Playing dangerous

Чонгук сидит на холодной лестнице своего нового дома, опираясь об металические перила, пока вокруг стоит гул из голосов, сирен скорой помощи и крики его семьи и семье его мужа. Ныне покойного. Прикрыв веки, омега старается хоть немного успокоиться самостоятельно, ведь парамедик вряд ли подойдёт и предложит помощь. Ни один громила-альфа из охраны не попытался его поднять с холодного камня, слуги, как мыши, разбиты по углам, делают вид, что не замечают, и шепчутся. «Ведьма.» «Такой молодой, а уже вдовец.» «По делом ему, он не наш, жалеть его не станут.» Омега слышит, но молчит, не в силах что-либо сказать. Всё, что было в нём, умерло в этот вечер. Сперва ненавистная свадьба с заносчивым и чересчур гордым альфой, не ставящий желания своего суженного ни во что. Как Чонгук продержался целый день — загадка даже для него. После свадьбы, где все считали своим долгом подойти и лживо улыбнутся, пожелав счастья в личной жизни, молодожёны поехали в свой новый дом, построенный семьей альфы. Чонгук отправился в супружескую спальню переодеваться, но его отвлёк какой-то грохот из соседней комнаты, где располагался кабинет. Вбежав туда, омега увидел то, что хотел бы забыть навсегда: его муж был заколот, как свинья на скотобойне. Крик стоял нечеловеческий, на него сбежались все слуги и замерли, пока Чонгук требовал вызвать скорую и хоть как-то помочь едва дышащему альфе. Но тот испустил свой последний вздох ещё задолго до того, как послышались сирены. Открыв глаза, Чонгук замечает отца, кричащего на кого-то, рядом с ним стоит его папа и семья убитого. Гнилые люди, если уж говорить честно. Кроме денег и власти их ничего не интересует, их сын был точно таким же, за что поплатился. Ему не жаль, мир стал чище на одного заносчивого эгоиста, да и какой смысл жалеть кого-то, если тебя никто и никогда не жалел? Тяжелые быстрые шаги доносятся до омеги не сразу, но по звуку тот догадывается, кому они принадлежат. Крик-просьба папы растворяются в хлёстком ударе пощечины по нежной щеке. Чонгук прикладывает ладонь к пышущему жаром месту, но глаз не поднимает. — Щенок! – ядовито цедит отец, Ким Юнхо. – Неблагодарное отродье, будь проклят тот день, когда я принял тебя в семью! Чонгук хмыкает. Сколько уже раз этот альфа успел пожалеть о принятом решении? А сам омега? Сколько раз он жалел, что его забрали в эту семейку и лишили свободы, заточив в золотой клетке? — Юнхо, пожалуйста, не надо! – к альфе подходит его заплаканный муж, Йен, и берёт того под локоть, смотря жалостливо. – Что о нас подумают? — О нас всё, что можно, уже подумали. Весь Армонд стоит на ушах, гляди сколько журналюг понаехало. – мужчина грубо хватает своего супруга за подбородок, поворачивая голову в сторону, где вспышки камер могут лишить зрения. – Какого хрена их тут так много? – орет на одного из охранников Юнхо. – Разгони их всех к чёртовой матери, не на что тут глазеть! А ты, - он обращается к Йену, сжавшегося под его пылающим ненавистью взглядом, – убери это с моих глаз подальше. Старший омега тотчас подходит к безразлично сидящему Чонгуку и грубо хватает его за локоть, пытаясь поднять. Он с минуту тянет его на себя, но тот не поддается и сидит, словно приросший. — Ты что, плохо расслышал отца? – недовольно шипит Йен. – Взгляни, что ты натворил, отец теперь на тебя злится. — Он будет злится сильнее. – коротко отвечает на выпад омеги Чонгук и замолкает. Йен продолжает шипеть над ухом ядовитой змеей и только причитать нелюбимого сына, обвиняя во всех смертных грехах. Только вот омега давно к этому привык, и ему сейчас невероятно безразлично на то, что ему пытаются донести через угрозы