Frigus et dolor calor et spes

Дотторе никогда не нравились людские крики и мольбы о помощи. Это вызывало у него лишь отвращение. Только поэтому он всегда затыкал людям рот — что своим подчинённым, что объектам экспериментов. Он заставил замолчать вокруг себя всех, кто мог высказать хоть что-то против, заставил испытывать окружающих страх при виде него. Доктор никогда не показывал себя с хорошей, по человеческим меркам, стороны, ведь, в отличии от безмозглого стада не делил всё исключительно на чёрное и белое. Он был приверженцом серой морали, да и в принципе не мог понять, как люди делят поступки на плохие и хорошие, особенно в области науки. Ведь ему никто и никогда не объяснял понятия в людском мире, лишь наоборот уводил от него всё дальше и дальше. Даже родители считали его странным ребёнком, никогда не поощеряли его интерес к строению человеческого организма, ругали и избивали лишь за высказывания своих идей. Дотторе уже давно выкинул из головы фразы отца, которые резали хуже остро заточенного ножа. Зандика, который всё это молча выслушивал и терпел, больше не существует. Теперь есть лишь Доктор, второй предвестник Фатуи, который покажет человечеству, что наука — главное в жизни каждого. Людям дано самое главное — знания, которые они должны стремиться расширить во всех областях! «Послушай меня, Зандик! Люди никогда не примут тебя и твои мерзкие идеи!» Ему со всех сторон кричали, что экспериментировать на людях «не этично», ведь каждый может испытывать боль и каждый осознаёт мир вокруг него. Но была бы так развита сейчас та же медицина, если бы не наука? Доживали бы люди до своих лет, если бы не наука? Изобрели бы лекарства от некоторых видов смертельных болезней, если бы не наука? Нет! Но люди продолжают обвинять учёных, не задумываясь об их намерениях. Проще ведь обвинить человека, чем понять его. Верующие в могущество Богов люди же всегда твердили лишь о том, что Архонты сохранят им жизнь, даруют счастье и благословение, а Дотторе же лишь всегда над этим хохотал в слух. Какое, к чёрту, благословение? Богам всё равно на обычных человечешек, которые разгуливают по Тейвату и до сих пор надеются получить Глаз Бога. Они обращают свой взор лишь на «избранных», которых выбирают по своим непонятным критериям. И люди людей могут осудить за любой проступок, а Богам же прощают всё — войны, убийства и голод. Ведь Боги — это что-то высшее, обычные люди не в праве их судить! Как раз-таки наоборот! Божества ничем не отличаются от грешного стада в Тейвате, просто имеют власть, данную им первым Сошедшим — Фанетом. Какой же бред! «Ты грезишь о невозможном, неправильном и жестоком! Ты отвратителен!» Им никогда не понять Дотторе. Да они даже и не пытались его понять. И он теперь не требует этого от людей тоже. Проще просто закрыть им рот, желательно, навсегда. Никто не посмеет ему больше сказать что-то против. Слухи о жестокости второго предвестника разлетелись ещё в первые месяцы его заступления на службу. Тогда он был озлоблен на мир и обращался с людьми ещё хуже, чем сейчас. Любой садизм никогда не доставлял ему удовольствия, но и отказаться он от него не мог. Просто потому что думал, что люди по-другому друг с другом обращаться не умеют. Он не видел другой стороны человеческих отношений, поэтому и стал жестоким «монстром», как его окрестил народ Сумеру. Сейчас Дотторе стал более хладнокровен, ведь со временем похоронил остатки злобы где-то внутри, потом и позабыв о них вовсе. В его действиях не осталось бывалой импульсивности, лишь холодный расчёт. Лишь при Панталоне он срывался, да и срывался не один раз. Жалеет ли он об этом? Стыдно ли ему? Первое время было стыдно, но спустя время эти эмоции выветрились. «Зачем ты это делаешь? Тебе нравится издеваться над людьми?» «Почему ты убил её? Что она тебе сделала?!» «Ты еретик, который должен быть изгнан! Тебе нет места среди нормальных людей!» Сейчас он не сомневается в правильности своей позиции. Мозг людей всегда был забит лишними эмоциями и переживаниями. Они никогда не понимали, что если бы не наука и изучение человеческого тела, как минимум, та же продолжительность жизни была намного меньше. Люди бы не побороли многие смертельные болезни. В конце концов, Дотторе смог победить «неизличимый