Моя погибель, моя отрада

      Кроули едет в тишине, выключив радио, подальше от места, что разбило ему сердце. Как можно дальше, хотя бы на милю, лишь бы только не вспоминать про книжный магазин Азирафаэля; не давать мозгу представлять белоснежную улыбку последнего, которую ангел дарил Кроули каждый раз, когда тот заходил в магазинчик просто так, без приглашения и веской причины; не позволять себе больше ни грамма слабости. Он все же остаётся демоном даже сейчас, вдавливая педаль газа в пол и всем сердцем ненавидя свою сущность.       Руль послушно поворачивался от рук хозяина, пока в его голове одна лишь фраза, что капала на душу змеиным ядом и не давала покоя: «Почему не я?». Они столько вместе прошли, столько сумели преодолеть, а в конце выбор пал на сторону Небес, правильную сторону, как утверждал Азирафаэль в своей речи. Шесть тысяч лет полетели псу под хвост, ударив Кроули в спину кнутом. Боль и одиночество, ничего лишнего в душе…       Черная, как ночь, Бентли заворачивала на знакомое место ближе к вечеру. Кроули поморщился, но вышел, захлопнув дверь. Взгляд снова упал на магазинчик. Ком подступил к горлу настолько быстро, что демон не успел его остановить. Он смахнул совершенно непрошенные слезы, зашагав по полупустынной улице. Кроули купил несколько бутылок отменного красного вина и в скором времени вернулся в машину. Откупорив одну из них, демон вливал в себя алкоголь. Терпкий вкус заставлял морщиться, но Кроули продолжал делать жадные глотки. Когда же бутылка опустела, она с грохотом опустилась на пол машины.       Снова один. Будто ничей. Потерявшийся. Именно так чувствовал себя сейчас Кроули. Холодок пробрался в Бентли и заставил мурашки забегать по коже. Снова взгляд упал на родной книжный. Как же хочется напиться до чёртиков, что демон и планирует сделать. К сожалению, у него нет под рукой настойки опия, которая бы так пригодилась.       Неожиданно Кроули вспомнил о термосе со святой водой, что была великодушно вручена ему когда-то давно. Порывшись в недрах своего автомобиля, он откопал железный цилиндр. Потрясывая им, демон все более убеждался в том, что внутри оставалось ещё немного смертельной для него жидкости. Он открутил крышку, аккуратно положив ее на сиденье рядом с собой. Кроули смотрел внутрь, наблюдая, как святая вода поблескивает в свете ночного города. Демон уже поднес ее неверными руками к губам, готовясь влить в себя жидкость, но вдруг остановился.       - Слишком нелепая смерть, - проговорил он мысль вслух, поджимая губы и отставляя термос подальше.       Кроули аккуратно завинтил крышку и вздохнул. Снова посмотрел на магазинчик. Сколько всего было и сколько осталось светлым воспоминанием, написанным на абсолютно белом листе, который залит чернилами от рук ангела то ли по чистой случайности, то ли назло. Азирафаэлем, что покинул его, возможно, навсегда. Снова с глаз Кроули полились слезы. Вино больше не помогало опьянеть, поэтому демон, не тратя времени на поход в магазин, заставлял бутылки с виски появляться будто из воздуха.       Но вскоре наступило утро. Кроули вышел на воздух. Спина ныла, словно волк с голодухи, руки и ноги болели, будто демон всю ночь таскал камни в шахте. В ноздри как-то непривычно ударил воздух. Такой чистый, свежий, но совсем не радовавший. Кроули нехотя поплелся в кафе, что находилось совсем близко от его местоположения. Вечно улыбающаяся Нина только глаза мозолила и не давала покоя бесконечными расспросами о том, как прошел разговор с Азирафаэлем. Демон предпочитал игнорировать вопросы, а вскоре одним щелчком пальцев заставил хозяйку заведения замолчать. Последняя предпринимала тщетные попытки проронить хоть слово, но оно будто застывало на губах, ведь голоса слышно не было. Она походила сейчас на Ариэль, у которой отобрали способность говорить. Вылив в себя те же 6 чашек эспрессо, демон всучил пустую кружку обратно и вышел из кафе. И только тогда Нина снова обрела смогла проронить вдогонку:       - Ну и как это, черт возьми, понимать?! – но ответа она не получила. Сегодня явно не ее день.       Все свои оставшиеся часы Кроули потратил на очередные порции алкоголя и на состояние, при котором действительно хотелось отвинтить крышку термоса и спустя несколько обжигающих глотков святой воды превратиться в лужу. Только когда солнце начало уходить в закат, а часы перевалили за полдень, Кроули завел двигатель и тронулся с места. Здания мелькали, но демон их словно не замечал, как и машины на дороге, в принципе. Даже сигналы возмущенных водителей вдогонку просто не долетали до ушей. Состояние действительно было ужасным и больше подходило для человека, нежели для Кроули. Впервые у него не было сил подниматься и идти дальше. Не хотелось за такое долгое время дать себе отеческую затрещину и сказать: «Чего раскис? Жизнь, что ли, кончилась?». Да, она кончилась. Растаяла, словно ее и не было. Азирафаэль… В голове Кроули мелькал образ единственного ангела, который был так нужен всегда, а особенно остро сейчас. Конечно, даже он был не идеален, ведь практически всегда приходилось идти на уступки и помогать за просто так, не прося ничего взамен. И в этот единственный раз, когда демон выбрал собственное «я», он прогадал и остался один.       