и ненависть. Чонгук до пяти лет рос в любящей семье в уютном доме. Его отец был человеком добродушным, вёл честный бизнес, и на уговоры Чон Юнхо об откатах и нелегале не поддавался. Тогда-то вся жизнь пошла под откос. Отца посадили за якобы неуплату налогов и торговлю наркотиками, а его папа начал пить и очень много курить, что вскоре и повлекло за собой смерть в молодом возрасте. Чон Йен был близким другом их семье, зная, что мальчик осиротел по их вине, забрал под своё крыло. И вот теперь каждый пожинает плоды. Гул голосов возобновляется, когда через ворота проезжает несколько машин, среди которых Чонгук узнаёт ту, в которой он провёл своё лучшее время. Его брат Ким Тэхён выходит из чёрного мерседеса и тут же кидает взгляд на всех. Слуги тут же прошмыгивают в дом, полицейские продолжают работать, пока медики покидают территорию, а Юнхо, заметив сына, просит семью погибшего пройти в дом. Йен молча отпускает локоть Чонгука и идёт внутрь дома, поглядывая на двух альф, готовых вцепится в глотки друг другу. Без лишних слов Тэхён подходит к всё также стоящему Чонгуку и присаживается на корточки рядом с ним. Альфа оценивает внешний вид младшего брата: белый шёлковый костюм, засохшие слёзы на лице, искусанные губы и страх, который он обнажает перед братом. Тэхён осторожно касается костяшками щеки, легонько проводит по ней, видя, как омега судорожно выдыхает. — Прости, что опоздал. Поехали домой? Чонгук кивает в соглашении несколько раз и позволяет альфе помочь ему подняться и согреть в тёплых объятиях. Полиция не пытается их остановить, никто не хочет лишиться жизни. Они доходят до мерседеса и Чонгук садится в открытую для него дверь, когда голос отца разрушает их идиллию. — Что это значит? Этот щенок никуда не поедет! Я запрещаю! От вопля отца у Чонгука закладывает уши. Омега осторожно касается кончиками пальцев руки своего альфы и взглядом своим молит покинуть территорию этого дома. Тэхён молча исполняет его просьбу: он закрывает дверь со стороны Чонгука и, слыша крики в свою сторону, идёт к водительской двери. Они выезжают со двора, и проехав несколько минут по прямой, выезжают на трассу. За ними следует охрана Кима, ни не минуту не отставая. Вливаясь в общий поток автомобилей, Тэхён кидает короткий взгляд на молчаливого Чонгука и отворачивается к дороге. В салоне тепло и всё пропитано запахом хвои — естественным запахом Кима. Омега вдыхает его, пропуская через лёгкие, и прислоняется к стеклу, расслабляясь окончательно. За окном сменяется пейзаж, всю дорогу, проделанную за час, оба молчат. Тэхён видит по нахмуренному Чонгуку, что у того много вопросов, которые мучают его, но не спешит на них отвечать. Машина останавливается у дома Тэхёна. Альфа купил его два года назад, специально для Чонгука сделал его похожим на тот, который был в воспоминаниях омеги. Увидев машину, один из охранников подбегает к ним и открывает дверь омеге, подавая тому руку. Летние ночи ныне холодные, Чонгук быстро направляется внутрь, оставляя позади альфу. Чонгук входит в гостиную, где его встречает служанка, и, поклонившись, оставляет его наедине. В камине догорают ветки, под их треск омега занимает себе место на диване и садится, складывая руки на коленях. Тэхён заходит следом и тут же движется к бару. Чонгук следит за каждым шагом альфы и тяжело вздыхает, откидываясь на спинку дивана. — Тебе стоит принять душ. – советует своим глубоким голосом Ким. – Ты сильно устал за сегодня. — Я хочу поговорить. – вторит ему омега. — Мы обязательно это сделаем, свет мой, – краешком губ улыбается альфа, – но для начала ты должен смыть с себя грязь и запах того мертвеца.