На маяке

      Он на острове один. Совсем один. На крохотном клочке земли далеко в Японском море, по которому не то что никто не ходит кроме него самого вот уже долгое время, а рядом с которым даже никто не дышит. Они боятся. Они все их боятся. Его и остров. Каждого по-своему. Каждого за свое.       Раньше маленький Остров был любимцем людей с Большого Острова. Каждый сезон множество туристов приезжало на пароме и рыбацких лодках, только чтобы своими собственными глазами увидеть все те его потаенные уголки, которые так нахваливают в путеводителях: небольшой, но живописный водопад Ёнсэ; подземное озеро Урэ в пещере Гохо; священную скалу Тигра; пик Сонным и, конечно же, маяк Канрён Мал – единственную путеводную нить моряков на сотни километров вокруг.       Маяк был последней точкой в любом туристическом маршруте любого туристического агентства. Исключительно ради него приезжали на остров и только после встречи с ним возвращались домой. В конце маршрута, когда на небо опускалась ночь и весь остров тонул в темноте уходящего дня, смотритель маяка поднимался на самый верх башни, в фонарную комнату, и под затаившееся дыхание нескольких десятков человек творил магию. Всего один поворот рычага – и на горизонте появлялась полоска яркого света. Затем, всего на какой-то едва различимый миг, она пропадала и, чуть сместившись, появлялась рядом. Затем снова, всего на крошечное мгновение, невидимое человеческому глазу, пропадала и тут же появлялась в паре сантиметров правее. Так, пока весь круг не будет завершен. Пока каждый доступный кусочек моря не будет охвачен светом. Пока каждый капитан каждого корабля, находящегося в радиусе двадцати километров, не увидит знак — «земля уже совсем рядом, вы почти дома». Пока каждый затаивший дыхание турист не наполнит долгожданным кислородом легкие. Пока смотритель маяка не спустится с башни и не сделает фотографию с каждым желающим запомнить этот особенный вечер.       Маяк был любимцем не только людей, но и самого острова. Он был особенным. Всегда. Даже когда люди перестали приезжать. Когда стали его бояться и начали отворачивать взгляд, завидев вдалеке его острый пик. Когда правительство приняло окончательное решение и закрыло остров для посещений. Остров любил маяк, но перестал любить людей. А люди перестали любить остров. Ведь однажды он отнял жизнь одного из них.       Тот случай по сей день помнит весь город на большой земле. Стоял разгар сезона, и на остров с паромом прибыло более сотни человек, среди которых была семейная пара с ребенком. Правила посещения острова хоть и были немногочисленными, но одно среди них было особенно важное: в целях безопасности к посещению допускались только взрослые и дети старше 12 лет. Несмотря на все проложенные туристические тропинки, установленные ограждения, обозначения и указатели, остров все равно оставался не самым безопасным местом, ведь по своей природе он был вулканического происхождения, и большая его часть представляла собой скалистую местность. Любое неосторожное движение по камням или влажной земле могло обернуться травмой. Для взрослого человека. Но ребенку, в силу своего возраста не всегда способному быстро среагировать, подобное промедление стоило жизни. Мальчика звали Пак Ёнри. Ему было одиннадцать.       Вечером двадцать седьмого июля 2022 года местный смотритель маяка – 62-летний господин Ким Ву Гён, уроженец Уллындо, поднялся в фонарную комнату, чтобы исполнить свое ежегодное маленькое представление перед гостями острова, и не заметил, как Пак Ёнри прошмыгнул вслед за ним на смотровую площадку, располагающуюся этажом ниже. Дверь в смотровую оказалась не заперта: господину Киму даже и в голову не могло прийти, что кому-то вздумается проникнуть в башню, ведь за 35 лет своей работы такого с ним никогда не случалось. Но Ёнри был ребенком и не понимал, что любые желания могут иметь последствия. Ёнри был всего лишь ребенком, а господин и госпожа Пак были не очень внимательными родителями, которые вовремя не заметили пропажу сына. Как не заметил его появления внутри башни и пожилой смотритель.       