Вернувшийся

- В смысле, блт? Он сейчас мне на полном серьёзе предлагает пойти к Полине, говоря, что это поможет мне разобраться со зверями? Если бы я мог видеть своего друга, то сейчас я смотрел бы на него, как на дебила. Но видеть я его, к сожалению, не мог. Поэтому ограничился тем, что поинтересовался у него, когда он в последний раз ездил к мозгоправу. - Не смешно, Антон, - мрачно сказал Робху, - я серьёзно. Помнишь амулет, сделанный из когтя, который она хотела тебе подарить, а ты, дурак, отказался? Так вот, этот амулет был сделан лет триста назад из когтя самого Хозяина леса и представляет собой мощный оберег, защищающий хозяина от физических и в некоторой степени ментальных воздействий. Это не панацея, конечно, но толк от этой штучки есть. Как он попал к Поле, сказать со стопроцентной уверенностью не могу, скорее всего, по наследству. Если у них есть такие амулеты, значит, они точно не лыком шиты. Дед у неё, по крайней мере, знает гораздо больше, чем говорит. Хитрый старый прохвост. - Ладно-ладно, убедил. Пойдем к Полине. Я поднял голову вверх, на ночное небо. Ни звёздочки, ни огонька. Пустое, чёрное как смоль небо. На нос упала снежинка. Потом ещё одна. Вскоре вокруг меня кружились целые хлопья слипающихся в комки снежинок. - Снегопад, - задумчиво сказал Заяц, - останешься здесь – превратишься в снеговика. Ещё один аргумент в пользу Полины. Я заспешил, похрустывая снегом, по главной дороге в сторону Полининого дома. Желания оставаться на улице у меня не было. Однако, с другой стороны, меня донимали сомнения в правильности того, что я делаю. Полину впутывать во всё это не очень хотелось. Даже не так, очень не хотелось. Она и так из-за меня и Ромы намучилась. Хотя, с другой стороны, я единственная преграда на пути зверей к обретению Зайчика. И если они всё-таки завербуют Артёма, то всему посёлку кранты. И родителям, и оставшимся немногочисленным друзьям. И Оле с Полиной. Я сжал кулаки. Выбора не было – мне нужна помощь. Наконец я увидел его, старый дом, дом Морозовой. Я был там всего один раз и там в последний раз увидел Полину. Как я мог тогда оставить её одну? Она всегда помогала мне, когда я нуждался в поддержке. Но когда ей самой нужна была помощь, когда она в первый и единственный раз показала мне, что также беззащитна против ударов жизни, что сделал я? Я ушёл от неё, сославшись на маму, бросил в тот момент, когда она больше всего нуждалась в моей поддержке, оставил одну, а ведь я понимал, что это последнее, что нужно делать в такой ситуации. Как я мог так поступить?! Я подошёл к окну её комнаты и заглянул внутрь. Во внутренней обстановке ничего не изменилось. Джоанна мирно посапывала на пианино. На стенах всё также висели плакаты музыкальных групп. Полина сидела за столом и читала. Я с тоской заметил, что она похудела и осунулась. Огромные мешки под глазами дополняли картину. Однако, несмотря на горе, постигшее её, она осталась той же опрятной и красивой Полиной. Волосы были аккуратно расчесаны и приглажены. Наверняка они всё также пахнут ежевикой. - Слышь, мечтатель, завязывай соплями любви и раскаяния истекать, - оборвал меня сварливый голос Робху. - Мы тут уже полчаса стоим. Такими темпами утро начнётся. - Хорошо-хорошо. Просто я задумался. - Да я уж понял. Я обогнул дом и подошёл к входной двери, около которой намело неслабые сугробы. Подошёл к двери и остановился в нерешительности. - И что теперь делать? - Стучать, - подсказал Заяц. - Дверного