– назвать его «его мужем» у Тэхёна язык не поворачивается. Немного поколебавшись, Чонгук поднимается с любимого места и идёт к лестнице, ведущей на верхний этаж в их спальню. Поднявшись, омега снимает с себя костюм и рубашку, оставляя их на полу. Как только нижнее белье тоже остаётся возле сброшенных ранее вещей, Чонгук быстро заходит в душ и, включив его, намыливает тело гелем. Под струями воды он расслабляется и отпускает все кошмары, которые ему довелось пережить за последние несколько дней. Тэхён всё также сидит в гостиной, теперь уже на месте Чонгука, и пьёт коньяк. Он расслаблен, по альфе и не скажешь, что глубоко внутри он чертовски сильно переживает о брате, чье ментальное здоровье сегодня пошатнулось куда сильнее, чем в предыдущие годы. Обернувшись на тихие шаги, он видит своего омегу в своей большой белой футболке. Тэхён оставляет стакан на журнальный столик, стоящий рядом, и хищным взглядом продолжает следить за каждым шагом Чонгука. Когда омега садится рядом с ним, альфа берёт его руки в плен своих, сжимая. — Ты хотел поговорить, свет мой. – нарушает тишину первым Ким. – Спрашивай, что хотел. — Убийство твоих рук дело? – прямо спрашивает, смотря в изумрудные глаза напротив. Альфа молчит, ухмыляясь, а Чонгуку и подтверждения никакие не нужны. По взгляду, ухмылке, касаниям он понимает — Тэхён его спас. В который раз уже. Омега льнет ближе к Киму и позволяет длинным пальцам касаться рёбер под футболкой. Губы Чонгука мажут по шее и скулам, а подобравшись к губам, он слышит чарующий шепот альфы: — Я убью каждого, кто посмеет косо взглянуть тебя, опорочить твоё тело своими грязными руками, сказать нелестное в твой адрес. Мы будем править этим городом вместе, как пара, я объявлю о тебе уже завтра и нас поддержат. Я изменю не один закон ради тебя, стоит тебе лишь указать на него. На твоей шее, – кончиками пальцев альфа проводит по мягкой коже, заставляя омегу судорожно выдохнуть, – будет моя метка, а под твоим сердцем будет мой ребёнок. — Тэхён… – единственное, что вырывается из уст омеги, перед тем, как его губы находят другие. Они сплетаются в страстном поцелуе, в котором ведёт Ким. Омега тянет его на себя, прижимая к себе ближе, и запрокидывает голову, открывая доступ к шее. Клыки Тэхёна вгрызаются в предоставленное место, клеймо своё оставляет и тут же зализывает укус. Чонгук в его руках крупно дрожит и жмётся к альфе, подставляя лицо под поцелуи со вкусом собственной крови на языке.

***

— Что будет дальше? Они всё также лежат на диване в гостиной. Тэхён опирается об подлокотник, подложив руку под голову, а другой прижимает лежащего на нём Чонгука в футболке с окровавленным воротником. Альфа мычит вопросительно, не открывая глаз. — Юнхо, наверное, рвёт и мечет. – пальцем вырисовывает понятные только ему узоры на голой груди Кима. – Его крик до сих пор у меня в ушах стоит. — О нём не беспокойся. – коротко отвечает Тэхён, прижимает светловолосую макушку к сердцу. Юнхо действительно негодует, сидя в своём кабинете, срывается на каждом, кто дышит неправильно. Альфа не может поверить: его наследник выбрал не его, а какого-то омегу, который должен был умереть ещё двадцать лет назад. Йену ещё тогда стоило оставить его у ворот детского дома, но он вернул его, а во второй раз уже десятилетний Тэхён не отдал своего названого брата. