Последний танец

Время шло за считанные секунды, когда она оставалась с ним наедине и бокалом вина. Женщина смотрела на него, якобы не теряя бдительности, но прекрасно понимала, что и он, и она сама потеряли бдительность слишком давно, чтобы заботиться о ней сейчас, но притворяться, будто ты всё ещё начеку было их любимым занятием уже как четыре года. Вечными врагами быть непросто, особенно, если вы оба великолепно знаете, что просто жить без друг друга не можете, но лишь со своей стороны. Но долгое время без встреч с ним заставило её позабыть о ранее любимом лице, которому она каждый раз всё портила и властно улыбалась, радуясь, что смогла насолить ему, хотя он и не особо старался. Округлые глаза больше не пялились на тело тогда парня, желая вонзить туда нож, а холодные руки не прикасались к галстуку, который страстно тянула на себя и била его головой об стол, на что получала удар в грудь, отчего та непроизвольно сгиналась и мужчина на протяжении двух секунд мог делать с ней всё что захочет... Ну или думал так, так что как только кулак приближался к телу снова, она уже набросилась на него и прижимала к стенке, когда била его по лицу. С лица спадали очки, которые поймать не удавалось, а девушка наступала на них со злости и била его головой об дверь, дожидаясь яркой краски, стекающей по дереву. Он старался схватить её за руки, но нога брюнетки упиралась в живот, не давая ему ничего делась. После первой же капли крови она останавливалась, поднимала потрескавшиеся очки и улыбалась, надевая их на его измученное лицо, которое источало стыд от позорного поражения, и по-злому усмехалась. Но прошло уже много времени и рука привыкла к оружию, а не к кулачному бою. Белль давно выросла, а Байрон переехал от неё подальше. О встречах можно было и не мечтать, и всеми усилиями она стёрла из своей памяти злобную, но почему-то крайне милую и искреннюю улыбку, о которой можно было думать вечно и находить всё новые эпитеты. Недавно Эдгар пришёл к лидеру банды и неловко коснулся её плеча. Женщина, уже давно седая и не такая ловкая, но всё ещё занимающаяся бандитством, обернулась на него. На её лице засияла улыбка, а она немного нагнулась. — Чего тебе, цветочек? — как же она любила называть всех, кто младше её хоть на месяц, такими словами. То цветочек, то солнышко, то зайчик... А когда её лучший друг Сэм называл её чём-то подобным, он обязательно огребал ногой в живот и получал недовольный взгляд от лидера. Эдгар, что был всего на пару сантиметров ниже взрослой женщины, посмотрел на неё, всем видом показывая, что в следующий раз он не потерпит такого отношения к себе... Но она знала, что потерпит. В руках у него был какой-то конверт, который он протягивал Старр. Неуверенно взяв его, она на удивление робко поблагодарила его. Что-то ей подсказывало, что письмо или что-то, что там лежало, будет особенным для неё. Женщина быстро разворачивает конверт, словно ничего не боясь, и понимает, что пред её глазами лежит письмо, написанное прекрасным и до жути знакомым почерком. "Белль Старр, я великодушно прошу у Вас Вашего святого прощения за то, что пишу вам это письмо, ведь я более чем уверен, что Вы, милейшая девушка женщина, заняты Вашими важнейшими делами, но я бы хотел передать Вам кое-что. Я попрошу Вас придти сегодня на адрес, указанный на конверте... Это крайне важно, моя дор люб мил крас госпожа Старр. Я буду ждать Вас в полночь, когда свет домов уже не источается, а наверняка доконавшие Вашу светлую душу полицейские уходят по домам... Прошу Вас, приходите. Надеюсь, что Вы будете приятно удивлены." Письмо не вселяло ни страха, ни отвращения: несмотря на то, что подобная манера речи постоянно напоминало женщине о ком-то ранее раздражающем, она чувствовала себя обязанной придти к ожидающему её человеку, чувствуя себя смущённой после таких сладких речей, которые никогда не действовали на неё... И она пришла. Одна, хоть и знала, насколько это глупо. Ну она же никому не расскажет, и всегда сможет удрать от любой опасности, да и не зря её зовут неуловимой и самой опасной преступницей! Холодная августовская ночь явно раздражала Старр, что никогда не надевала одежду с рукавами: пусть и вторая рука будет золотой, чтобы банда называлась 'Две золотых руки', но она всё ещё шла по улице знакомого большого города, взглядом ища, какой банк она ещё не ограбила и магазин не разнесла. Небо было устелено яркими звёздами, на которые