звонка я не наблюдаю. Я поднёс кулак к двери и остановился, не решаясь дотронуться до старого, но крепкого дерева. - Мать твою, да что с тобой сегодня, тормоз, - заорал дух. Похоже, я его всё-таки взбесил. - Ты что, не можешь в долбанную дверь постучать? Просто поднести свой сраный кулачок и пару раз сделать тук-тук. Это что, так сложно? Если ты сам не постучишь, это сделаю я. Давай, собери жопу в кулак и постучи. Я в тебя верю. Слова Зайца ускорили процесс. Я поднёс руку к двери и постучал. - Ура! - заорал счастливый Робху, - свершилось. Срань господня, наконец-то. "Тихо благодарит всех своих заячьих богов" - Ждём? - Да, конечно. Только инвиз сними. Я провел рукой по глазам, как бы смахивая налипшую пелену. В коридоре послышался тихий шорох. - Отлично. Теперь ждём, когда откроют. Ты не мандражуй, всё пучком, - попытался он успокоить меня. Но было уже поздно. Меня накрыла волна беспокойства. Как Полина отреагирует на меня живого? Может, закричит в ужасе и захлопнет дверь перед моим носом? Или заплачет и бросится на шею? А может, невидящим взглядом посмотрит на меня и скажет что-то на подобии: "Ну вот. Опять Тоша мерещится"? А может, выйдет и не Полина. Может выкатиться Харитон, и что тогда? - Скырлы, скырлы, скырлы, - дико заорал Заяц, который, как всегда, сволочина такая, считывал мои мысли. - Ха ха, не смешно, - мрачно оборвал я его. Кто-то стоял около двери с внутренней стороны и тщетно пытался понять, кто стоит на улице. Тщетно. - Кто там? - немного напряжённо спросили за дверью. Это был голос Полины! - Блин, скырлы, скырлы отменяются, - обреченно вздохнул Заяц. - Полина, это я, - еле слышно сказал я, подходя к двери. - Кто «я»? - спросила она испуганным голосом с крохотной долей насмешки, - «я» бывают разные. - «Я», значит «я», Антон, - спокойно ответил я на манеры знаменитого Михалыча. За дверью всё затихло. Не было слышно ни скрипа досок, ни дыхания Полины, ничего. После моего ответа дом будто вымер. - Кто бы ты ни был, - казалось, спустя вечность раздался глухой голос из-за двери, - глупый шутник или неадекватный маньяк, уходи. - Полина, я серьезно, - в отчаянии крикнул я, - ты не узнаешь мой голос? - Я не верю, - тихо ответила она, - ты погиб год назад. Ты должен лежать под землёй. Ты просто не можешь быть живым! - Могу, как слышишь, - скептически ответил я. - Поль, просто поверь. В доме вновь воцарилось молчание. - Надо было днём приходить, - заметил Робху. - Ночью ты реально на восставшего похож. Ну всё, похоже, она ушла. - Я не слышал скрипа половиц. - Значит, не ушла. Стоит тут за дверью, прикидывает шансы на выживание. Прошло ещё пять минут. Дом молчал. Потом ещё и ещё. Никого ответа. - Они там что? Уснули что-ли, - заорал, наконец, взбешенный Робху. Я ещё поспать надеялся, вообще-то. Ещё пять минут и я беру тело под контроль и вышибаю дверь нахуй. Словно почувствовав исходившую от духа угрозу, дверь открылась. На пороге стояла Полина, одетая в домашнее. Стояла и смотрела на меня, бледного, в рубашке и брюках. Снегопад уже успокоился, и теперь лишь редкие снежинки падали, кружились и сверкали в лучах выглянувшей луны. Они ложились новым слоем на крышу дома, залитую лунным светом дорожку, оседали на моих плечах, запутывались в переплетениях причёски и цеплялись за ресницы. Мы стояли и смотрели друг на друга и, казалось, могли смотреть так целую вечность. - Я верю, - прошептала наконец Полина. А снежинки всё падали и падали вокруг нас.