С такими отнюдь не радующими мыслями Кроули прогуливался по парку. Он прошел мимо заветной лавочки, с которой было удобно наблюдать за утками в озере. Демон набрёл на небольшой лесок. Сев прямо на траву, он впервые за долгое время распустил свои черные крылья, посматривая на них совершенно скептически. Хотелось вообще забыть о том, что они существуют и что являются частью Кроули. Приблизив правое крыло поближе к себе, демон поглаживал тонкими пальцами хрупкие перья. Накатила безумная тоска, в груди снова защемило от многочисленных воспоминаний. Кроули зажмурился и, схватив одно из многочисленных перьев, с силой дёрнул его вниз. Малюсенькая часть его крыла осталась зажатой в пальцах. Переключение внимания на физическую боль помогло облегчить моральную, но лишь ненадолго. Демон зажмурился и разжал ладонь. Чёрное пёрышко легко опустилось на землю. Он снова спрятал крылья, встал и поплелся к машине, зайдя в магазин, что был ему по пути, и купив очередную бутылку виски.       Текли часы, дни, недели. Кроули все реже выходил на улицу. Обычно это было лишь по крайней необходимости. Пару раз он поливал из одной из многочисленных бутылок свои засыхающие цветы, один раз в пару дней выходил в парк, чтобы снова заглушать свою боль. Хотелось завыть пронзительно-громко, просто закричать. Но демон оставлял все в себе. И лишь его место, которое он облюбовал, приносило хоть каплю облегчения. Правда, смотреть на выдернутые перья из собственных крыльев было то ещё испытание. Но помогало, черт возьми.       В один из вечером Кроули снова пришел на свое место. Он так же, как и много раз до этого, сел на землю и распустил жалкое подобие собственных крыльев. Остатки оперения выглядели, мягко говоря, не очень, а голые места покрывались еле заметным темным пушком. Демон вздохнул. Так больше продолжаться не может. На ночь глядя Кроули завел двигатель Бентли и поехал по одному только ему известному направлению.       Вскоре черная, как ночь, машина остановилась возле заброшенной церкви. Кроули вышел из автомобиля, посмотрев на безоблачное небо, где висела красная луна, освещаемая лучами давно ушедшего в закат солнца. Демон натянул на лицо подобие улыбки и начал подниматься по полусгнившим деревянным ступеням наверх. Вскоре он достиг «высшей точки» и застыл в нерешительности. Сердце бухало так громко, что больно отдавало в ушах. Кроули взялся за ручку и открыл последнее препятствие, разделявшее его со святым местом. Демон шагнул на «чужую» землю. Ноги начинало заметно припекать, но он шел все ближе к алтарю, проходя мимо давно опустевших рядов скамеек.       В скором времени Кроули уже стоял перед изображением Богини. Он опустился на колени и тяжело вздохнул.       - Да, это я, - проговорил демон, не отрывая взгляда от лика перед собой. – Не каждый день увидишь меня тут, верно?       Кроули и не ждал ответа на свой вопрос, продолжая:       - Ты видишь, как я живу? Сколько страдаю? С какой целью ты разлучила нас? Показать мне, что я – никто? Что неправильно поступил? У меня столько вопросов к Тебе, а я никогда не получу точных ответов. Правильно, я же не Иов, который был твоим любимым смертным. Оттого он и был таким, что ругал в содеянном только себя. А я себя не хочу ругать. Я не виноват, что имею такие взгляды на ангельскую жизнь. Я и не собирался возвращаться. Но сейчас… Сейчас Ты лишила меня смысла жизни. Это все, чтобы я сломался и согласился? – по его щеке покатилась слеза. – Ты выиграла это сражение. Я очень хочу вновь увидеть его. Дай мне шанс поговорить с ним. Я готов согласиться и работать на Небеса, лишь бы с ним. Я так больше не могу.       Демон стоял на коленях перед Ее изображением и молился. Впервые за жизнь он молился так горячо, так старался, чтобы его услышали Наверху и подарили то, чего он просил. Впервые от отчаяния и одиночества Кроули был готов пойти против своих собственных интересов. На что угодно, только бы Азирафаэль был где-то на виду, рядом с демоном.       