В тот вечер стоило только Ёнри забраться на смотровую площадку, как он тут же подобрался к самому ее краю и, чтобы не потерять равновесие от нависшей над ним высоты, ухватился за перила. Увиденное потрясло его до глубины души. Бескрайнее море простиралось во все стороны, волны раскатисто разбивались о скалистый берег, а запах соленой воды то и дело забивался в легкие. Но Ёнри все это нравилось. Он был в самом настоящем восторге. Именно этого чувства он так давно ждал! Он мечтал подняться на башню с тех самых пор, как полгода назад, еще зимой, родители рассказали ему о предстоящей летом поездке. Упустить шанс забраться на башню самого настоящего действующего маяка он просто не мог. О запретах Ёнри тогда и не думал. Как не допускал и мысли, что старые перила смотровой площадки могут не выдержать его вес.       В тот момент, когда господин Ким Ву Гён зажег фонарь, Ёнри уже практически перевешивался через перила. Он так жадно впивался взглядом в происходящее вокруг: в беспокойный океан, в призраков далеких кораблей, в луч прожектора, подсвечивающий белым светом толщу воды; что не сразу понял, откуда появился тот странный звук – звень, звень, треск… где-то совсем рядом что-то неприятно зазвенело и как будто надломилось. Звук длился всего несколько секунд, всего несколько коротких секунд, но их хватило, чтобы Ёнри оказался в воздухе, а вскоре и в холодной соленой воде.       Несколько дней береговая охрана и морской патруль прочесывали воды вокруг острова, но попытки найти ребенка, живым или мертвым, оказались тщетными. Море забрало его навсегда. С тех пор остров закрыт для посещений, а господина Ким Ву Гёна отстранили от работы. Поговаривали, что поначалу он неплохо держался, практически не пил и даже время от времени общался со старыми знакомыми, но потом внезапно перестал выходить на связь. А еще через неделю после его пропажи весь город разразился шокирующими новостями.       Смотрителя Канрён Мала, некогда самого известного маяка во всем Уллындо, нашли повешенным в его собственном доме. При нем нашли записку: «Море меня зовёт. Простите, что не уберег мальчика. Простите меня…».       Самоубийство господина Кима не могло не сказаться на и без того испорченной репутации острова. После развернувшейся летом трагедии администрации города с трудом удалось найти на маяк нового смотрителя, но тот вернулся в город при первой же возможности. О том, что именно побудило его покинуть остров, мужчина наотрез отказался отвечать. То же самое случилось и с двумя его последователями: все они молчали, словно воспоминания о происходящем на острове были слишком болезненными для них. Не смогло их подкупить и значительное повышение заработной платы, и дополнительные социальные пособия. Никто из них даже под предлогом смерти не хотел возвращаться к работе.       Положение в городе стало хуже некуда. Оставлять остров без маяка никак было нельзя: так город мог потерять все торговые связи, которых и без того за последние годы осталось немного. Несколько недель мэр города и представители администрации ломали голову над возникшей проблемой. Одни предлагали еще больше увеличить финансирование маяка и его сотрудников. Другие высказали идею отправить на остров целую команду, посчитав, что истинная причина увольнений заключается в одиночестве смотрителей. А третьи и вовсе предлагали построить новый маяк, только в этот раз не на Проклятом острове, как стали его называть местные, а на самом Уллындо. Вот только приверженцы этой идеи никак не могли придумать, где же разместить маяк – в одном месте была слишком мягкая почва, что было недопустимо, в другом – напротив слишком гористая, что затрудняло стройку, в третьем – мешали жилые районы, расположенные слишком близко к побережью.       Решение проблемы совершенно случайно пришло в голову председателю городского суда – госпоже Ли. За годы службы она зарекомендовала себя как рассудительный, справедливый и весьма находчивый специалист своего дела, способный грамотно разобраться в любой сложной ситуации. Так вышло и в этот раз. Предложение судьи Ли было принято единогласно. Его содержание основывалось на том, что раз никто из жителей Уллындо не хочет работать на маяке по доброй воле, то придется кому-то из них отправиться туда по принуждению.       С тех пор он здесь. На отвергнутом всеми клочке земли, таком же, как и он сам. Теперь он – не просто Мин Юнги. Теперь он – новый смотритель маяка Канрён Мал.