элеазар», хоть и весьма радикальным способом. У Доктора его подопытные никогда не вызывали жалость. Сколько бы они не умоляли прекратить этот ад, Дотторе не слушал и только продолжал эксперименты. Главное — цель, а жертвы это уже вторичный вопрос. Нельзя достичь цели, не пожертвовав чем-то или кем-то, а уж насколько велика жертва — неважно. Все люди когда-то чем-то жертвуют, просто некоторые ещё не могут понять, что это всё им же во благо. Доктор нашёл много лекарств от болезней, научился модифицировать тела солдат Фатуи для увеличения их силы и выносливости, изобрёл различные эмпланты, протезы, которые потом, хоть и, не особо горя желанием, объяснил врачам, как вживлять их пациентам. Но так ли хороша его точка зрения? Вряд ли кто-то по собственной воле согласился бы быть подопытным на ужасных экспериментах, из которых живым уже не выйти. Вряд ли кто-то согласился бы терпеть бесконечные муки ради будущего людей, ведь каждый человек, по-сути, эгоистичен. Какой смысл думать о других, если он существует здесь и сейчас? Каждому человеку, в первую очередь, важна его жизнь, а не жизнь других. А вы бы смогли отдать свою жизнь во имя будущего? Доктор никогда не разрешал открывать слугам рот в его присутствии. Всю информацию он предпочитал получать в письменном виде, читая её наедине с самим собой. Часто угрожал тем, кто ему служил, а более молодые сегменты и вовсе не проявляли интереса к гибели своих коллег, а труп Круппа один из клонов и вовсе превратил в роботизированного монстра. Если он и общался, то только вынужденно со своими коллегами, например. Да и называл он про себя всех своих коллег глупцами, особенно тех, кто считал его эксперименты чем-то неправильным. А такие были. Среди Фатуи много сумасшедших, но и они вряд ли бы согласились ложиться под скальпель. Дотторе однажды полностью разрезал тело Сказителя, чтобы понять, как устроена кукла, что была создана Электро Архонтом. Это исследование отчасти помогло ему в работе со своими клонами, ведь стал больше понимать работу тела кукл. Вызвало ли это хоть какие-то эмоции у Доктора? Нет. Ему было абсолютно всё равно, будет ли чувствовать Сказитель то, что второй с ним делает или нет. Впрочем, вырубить Скарамуччу всё равно пришлось, потому что иначе тот бы сильно дёргался и мешал работе, а так же повредил бы себе что-нибудь по неосторожности. Лишние ранения и морока с ним были Дотторе совсем ни к чему. Доктор покрутил скальпелем между пальцами, осматривая шестого предвестника, который был под действием сильного наркоза. Дотторе, как и говорилось ранее, не стал резать его, когда тот прибывал в сознании. Ему не хотелось слышать крики куклы, бьющейся в агонии. Хоть тело Скарамуччи и полностью искусственное, боль он в полной мере чувствует. Второй предвестник всегда задавался вопросом о том, как Архонты создают подобных существ. Они похожи на людей, ведут себя как люди, но ими, по факту, не являются. Как бы кукла не старалась, человеком она не станет никогда. Скальпель в руках Дотторе аккуратно разрезает материал, из которого было сделано тело шестого, открывая вид на кучу механизмов внутри. Все они были схожи с естественными внутренностями человека, но не были настоящими. Они были столь же хрупкими, как и человеческие органы, но было одно но — их можно было создать и восстановить с нуля. Осталось лишь узнать, как именно это сделать. Это будет настоящий прорыв в медицине! Хронические заболевания, инфекционные заболевания, да в конце концов отказ органов больше не будет являться проблемой! Хотя «кровь» в теле Сказителя функционировала ровно так же, как и в человеческом теле. Шестой нуждался в банальных человеческих потребностях. Нуждался как минимум в еде и в воде. Дотторе всегда ненавидел то, как устроено человеческое тело. Ему приходили мысли о том, чтобы перенести своё сознание в машину, но пока у него просто нет на это времени. Хотя, если бы он это сделал, ему бы не пришлось тратить время на употребление пищи, на сон, на питьё и прочее. Как бы тогда было замечательно. Дотторе не хотел быть человеком. Движения Доктора уже были отточены до автоматизма. Он столько раз разрезал человеческое тело, что уже наизусть знал расположение всех органов, артерий и нервов. Но здесь. Здесь было сложнее. С