Через часа 2 упорных молитв и просьб Кроули сдался. Ничего не происходило. Не было даже малейшего намека на снисходительность Небес. Он поднялся с колен, где штаны умудрились-таки прожечься насквозь, и зареванными глазами бросил тяжёлый взгляд впереди себя. Дрожащие руки сжались в кулаки. Демон уже развернулся и хотел уйти прочь, как дверь слева от него распахнулась. Кроули повернулся к вошедшему. В этот момент его сердце сделало последний громкий удар и затихло, будто перестало биться, а глаза округлились. Рука сама потянулась к очкам, чтобы снять их и как следует разглядеть того, кого он так долго ждал. Азирафаэль стоял около двери, замерев, будто боялся двигаться дальше. Но на лице ангела не было ни единой эмоции, он был словно вырезан из камня.       - Азирафаэль, - позвал Кроули.       Тот лишь приподнял брови и уже заинтересованный посмотрел на демона. Последний сделал несколько шагов навстречу ангелу. Азирафаэль не шелохнулся и не издал ни звука.       - Я так тебя ждал здесь, - выдохнул Кроули, улыбаясь сквозь вновь накатившие слезы. Даже иногда казалось, что им нет ни конца, ни края. – Я очень рад, что именно ты пришел ко мне. Я, я…       Но слов не хватало, чтобы описать, насколько действительно был счастлив демон. С его плеч словно скинули тяжёлую гору. Все становилось не таким уж и плохим. Он снова мельком взглянул на Нее, мысленно благодаря за исполнения его самого большого желания.       - Я так и не успел с тобой поговорить тогда. Мы явно друг друга не поняли. Но… Как ты?       Ангел молчал, отводя взгляд в сторону. Кроули подходил ближе, стараясь сдержать поток радостных слез, что уже бежал по щекам и падал каплями на пол.       - Я надеюсь, у тебя все хорошо. Ты даже не представляешь, как же я скучал. Я очень много страдал. Очень. Взгляни сам.       Демон распустил крылья. Азирафаэль поднял взгляд на Кроули. Глаза первого сделались большими. Рот приоткрылся, а на губах словно застыл вопрос: «Кто это сделал?»       - Я сам это сделал с собой, Азирафаэль, - ответил демон, поджимая губы и опуская глаза. – Я не мог иначе. Я слишком сильно скучал по тебе. Я прошу тебя, давай поговорим.       - О чем? – ангел прямо посмотрел в глаза Кроули.       - О Небесах, например. Что там творится? – будто заинтересованно проговорил он.       - Второе Пришествие грядет, - ответил Азирафаэль.       - И ты согласен с ним? – с надеждой на отрицательный ответ спросил демон.       Но ангел не отвел взгляда. Он словно сверлил Кроули глазами, где мелькало еле заметное при таком освещении фиолетовое пламя. Это заметил и демон.       - Что с твоими прекрасными глазами? – спросил он.       - Все в порядке. И кстати, меня прислали к тебе, ведь ты сказал, что хочешь отправиться на Небеса. Так пойдем, - Азирафаэль протянул руку.       Кроули нахмурился и снова посмотрел на ангела. Последний слабо был похож на себя.       - Что они сделали с тобой, Азирафаэль? – с ужасом в голосе произнес демон, подходя чуть ближе.       - Ничего особенного. Так ты идёшь?       Недавно так просящий Небеса о снисхождении и готовый на сотрудничество больше не планировал плясать под чужую дудку. Таким образом он просто вывел Азирафаэля на Землю и планировал сбежать.       - И не собирался, черт возьми. Я же не идиот.       Тут Кроули запнулся. Ангел опустил протянутую руку, а на его глазах выступили слезы. Оба вспомнили тот самый утренний неприятный диалог.       - Прости, - тихо прошептал демон, потупляя взгляд.       Азирафаэль сорвался с места и в несколько шагов преодолел разделяющее из расстояние.       - Это ты меня прости, Кроули, - он распахнул руки.       Демон ошеломленно посмотрел на ангела. Он, казалось, улыбался, но как-то слишком фальшиво, видимо, сквозь слезы делать это не удавалось. Кроули обнял горячо любимого Азирафаэля. На них падали лучи света от ярко-красной луны.       Казалось, что ещё нужно ему было в этот момент? Но только не лезвие огненного клинка ангела, что вошло в плоть демона где-то чуть ниже сердца. Глаза Кроули сделались непомерно большими. Он отступил на шаг, позволяя лезвию выйти из тела и пустить первую кровь. Демон посмотрел испуганно на Азирафаэля. А тот стоял, проливая слезы. Кроули в это время еле держался на ногах. Азирафаэль снова стал на долю секунды ближе и прикоснулся своими губами к чужим. Демон рухнул на пол.       - Что это б… было? – проговорил он сквозь хрипы и кровь, что заполняла немеющий рот.       - Прости, но в действительности правда ничто не вечно, - только и сумел ответить ангел.       Только сейчас у Кроули промелькнула мысль, что Азирафаэль уже не был собой. Его переделали на Небесах, превратили «из репы в чернильницу». Демон не мог справиться больше с болью, что пожирала его изнутри. Глаза сами собой закрывались. Последнее, что видел Кроули, был плачущий над его умирающим телом ангел с фиолетовыми, как чернила, глазами. Когда демон падал в тихую темную бездну, то слышал довольный хохот самого Метатрона.