Даже ветер молчит

На постоялом дворе “Ваншу” всегда было многолюдно. Все — и местные, и иностранцы — проходили через это место, направляясь в гавань Ли Юэ. Сяо часто бывал здесь, чтобы перевести дух после боя и услышать последние новости — иногда путники рассказывали о встреченных толпах хиличурлов где-то на Тростниковых островах, и тогда он отправлялся туда, чтобы исполнить свой священный долг и уничтожить монстров. В последнее время Сяо проводил на постоялом дворе больше времени, чем обычно. Изнутри его съедала тоска — от Люмин, отправившейся в Сумеру, давно не было известий. Раньше она присылала письма, в которых рассказывала о том, что с ней происходит — коротко и явно скрывая какие-то детали, но всё же рассказывала, — а затем в один день она вдруг пропала. Шли часы, дни, недели. Мысли о Люмин постоянно скреблись на задворках сознания — пока Сяо сражался с монстрами, пока выслеживал противников, пока наблюдал за окрестностями, пока возвращался на постоялый двор после изнурительного боя. Светлые волосы, глаза цвета золота, белое платье, мягкая улыбка, редкие прикосновения, от которых становилось невероятно тепло и легко — Сяо так давно не видел Люмин, что этот образ уже начал казаться сном. Лишь письма, которые он хранил в укромном месте, напоминали ему о том, что она существует на самом деле, а не в его воображении. “Думаю, тебе бы понравился вид с горы Ёго — здесь красивее, чем на постоялом дворе “Ваншу”. На ветру звенят колокольчики, лепестки сакуры кружат в воздухе… Отсюда видно каменный лес Гуюнь и даже Нефритовый дворец. Так высоко над землёй и так далеко от остального мира невольно задумываешься о вечном”. “Сегодня Паймон сказала, что мы давно не заглядывали в Мондштадт. Пришлось согласиться с ней, иначе она точно начала бы говорить, что мы бросили друзей: не пишем и не навещаем их. Мне кажется, что они совсем не соскучились по нам — у них обычно столько дел и забот, что им не до всего остального, хотя они всегда рады видеть нас. В общем, как ты можешь догадаться, мы отправляемся в Мондштадт уже завтра”. “Тейват такой большой, а я скучаю по Ли Юэ и по тебе. Приближается Праздник морских фонарей, на который я непременно приеду — и ничто на свете не сможет меня остановить. С нетерпением жду момента, когда мы с тобой снова увидимся”. Уже ставшие родными буквы, аккуратно выведенные на бумаге, заставляли сердце метаться от беспокойства, хотя внешне Сяо оставался невозмутимым. Иногда от тоски становилось настолько невыносимо, что он был готов в ту же минуту сорваться и отправиться в Сумеру на поиски Люмин, но его сдерживал контракт с Мораксом. Не так давно он уже оставлял свой пост и уходил в глубины Разлома, потом — пару дней путешествовал с Люмин по Инадзуме, поэтому он не мог в очередной раз оставить Ли Юэ без защиты. Днём на постоялом дворе было шумно и жарко, поэтому Сяо прятался на крыше. Пока он глядел на плывущие по небу облака и наблюдал за качающимися деревьями, до него долетали обрывки разговоров постояльцев “Ваншу”. — Вино лучше, чем чай? — возмутилась женщина. Дерево скрипнуло от внезапно налетевшего порыва ветра. — Мой папа — странствующий торговец, — с восхищением сказала девочка. Закряхтел лифт, поднимая наверх очередных постояльцев. — Я слышал, в Сумеру готовятся отмечать Сабзеруз, — прошептал юноша. Гавкнула собака, и кто-то испуганно вскрикнул, а затем засмеялся. — Я продаю вино с винокурни “Заря”, — пробормотал мужчина. Заскрипели ступеньки. — Добро пожаловать на постоялый двор “Ваншу!” — улыбнулась Верр Голдет. Шаги. Слишком знакомые шаги. Настолько знакомые, что Сяо подорвался с места и метнулся на небольшой балкон, куда изредка забредали постояльцы — и то только самые смелые, желающие увидеть Яксу собственными глазами. Обычно Сяо не показывался им на глаза, но этого мужчину, замершего у края балкона, игнорировать никак нельзя. — Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии, — Моракс мягко улыбнулся, но взгляд янтарных глаз прожигал насквозь. — Да, — Сяо склонил голову, приветствуя его. — Надеюсь, вы тоже. — Вполне, благодарю за беспокойство. — Что привело вас на постоялый двор? Моракс осмотрел балкон и, ненадолго задержав взгляд на падающих листьях, ответил: — Чудесная погода располагает к долгим пешим прогулкам. Но, увы, меня сюда привели неотложные дела похоронного бюро. Заодно я принёс тебе снадобье и оставил его у госпожи Голдет. Прошу, не пренебрегай этим средством. От внезапной заботы Сяо смутился, но постарался не показать этого — впрочем, он был уверен, что это не ускользнуло от внимания Моракса. — Благодарю, — сухо ответил Сяо. Кивнув, Моракс обернулся и бросил взгляд на открывающийся с постоялого двора вид. В ясную погоду можно было увидеть мрачный склон Уван, манящий своей загадочностью Заоблачный предел, печально