человекоподобными куклами ему ранее работать не приходилось, только с роботами Каэнрии разве что. Либо с теми, которых он создал на подобии каэнрийских моделей. Как же он далёк от прорыва в науке. Но даже сейчас его отчасти сковывают. Человеческое тело — это его личная тюрьма, из которой он мечтает вырваться. Когда-то он придумает способ избавиться от людской оболочки и создать новую, более усовершенствованную разумную расу. Дотторе никогда не понимал и не хотел понимать, какого это быть человеком. Он практически всегда относился к другим с абсолютным безразличием, потому что всю жизнь подавлял свои эмоции. Его к этому приучали с детства. В семье никогда и никто не проявлял любви, поэтому и он понятия не имел, что это за чувство. Ему это и не было нужно. В его жизни была только одна цель — исследования. И не важно, насколько аморальными они были. Его руки в крови уже даже, наверное, не по локоть, а по плечи. Но его это не волнует. Ему не важны человеческие жизни. Одного изучения органов Дотторе было мало. Он хотел добраться до «мозга» куклы. На это пришлось выпрашивать отдельное разрешение, ведь в Фатуи не хотели лишиться Сказителя, но и интерес к работе Доктора проявляли все. Каждый понимал, что если Дотторе поймёт, как устроено тело Скарамуччи — Снежная по развитию медицины уйдёт на миллионы шагов вперёд от других стран. Долгим и упорным трудом Доктор добился разрешения на операцию. Понятное дело, Сказителя никто и не спрашивал. Он даже понятия не имел о том, какой подарок готовит для него второй предвестник. А Дотторе и не спешил разглашать информацию, тем более, подопытныму, который, наверняка, попытается сбежать, лишь бы снова не оказываться в руках второго предвестника. Естественно его объявят в розыск, а за поимку будут давать большую награду. Лишь бы предателя вернули и наказали. Потому что нельзя предавать Фатуи. Ты поклялся в верности Царице и никогда не посмеешь нарушить клятву. Иначе останешься без головы. Скарамучча в ужасе смотрел в потолок уже известной ему лаборатории, в которую он бы никогда не захотел возвращаться. Это было его повторяющимся ночным кошмаром, одним из самых главных страхов. Он ненавидел Доктора намного больше, чем свою «мать», которая бросила его на произвол судьбы. Из-за неё он находится сейчас здесь, из-за неё он страдает! Потому что ей пришло в голову создать разумное создание, от которого она избавилась, потому что он был неудачным образцом. Она наверняка и не думала о том, что он тоже может чувствовать. Ей было всё равно. И это абсолютное безразличие всегда морально убивало Сказителя. Он стал ужасным подобием человека: жестоким и причиняющим одну лишь боль. Он никогда не хотел быть таким. Он просто хотел понимания, хотел, чтобы его услышали. А в итоге попал совсем не к тем людям. И сейчас снова будет лежать на операционном столе, не зная, останется ли он в живых вообще. Неизвестность его пугала. Он не хотел сталкиваться с ней лицом к лицу, ему просто хотелось нормальной и спокойной жизни. Но суждено ли ему её обрести? Или он вечно будет скитаться, поглощённый ненавистью и отвращением к людям, что предали его один за другим? Какое же. всё вокруг. Мерзкое. Лучше бы он и вовсе не появлялся на этот свет. Никогда. Что же делать с волосами? Тут уже возникли сложности. И куклы-то, они ведь, не растут. Впрочем, Доктор найдёт выход. Шестого лысым не оставит. Дотторе надел белоснежную маску на лицо, смотря на Сказителя, что лежал уже без сознания прямо перед ним. Рядом ходили ещё два сегмента, которых Доктор взял для подстраховки, потому что операции на мозге всегда чересчур сложны. В большинстве случаев подопытные не выживают, а тут. А тут ни кукла, ни Дотторе понятия не имеют, что скрывается за его черепом. Насколько это сложный в работе механизм? Насколько сложно его создать и... Возможно ли? Возможно ли создать его обычному человеку, который не удостоился взора Богов? Для себя он твёрдо решил, что возможно. И он это сделает. Будет первым человеком, что превзойдёт по мудрости самих божков. Доктор аккуратно делает разрез на «скальпе» куклы, перед этим удалив часть волос в нужном месте. К телу Сказителя была прицеплена куча трубок и аппарат, показывающий работу искусственного сердца. Дотторе во время