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Он пригрел змею на груди, дал ей крышу над головой и держал близко к своему сыну. Он давно заметил странное поведение между Тэхёном и Чонгуком, но старался отгонять от себя странные мысли. Розовые очки разбились стёклами внутрь, когда в один из дней Юнхо вернулся домой пораньше и застал омегу верхом на альфе с искусанными губами, следами-засосами на шее и с помутневшими от похоти глазами. Тогда старший альфа завалил старшего работой и выделил ему сеть ресторанов и отелей. Тэхён сутками пропадал на работе, а в это время Юнхо и Йен спускали всех собак на Чонгука, выливая на него все словесные помои. Какое-то время между «братьями» был холод и Ким-старший не мог этому нарадоваться. Он успел подыскать своему сыну жениха, а Чонгука в это время засватал одному альфе, но планам не суждено было сбыться. Тэхён, узнав о делах отца, избил жениха омеги и сорвал собственную помолвку. И вновь виноватым оказался Чонгук. Недавно Юнхо отправил сына в Европу, чтобы тот разобрался с филиалом своей фирмы. Тут-то так удачно и появились Каны, захотевшие большей власти и богатств. Всё было идеально, Тэхён должен был приехать завтра, но какого-то чёрта он вернулся раньше. Альфа не сомневается, что убийство — его рук дело. Ненависть дурманит разум Юнхо, он своими руками жаждет придушить змеюку и освободить сына от его яда. Но, кажется, слишком поздно. Тэхён бесшумно входит в кабинет отца и ухмыляется представшей картине: Юнхо сидит на своём месте, подперев руками голову. В Армонде переворот, люди Ким Тэхёна захватывают все государственные административные органы, перебивают каждого, кто встаёт на их пути, и устанавливают своих верных людей. — Как поживаешь, отец? – насмешливый голос Тэхёна выводит альфу из себя. — Щенок! – ревёт Юнхо, подлетая к сыну, и замахивается, но ловкая рука перехватывает и сжимает запястье. – Ты совсем из ума выжил! — Я меняю наш город, ему давно пора очиститься от гнили. — Ставя под удар семью? И ради кого, а? Ради белобрысой шлюхи! Кровь в венах закипает. Он едва сдерживается, чтобы не ударить в ответ. Всё-таки перед ним его отец. — Следи за языком. – твёрдо говорит Тэхён. — А то что? – ядовито ухмыляется альфа. — Отрежу тебе язык к чёртовой матери. — Как ты мог? – шепчет отец. — Я люблю его. — Да он пользуется тобой! – вновь кричит Юнхо. – Ты его орудие мести мне! – кулаком бьёт себя в грудь. – Это ведь я посадил его отца, из-за меня его папа спился и рано закончил. — Плевать. – усмехается Тэхён. – Он мой омега, моя жизнь, и ты поплатишься за то, что сделал. Юнхо не успевает и рот открыть, как тело пронзает острая боль. Родной сын убил отца, всадив нож в самое сердце. На глазах у старшего альфы впервые за много лет выступают слёзы, пока в изумрудных глазах напротив горит настоящий адский огонь. С Ким Юнхо покончено. Они свободны.

***

Чонгук сидит в спальне на кровати и пьёт ромашковый чай. За окном медленно садится солнце, окрашивая небо в красный и оранжевый. Кровавый закат опустился на Армонд после кровавого дня. Служанка, стоящая рядом, спрашивает о его пожеланиях, но он отпускает её, продолжая наблюдать за погодой. С утра его сердце не на месте, Тэхён не отвечает на звонки и сообщения, из охраны, оставшейся в доме, никто не знает что с их боссом. Ожидание его медленно убивает. Сигнал автомобиля доносится до окон второго этажа и Чонгук, вскочив с места, сбегает вниз. Тэхён едва успевает закрыть за собой дверь, как омега уже на него накидывается с объятиями. Альфа обнимает его в ответ, крепко прижимая к себе. — Всё хорошо? — Мы свободны. Наш город свободен. Омега радостно улыбается, мажа губами по поцарапанной скуле. Теперь он спокоен. Ему и его малышу ни что не угрожает. Он отомстил за свою семью, прибрав к рукам своего врага, готового исполнять любую его прихоть. Маленький омега вырос и уничтожил врагов, чтобы стать королём. Чонгук улыбается ему, предчувствуя хорошее. Они построят свою империю в Армонде.