорени. Но… Ты уверен, что она сама это сделала? — Что ты имеешь в виду? Лем с нетерпением ждал продолжение его рассказа, чувствуя какую-то странную тяжесть на душе. Мальчик, сидящий рядом, сгорбившись, почему-то вдруг показался ему опасным оружием в чьих-то недобрых руках. Нельзя было наверняка сказать, говорит ли Аллес всё, что знает, или что-то утаивает, или просто старается как можно более понятно донести свои мысли. — Её уговорили, — спокойно ответил Аллес, глядя на свои ботинки. — В тот вечер… Нет, не так, — перебил он сам себя, мотнув головой. — В общем, есть такие существа — бестелесные. Кажется, их ещё прицепами зовут. Ты чего так смотришь? Мне про них брат рассказывал, пугал ими постоянно. У него есть способность: он чувствует этих существ. Правда, почему-то только тех, кто уже занял тело человека. И он им поклоняется. Хочет стать таким же. — Если это правда, то это ужасно. Но зачем ему такое? — Контроль над людьми. Ему нравится, когда все ему подчиняются. Ну, кроме нас с тобой, похоже, — Аллес беззлобно усмехнулся. — И к чему мне эта информация? — как можно более спокойно спросил Лем, чувствуя, как его начинает пробирать мелкая неприятная дрожь. Этот Аллес… — Скажи в своей службе, пусть ищут прицеп. Это первое. А второе… — Аллес поднялся со скамьи. — Будь осторожен с учителем иностранной литературы. У него… запах гнили. Это всё, что я хотел сказать, — поспешил закончить он прежде, чем Лем успел бы вставить слово, и, убегая, крикнул: — Увидимся в школе! Лем, ошарашенный открывшимися подробностями, следил за тем, как быстро отдалялась фигура мальчика, промчавшегося мимо аптеки вверх по утопающей в зелени улице. — Вот же… мелкий хитрец, — пробубнил он и, схватив со скамьи сумку, побрёл в другую сторону. Ноги сами принесли его к таверне. Постояв с минуту у входной двери, из-за которой доносились весёлые голоса, смех и громкая ругань, он развернулся и пошёл обратно. «Нам не положено.» Дома он застал недовольного дядюшку и расстроенную Лорени. На его вопрос: «Что случилось?» последовал короткий ответ: — Аллес приходил извиниться.