операций не думал практически ни о чём, но после самого процесса вспоминал многие неудачные образцы. Доктор обучался практически полностью самостоятельно, поэтому неудач позади него немало. Жалел ли он тех, кто погиб от его рук из-за неопытности? Нет. Лица тех людей он уже и не помнил, лишь размытые воспоминания и разочарование, которое он испытывал из-за очередной неудачи. Дотторе отвернул кожный лоскут, что покрывал череп Скарамуччи, закрепив его зажимами. Следующий шаг — удаление кости черепа. Сегменты наблюдали за состоянием подопытного и подавали инструменты главному «хирургу» — оригиналу. Никто из них не нервничал, ведь на данных операциях были далеко не в первый раз. Каждый из клонов видел много смертей, много убивал собственноручно. Им так же, как и Дотторе, было всё равно на жизни людей. Проделав три отверстия в кости и наконец удалив её, Доктор вскрыл твёрдую мозговую оболочку, что защищала мозг куклы помимо черепа. Глаза Дотторе теперь выражали настоящий восторг. Мозг Скарамуччи был практически идентичен с настоящим человеческим мозгом! Будто его не создали, а забрали у человека и поместили в куклу. Например сердце и лёгкие тоже выглядели как настоящие на первый взгляд, но если изучить их детальнее — бросались в глаза различные механизмы, трубки и что-то, похожее на «провода», как у каэнрийских роботов, но здесь. Доктор был в настоящем ступоре. Ему действительно было жаль, что он не мог извлечь мозг Сказителя и изучить его детальнее, ведь на это ему просто не дадут разрешения. Во время операции один из сегментов записал всё, что смог увидеть Дотторе. Этого будет мало. Второй предвестник посмотрел на свои перчатки, с которых капала «кровь», безразлично отряхвнув их. Теперь на теле Сказителя появилась пара новых швов. Снова. Вот только как же жаль, что эта операция стёрлась из памяти Дотторе, ведь Скарамучча стёр себя из Ирминсуля. Под руководством Доктора ежедневно страдали сотни людей. Большинство из них Дотторе никогда в жизни даже не видел, лишь получал информацию от подчинённых из докладов об общей обстановке и отдельных, удачных образцах. Доктор лично работал лишь с единицами. Он всеми силами пытался не дать умереть этим подопытным, потому что каждый из них выделялся среди остальных. Один из этих людей был с несколькими мутациями тела: разное количество пальцев на ногах и руках, сами же руки были намного больше нормальной длины рук человека. Он выделялся ещё и высоким ростом, отсутствием правого глаза и странным поведением. В один момент он мог осознанно разговаривать, чувствовать боль и умолять себя отпустить, а в другой вёл себя как ребёнок, который до сих пор не научился говорить. Другая девушка же плакала кровавыми слезами и постепенно гнила изнутри. Дотторе поддерживал её жизнь, каждый раз буквально возвращая с того света. Сколько бы она не просила дать ей умереть — Доктор этого не позволит. Пока она ему нужна, она будет находиться на этой проклятой земле в этой лаборатории в живых. Его не волнует чужая боль, его не волнует собственная боль, ведь он проводил эксперименты и на своём теле. Помимо шрамов из прошлой жизни на его теле прибавились и новые, что были нанесены им самим. Он должен узнать абсолютно всё о теле и сознании человека. Поступки Дотторе — аморальны. Но без подобных исследований люди до сих пор жили бы в каменном веке и умирали от элементарной простуды. Но каждый может чувствовать боль. И каждый осознаёт мир вокруг себя. Каждый может думать, каждый может ощущать эмоции и каждый хочет жить. Никто никогда не захочет быть подопытной крысой по собственной воле, но Доктор не собирался узнавать мнение расходных материалов. Ему важны лишь его исследования, которым он посвятил всего себя. Панталоне всегда отличался своим эгоизмом. Ему плевать на комфорт окружающих, хотя он и пытается строить из себя спокойную и понимающую личность. Но девятый предвестник никогда таковым не являлся. Регратор всегда подстраивается под людей ради собственной выгоды, пытаясь расположить их к себе и впоследствии использовать себе же во благо. И это у него чудесно получается. Перед ним всегда был пример — его отец, который игрался с людьми, как с марионетками, что не имели чувств. Сначала он не хотел быть таким же, порой твердил