известные Солёные земли и Драконий хребет, от которого веяло пробирающим до костей холодом за километры. С высоты Ли Юэ казался ослепительно прекрасным и до головокружения красивым, многие иностранцы, остановившиеся в “Ваншу”, часами любовались окрестностями и фотографировались на фоне величественных гор и рек. Вот только Сяо видел изнанку этого прекрасного вида, потому что знал, чем пришлось заплатить, чтобы смертные могли насладиться этой красотой. Все эти земли были испещрены шрамами былых битв и сражений, которые в памяти Сяо слились в один бесконечный бой, полный боли и страданий. Сжатый до побелевших костяшек Нефритовый коршун, ненависть, от которой внутри всё горело, выверенные и отточенные тысячелетиями движения, запах крови, взрыхлённая земля, его собственная тень, наблюдающая за ним издалека… — Люмин так и не приходила? — вдруг спросил Моракс. Его голос звучал так спокойно, будто он говорил о погоде — и это было совершенно противоположным тому, что творилось внутри Сяо. Услышав дорогое имя, он позволил себе лишь нахмуриться и поджать губы. — Нет. — И ни одного письма не прислала? — Нет. — Это на неё не похоже, — Моракс задумчиво потёр подбородок. — Но Люмин сильная и может за себя постоять, что она уже не раз доказывала во множестве битв. Нам остаётся только верить и ждать, что в ближайшее время она даст о себе знать. Сяо кивнул — он знал это, но всё равно не мог отделаться от одолевшей его тоски. Сославшись на дела, Моракс ушёл так же внезапно, как и появился, будто его и не было на постоялом дворе — лишь небольшая бутылка, появившаяся на стойке Верр Голдет, напоминала о его приходе. Ночью на Тростниковых островах тянуло прохладой и пахло мокрой землёй. Сяо бывал там, когда наблюдал за окрестностями и выслеживал монстров. Сидя на дереве, он слышал журчание реки, шелест тростника, шаги припозднившихся путников, пение птиц. Тейват продолжал жить своей жизнью, а Сяо никак не мог выскрести мучившие его мысли из головы. Беспокойство изводило и лишало сил — и ничто не могло утешить его. Перестали петь птицы. Ушли прочь все путники. Замер тростник. Затихла река. Даже ветер замолчал. И в этой тишине тихо запела флейта. Когда-то давно Сяо брёл с поля боя, с трудом двигаясь и волоча за собой Нефритовый коршун. В тот момент он чувствовал себя самым слабым существом во всём Тейвате — смертельная усталость сбивала с ног, и он не смог противиться ей. Когда Сяо уже был готов навсегда закрыть глаза и провалиться в пучину страданий и ненависти, раздались звуки флейты. Они проплыли через все Тростниковые острова, унесли с собой всю боль и облегчили мучения Сяо — этого хватило, чтобы прийти в себя и вернуться на постоялый двор. Вскоре после этого Сяо раздобыл флейту — в те мгновения ему казалось, что это единственная вещь на свете, которая способна успокоить его душу. Иногда он возвращался к тому самому месту и играл, пытаясь подражать услышанной песне, но звуки, которые издавал инструмент, и близко не стояли с музыкой, которая нарушила тишину Тростниковых островов в ту ночь. — Сяо… Он вздрогнул, услышав до боли знакомый голос. Он забыл обо всём на свете, вскочив на ноги. Он растворился в тёмной дымке, отвечая на зов. Он понял, что ему не показалось, когда он снова оказался на постоялом дворе. Короткие светлые волосы, украшенные интейватом. Глаза цвета золота. Мягкая улыбка, которая, тем не менее, была чем-то омрачена. Белое платье. Перед ним стояла Люмин — целая и невредимая. — Ты пришёл, — она сделала шаг ему навстречу. Он чуть не задохнулся от накатившего на него облегчения. Слова не складывались в предложения, мысли путались, внутри всё сжалось от радости — чувства куда более сильного и менее привычного, чем ненависть. Сяо бросился к Люмин и обнял её, крепко прижимая к себе. От неё пахло дождём и чем-то сладким, и он был готов вечность вдыхать этот неизвестный, но такой прекрасный аромат. Люмин что-то говорила, её голос дрожал от слёз, но Сяо не слышал слов — в то мгновение его будто оглушили. Он перебирал её волосы, чувствовал тепло её кожи и мягкую ткань её платья, старался запомнить каждую мелочь, каждую деталь, чтобы доказать себе, что эта Люмин — не выдумка его измученного разума. Что это в самом деле она. Подул прохладный ветер. Люмин коснулась лица Сяо кончиками пальцев. Руки её дрожали, щёки были мокрыми от слёз и блестели в свете полной луны — лишь в то мгновение он услышал, что она говорит. Прости. Невесомые поцелуи на щеках, лбу, носу и один долгий, развеявший все страхи и изгнавший всю тоску — вместо них осталось такой желанный и нужный Сяо покой. Он не знал, что произошло с Люмин и почему она не прислала ни одного письма, но в то мгновение это было не важно. Главное — что она в порядке, а тоска, съедающая Сяо изнутри, наконец-то отступила.