она любила смотреть в покинувшей её молодости, о которой женщина старалась не вспоминать, дабы не делать себе хуже и не грустить по утрате ловкости и здоровья, и уж тем более красоты, что никогда её не интересовало, хоть и сама она была удивительно красива в любом возрасте, будь то и пятнадцать, и пятьдесят восемь. Конечно, морщины выдавали, что ей уже далеко не около тридцати, но на вопрос о возрасте она всё равно отвечала "чуть больше двадцати", усмехаясь. Деревья слабо пошатывались от лёгкого ветерка, который также и играл с её волосами, хоть и совсем немного. Иногда она совсем забывала, что являлась не просто взрослой незамужней женщиной, которая находила красоту в простом, а самым что ни на есть преступником, о чем ей напомнил плакат с её лицом, наклееный на столб. Естественно, красовалась большая надпись "разыскивается", которая жалобно умоляла всех помочь найти женщину, а Старр лишь смеялась с них, срывая их или обрисовывая маркером, который иногда брала с собой, пририсовывая себе то усы, то монобровь, и громко хохотала. Иногда казалось, что ей в скором времени исполняется не шестой десяток, а только второй... Или даже первый. Уж слишком по-детски она себя вела, смотря на объявления с собой, что никогда не просили о чём-то большем, кроме помощи. Иногда люди даже использовали её имя, чтобы получить денег, прикрываясь тем, что она их ограбила, на что получали ответ на столбе: "это неправда, я не граблю простых людей!", который иногда переходил в оскорбления и утверждения, что она ни за что не ограбит невинного человека, причем это было правдой. Она никогда не убьёт того, кто не нападает на неё... И наконец Белль пришла к месту назначения, заметив одинокого мужчину, сидящего на лестнице. Он тут же приподнял голову, как услышал шаги, и приподнялся. Женщина же пошатнулась, не веря в то, что это нормальный человек, а не полицейский или попросту ее враг... А через секунду, как только он приблизился, она вспомнила родные сердцу черты лица, о которых давно не мечтала. Белль резко начала проверять, правда ли это и не чудится ли ей, щипая его тело. Это действительно был её давний, первый враг, которого она страстно любила - Байрон Ньюман. Мужчина сильно изменился за тридцать лет, что было ожидаемо, но всё равно смог обратно влюбить в себя женщину с первого взгляда. — Б-бай! — она накинулась на него с поцелуем прямо в губы, словно ни о чем не волнуясь в этот момент. Ньюман тут же приятно удивился и покраснел, но так или иначе прижал её талию к себе, не отпуская. Но взгляд Старр из крепкой любви резко превратился в строгий и серьёзный. — Ты резко уехал куда-то, не предупредив об этом меня, и не возвращался, а спустя тридцать три года я получаю письмо? Байрон, я тебя ненавижу! Громкий шлепок по лицу отразился по улочке. Мужчина потер свою щеку, которая уже подверглась нападению со стороны её золотой руки, которую было нереально остановить, и улыбнулся. — И я рад тебя видеть, Белль. Пройдём в зал. — он взял злую женщину под руку, отводя в совершенно пустой, белый зал, который освещался лунным светом. Всю эту пустоту замещал маленький коричневый столик, на котором стоял патефон, в котором была уже выбрана пластинка. Мужчина отпустил её в свободное плавание, позволяя женщине всё пощупать и потрогать... То есть практически ничего. Ее руки касались патефона и стола, стараясь что-то сломать из давней вражды, но сейчас она почему-то просто не могла разочаровать его полностью, хоть очень и хотелось. Возможно, она попросту когда-то давно запретила себе пакостить невинным людям... Хотя он вовсе не невинен, и оба прекрасно это знали. Оба также знали, как сильно они испорчены и знали про все грехи Белль, что та когда-либо совершала, но во всяком случае она не могла сделать что-то назло. Байрон вернулся к ней ровно таким же, каким и уходил, только, кажется, чуть более спокойным и даже расслабленным, положил руку на талии бандитки и пробурчал на ухо предложение потанцевать в темноте, на что она не могла не согласиться. Мужчина уверенно включил патефон с ранее любимой мелодией Белль, на что она нежно улыбнулась. Мужская ладонь запечатала крепкую женскую в себе, а другая легла на её талию. Оба знали мотив, но не знали танца, но тем не менее танцевали в унисон. Тихие звуки топота обычно не привлекали бандитку, но сейчас это кое-что особенное и более родное, чем могло быть. И как только танец кончился он отпустил