себе, что никогда не станет следовать его пути. Но со временем Делец понял, что в настоящем мире по-другому не выжить. Если быть чересчур добрым с людьми, понимающим и всегда готовым прийти на помощь — они сядут на шею и начнут тобой пользоваться. Ты ведь их друг, так? Значит, не откажешь в помощи. Но нельзя разрешать так делать. Хоть он порой сомневался в выбранном пути, в одном он точно не будет как отец — он не будет прибегать к физическим пыткам. Моральные всегда намного страшнее и действеннее, чем физические. Человек, во время избиений, готов признаться во всём, в чём только можно, и насочинять кучу историй, лишь бы над ним прекратили издеваться. Это не самый лучший вариант. И тогда ещё Вейшенг понял, как именно проще всего выжить среди людей: надевать разные маски рядом с каждым, но при этом не давать нарушать свои личные границы. Людям не нужно знать про тебя слишком много, а их доверие заполучить проще, чем приготовить яичницу. Стоит лишь уметь правильно располагать к себе, не более. Единственный минус Панталоне — не особо хорошее умение контролировать свои эмоции. На людях он всегда держится более чем прекрасно, но как только переступает порог своего кабинета — разбивает костяшки своих пальцев в кровь. Он ненавидел данную привычку, потому что после было сложно заполнять бумаги, поэтому со временем эти всплески эмоций перешли в кусание своих губ и обычный хруст пальцами. Регратору всегда было плевать на мнение людей вокруг. Он поступал только так, как хочет именно он. Если человек ушёл — ему было всё равно. Порой девятый даже сомневался в том, что когда-то любил по настоящему. Даже к своим родителям и бабушке он испытывал уважение, но не любовь. К тому же Дотторе он относился с большим терпением лишь только потому, что второго было непросто расположить к себе. Доктор — личность пугливая. Лоне часто мысленно сравнивал его с зайцем, что боялся всего и всех вокруг. Делец был не очень доволен лишь одним своим поступком — когда он выкинул маску Дотторе в реку. Это могло легко оттолкнуть второго предвестника, но в тот момент Регратор об этом даже не подумал. Впрочем, Доктор слишком к нему привязался, чтобы просто так взять и оборвать с ним все связи. Он для этого недостаточно силён. Дотторе ведь наверняка впервые уделяли столько внимания и заботились о нём, поэтому он от такого просто не может отказаться. Лоне всегда интересовало необычное поведение людей, именно этим второй предвестник его и зацепил. Полное отрицание человечности, ужасные эксперименты, куча смертей от его рук. Рядом с такими он долго не задерживался, а просто изучал, подбираясь всё ближе, как хищник, что вот-вот схватит свою добычу. Добычей в этом случае были новые знания о людях, которые он потом использовал в своих целях. Регратор мог бы даже посоревноваться с известными психологами, некоторые из которых и то знают меньше о поведении людей. Наверное поэтому у него и получилось подобраться к Дотторе ближе всех людей, что когда-то контактировали со вторым предвестником. А второй же вещью, которая заинтересовала Дельца — были схожие интересы. С Дотторе было довольно интересно обсуждать нынешний уклад Тейвата, которым они оба были недовольны. Они оба сходились во мнении о никчёмности Богов, большинство из которых вели себя как малые дети. Барбатос и Моракс сбежали от своего народа, Вельзевул же была тираншей, что грезила о понятной лишь ей «вечности». Дотторе всегда говорил том, что не понимает, как подобных личностей допустили к власти. Лоне же шутил, что Богов выбирают по тому, насколько они сумасшедшие и безответственные. Панталоне лишь с натяжкой можно назвать заботливым человеком. Он вряд ли бы стал ухаживать за больным партнёром, проявлять слишком частые знаки внимания. Регратор не считал, что должен присутствовать в жизни человека постоянно, мог и вовсе пропасть на неделю и более. Но он любит дарить интересному для него человеку различные подарки, которые всегда выбирает сам. Он любит вести беседу, любит слушать чужое мнение на счёт окружающего мира и окружающих людей. Но если оно не соответствует мнению Регратора — он для себя это отметит. Девятый не особо любит, когда не разделяют его позицию. А если её ещё и критикуют — вряд ли продолжит поддерживать контакт с данным человеком. Делец никогда не извинялся первым, даже если был виноват. Он не любил унижаться перед людьми и идти на компромиссы, добивался лишь того, чтобы уступали именно ему. Если же человек не принимал, что «виноват» именно он — Регратор молча уходил и ждал, пока тот сам не приползёт к нему на коленях извиняться. Девятый мог специально появляться на виду у человека и показательно не обращать на него внимания, будто его и не существует, а перед Дельцом сейчас нет абсолютно ничего. Мужчина любил прибегать к своеобразным «эмоциональным пыткам», что были хуже любого физического абьюза. В принципе девятый считал мерзостью то, что люди могли поднять руку на другого. А если человек попытается причинить Панталоне физическую боль — во-первых, он больше никогда не увидит его в своей жизни, а во-вторых, девятый отыграется на нём по полной программе. Делец легко уничтожит всю карьеру данного человека, распустит слухи и обвинит его в чём-то противозаконном или просто-наспросто непринятом в обществе через чужие уста. Ведь зачем марать свои собственные руки? Дельцу всегда важно контролировать всё и всех. Люди не могут не соглашаться с ним, не могут ему перечить. Они все должны подчиняться лишь ему, ведь только он может стать достойным правителем, только он может уравнять Богов и обычных людей. Стаду всегда нужен вожак, за которым они будут следовать. Панталоне давно мечтал о том, чтобы уравнять всех. Понятное дело, что равными в его системе были бы не все, кто-то обязательно был бы равнее. Как минимум, он точно. Да и пришлось бы сделать исключения, наверное, для той же Царицы и Пьеро, ведь им бы вряд ли понравилось то, что простолюдин вдруг захотел объединить и уравнять статусы абсолютно всех, кроме себя самого. Лоне ненавидел Богов по ряду причин: во-первых, они обращали свой взгляд только на единиц, некоторые из которых и вовсе не были достойны Глаза Бога. Регратор встречал множество людей с этой безделушкой, которые абсолютно ни к чему не стремились. Они были просто рады, что попали во взор Богов и представляли из себя не пойми кого. Обычные выскочки. Во-вторых, власть они присвоили себе далеко не честным путём. Они просто вторглись на Тейват, Фанет отобрал силы у стихийных драконов и прогнал их, наделил силами своих приспешников и послал править. Они даже не хозяева этой земли. В-третьих, среди них, по мнению Панталоне, не было достойных правителей. У каждого из Архонтов были свои чересчур огромные тараканы в голове, против которых люди ничего сделать не смогли. Те же инадзумцы так бы и терпели то, что у них отнимают Глаза, если бы не Путешественник, который появился как гром среди ясного неба. Он ведь наверняка не из этого мира. До этого ни слуху, ни духу, а тут внезапно пришёл и спас уже четыре региона. Переманить бы его на свою сторону. Вообще, Итера достаточно легко обмануть. Даже глупец Чайльд смог надурить этого доверчивого блондина с его компаньоном, которые знали, что Тарталья из Фатуи и является предвестником, но всё равно ему доверились. Глупцы! Лоне всегда относился с презрением к большинству людей, хоть этого в упор и не показывал. Регратор в принципе мало при ком высказывал свою позицию, предпочитая слушать и запоминать информацию с целью использования её против человека в будущем. Делец всегда казался хорошим слушателем, который никогда не осудит, даст совет, если попросят, выслушает. Стоило лишь многозначительно кивнуть на фразу, сказанную человеком, а он уже идеальный собеседник в его глазах! Девятый никогда не жаловал слишком доверчивых людей, что готовы выложить всё о своей жизни в первые дни знакомства. С той же Таней он был так же аккуратен, не рассказывал о себе практически ничего в первые полтора года. Он старался расположить её как можно ближе, узнать больше, и если она вдруг его предаст — ударить в самое больное место. Впрочем, делать ему этого не пришлось. В конце концов и он отчасти доверился ей. Хотя и доверием это назвать сложно. Делец старался рассказывать о своей жизни и прошлом лишь поверхностно, упуская многие детали из повествования, например, его настоящую фамилию и кем конкретно был его отец. Лоне ограничивался лишь словами о том, что тот был плохим человеком. Очень плохим. Регратор не любил