ее и поклонился ей в ноги. — Спасибо, Белль Старр, что разрешили мне станцевать с Вами танец... А сейчас я хотел бы дать Вам, невообразимой красоты женщине, выбор. Глупый, но всё ещё выбор. — замялся он. — Убьете ли Вы меня? — Я... Знакомство в школе, когда она отобрала его еду в столовой. Вторая встреча, когда уже чуть подросший он успешно забрал ее деньги. Третья встреча, когда Белль успешно окончила школу и он, на удивление, пришёл на последний звонок, совсем непонятно для чего... И именно с этого момента они стали общаться чуть ближе, а затем это перешло в шуточную вражду... А потом совсем не в шуточную. Посередине диалога они начинали избивать друг друга до лишения сознания и первой крови, а после этого держали волосы проигравшего в туалете, позволяя ему безопасно блевать кровью. И самое страшное, что всё это время она была влюблена в мужчину. В этого милого и любвеобильного мужчину. И сейчас он предлагает закончить их многолетнюю вражду лишь одной вещью: убийством. Убийством не в равном бою, когда они оба были бы мастерами кулачного боя, и это действительно было бы интересно и женщина безоговорочно бы согласилась, а прямое убийство. Это не было из-за того, что ей неинтересно, а из-за глубинных ярких чувств внутри и желания сохранить его живым навеки с ней... Перед ней встал выбор: либо убить любовь всей своей жизни, вонзив кинжал, который она взяла на всякий случай, в грудь, окончив вражду и победив, либо оставить своего врага в живых... Что по кодексу чести банды "Золотая Рука" никогда не являлось решением. Рука женщины потянулась к карману и уже через секунду заставила Байрона мучаться от невыносимой боли. Кровь стекала с груди, а он всё ещё улыбался, чувствуя, насколько ему становится плохо. Ньюман падает на пол, точно зная, что не может спасти себя, и лежит на холодном полу, забрызгивая всё вокруг кровью и мрачно улыбаясь, а Белль не может остановиться. Ей хочется прекратить его страдания, потому, сквозь слезы, которые словно специально выступили именно сейчас, когда она убивает его, она пытается попасть куда-то, где лезвие сразу убьёт его, но вместо этого приносит возлюбленному лишь больше боли. В этот раз музыка опять почему-то играет: вероятно, патефон сработал случайно, и Белль резала тело гомеопата под громкую музыку, которую обожала прежде и слушала по вечерам, пока она рыдает. Патефон забрызган кровью, как и стол, а на ноже появляется все больше и больше крови. Каждый удар становился всё агрессивнее и агрессивнее, и кинжалом она даже может пробить кость, грудную клетку Байрона, захлебываясь в слезах, смотря на то, как он даже не пытается сопротивляться, а лишь издаёт мерзкие звуки смерти, о которых и не задумывалась раньше. — Подохни уже, чмошник! — зачем-то все ещё прилагая усилия для того, чтобы скрыть свою боль, крикнула она. Ньюман, как никто другой, прекрасно понимал, что Белль уже скорбит по нему, судя по слезам. С каждым ударом кинжала он хрипит всё больше, хоть и старается сохранить улыбку, но на лице выражено явное мучение и сожаление о том, что он позволил убить себя так просто, даже не сказав ей то, зачем он приехал сюда, раз уж уехал на столь долгое время. Байрон видит её слезы и по привычке тянет руку, чтобы смахнуть их с лица, но не может даже поднять её с белесого и крайне холодного пола, так и оставаясь лежать. С лица стекла одна скупая слеза, прежде чем он успел прохрипеть что-то про карман и покинуть мир навеки, с такой же добродушной улыбкой, с которой он и приглашал её на танец, который, хоть и шёл около пяти минут, пролетел куда быстрее, чем первое убийство невинного человека. Хоть она и сделала всё, как в кодексе чести, но ни гордости, ни счастья она не испытывает, смотря на труп. Рука Старр сунулась в карман плаща мужчины и нащупала бумажку, которую быстро достала. Бумажка очевидно являлась продолжением той, что она читала сегодня вечером, которую дал ей Эдгар, но вместо этого приятного желтоватого оттенка она была окрашена в ярко-красный. "Моя милая Белль, я знал, что Вы не тронете меня, но я слишком застенчив, чтобы выражать свою благодарность к вам. Я рад, что Вы не убили меня... Я люблю Вас, Белль. Позвольте мне поцеловать Вас и предложить Вам быть вместе всю оставшуюся жизнь." Бумага размывается от слез. Она забирает её с собой и уходит от трупа всё ещё любимого мужчины, и больше не улыбается, а лишь вспоминает его взгляд. Его ещё живой взгляд.