вспоминать о своём происхождении. Татьяну он сначала воспринимал не более, чем обычного человека, выделяющимся из серой массы только своим вольным и сильным характером. А в начале их знакомства и вовсе относился с лёгким презрением. Даже не из-за того, что она была не из состоятельной семьи, а из-за того, что не думал, что она сможет заслужить хоть каплю его уважения. Он, в принципе, даже не думал о том, что они сблизятся. Он к этому и не стремился. Если бы не упорство Тани, то они бы перестали общаться и пересекаться ещё в первый месяц. Лоне же не отрёкся от этого общения только из-за характера Морозовой, который та умела проявлять в хорошей такой манере. Она никогда не давала как-либо себя задеть, вполне могла дать сдачи взрослому и крепкому мужчине. Если бы не череда случайностей, Лоне бы так и не обрёл подругу, которой действительно мог высказать всё, что накипело. Он всю жизнь предпочитал держать других на расстоянии, потому что не хотел, чтобы люди узнали о его происхождении, о его семье. Кто знает, что они могут сделать с этой информацией. Его однажды уже выгнали с работы, хотели убить, хотели так отомстить его уже мёртвому отцу. Вот только не учли того факта, что Вейшенг и его отец — разные люди. По крайней мере в начале своей жизни Делец был достаточно честным и прямолинейным человеком, но то, как с ним поступили, дало ему понять, что в этом мире таковым быть нельзя. Только после этого он начал брать пример со своего отца. Начал спокойно относиться ко лжи, к тому, что о нём никто практически ничего не знает. Зачем рассказывать людям что-то о себе, если они, в конце концов, направят это против тебя? Ты им расскажешь, где болит, а они ударят туда ещё больнее или нанесут ещё больше новых шрамов. Регратор никогда не относился с должны терпением к своим слугам. Девятый предвестник считал этих людей «второсортными», хотя и хотел сравнять их статусы с теми, кто выше. Он в принципе не соблюдал своей философии, которую держал у себя в голове, ведь от власти отречься не мог и не хотел. Считал себя достойнейшим кандидатом на роль пастуха для пугливых овец, что будут ему подчиняться. Именно таких овец он и видел в своих слугах, не считал их за людей. Ведь если они не смогли подняться по карьерной лестнице самостоятельно и только подчинялись кому-то, то наверняка являлись слабовольными, ничего из себя не представляющими. Но, по крайней мере, он не убивал своих подчинённых, как делали некоторые на голову поехавшие его коллеги повыше статусом. Максимум, который он мог себе позволить — это небольшие угрозы на словах или прямое высказывание своего недовольства. Если уж слуга провалился — вторых шансов Регратор не давал. Человек сразу же вылетал со службы. Зачем Фатуи нужны люди, что не могут нормально выполнить банальное поручение? В армии нужны лучшие, готовые показать лучший результат, а не люди, что пришли сюда просиживать штаны и думать, что и так прокатит. К нему в подчинения всегда поступали именно такие. Каждый раз, когда Панталоне слышал о том, насколько никчёмных и неспособных банально дать отпор берут в Фатуи, он ужасался. На родине всех воспитывали одинаково, всем прививали одни и те же принципы, но в чужих странах они бросают своих товарищей, не могут дать отпор путникам и ведут себя как малые дети. Это просто отвратительно. Регратора можно считать одним из самых явных представителей нарциссов среди людей. Хотя он и умеет маскировать данную черту под кучей масок, каждый может заметить его самовлюблённость. Он общается исключительно с людьми «высокого уровня» по его мнению, верит в свою особенность и значимость, хотя на деле взгляды Богов никогда не были на него направлены. У него не было, нет и не будет шанса получить их признание. И два, полностью травмированных человека, сейчас кружатся в понятном лишь для них танце, не собираясь останавливаться. Они всё ещё не доверились друг другу и опасаются, что у каждого имеется нож в кармане, который они вот-вот всадят в сердца друг друга. У них никогда не получится создать спокойные и счастливые отношения, ведь никто из них не хочет сам делать первые шаги. Никому неизвестно, смогут ли они закончить этот танец, не убив друг друга через пару секунд. Но ведь не просто же так их свела судьба?