Idiots get sick sometimes too

— Что с тобой? — Кевин нахмурился, сканируя Нила глазами, как только он зашел на кухню. Дэй сидел на одном из удобных стульчиков, поедая безвкусные зеленые листья. Живот Нила взбунтовался при виде этой картины; он не мог терпеть овощи, и уж тем более салаты. Уживаться с Кевином в одном общежитие было сложно. Нил был слишком сосредоточен на том, чтобы удержать содержимое желудка внутри, но в конце концов, вспомнил заданный вопрос. — Эм, ничего? — Джостен плюхнулся напротив него, стараясь не вдыхать запах этого гребаного базилика. Кевин нахмурился сильнее, его рука вскинулась вверх и прислонилась ко лбу Нила. Нил недоуменно замер, чувствуя, что начинает глупо косить глазами, пытаясь посмотреть на ладонь Дэя. — Какого хрена ты делаешь? Кевин убрал руку, недовольно его разглядывая. Нил делал то же самое в ответ. Нахмуренный взгляд и катастрофически взлохмаченные волосы Кевина (Нил не стал бы к этому цепляться, ведь у него самого волосы длиннее, и на голове у него дела, вероятно, обстояли еще хуже), вместе выглядели смешно. — У тебя температура, — Нила посетила мысль, что человек чисто физически не способен хмуриться так сильно, но Дэй свел брови еще сильнее. Странно, что у него еще морщин на лбу не было. Теперь Нилу казалось, если он сделает так ещё раз, его брови точно налезут на глаза. — Ты не пойдёшь на тренировку. — Нил открыл рот, намереваясь запротестовать, но Дэй твёрдо (но на удивление не сурово) перебил: — Лучше, чтобы ты сейчас отлежался и завтра пришёл, а не вырубился посреди поля и лежал пару дней с обострением, потому что ты — упрямый осел. Нилу не понравилось это прозвище. — Я выходил на поле со сломанными рёбрами, — проинформировал Нил, морщась. Горло ощущалось так, словно по нему долгое время терли наждачкой. Но что такое температура? Может, её вообще выдумали. — Ты хотел услышать «вау, молодец» или что? Нет, Нил хотел проткнуть Кевина вилкой, которую Дэй держал в руках, но он решил не говорить этого вслух. Кевин поднялся, сунул грязную тарелку в раковину, не заботясь о том, чтобы её помыть, и снова приблизился к столу. Это просто смешно. Он не будет пропускать тренировки через температуру. Нил бегал со сломанными рёбрами, с пулей в боку, и держал клюшку в руках, когда был избитым до смерти, а также оставался жив с парочкой потерянными литрами крови и ранами, с которыми обычно не выживают. Он не умер от болевого шока, хотя как минимум пару раз был к этому близок. Так что Нил мог, блять, справиться с какой-то там температурой. Если температура вообще у него была, а не Дэй просто наелся своих листьев и теперь бредил. Может, как раз таки это у Кевина была температура. Нил вздрогнул, когда до его плеча дотронулась рука. — Просто… позвони Эбби и вали спать. И не смей бегать. Нил был готов ответить что-то язвительное, чтобы Дэй не говорил с ним, как с ребенком, и не указывал ему, что делать, потому что, если Нил захочет пойти на пробежку, он пойдёт на пробежку, но горло сжалось в болезненном спазме, а когда он вернул себе возможность говорить, за Кевином уже захлопнулась входная дверь. Нил опустил голову на стол, слишком обижен на то, что между ним и тренировкой снова стояло препятствие — в этот раз в виде его дерьмового организма. Лежать на кровати было бы приятней. Поднявшись со стула, Нил поплёлся в комнату и плюхнулся на матрас животом вниз. Мгновенно пожалел, что сделал это так резко, когда в голове вспыхнула резкая боль, а перед глазами заплясали чёрные точки. Нил нащупал телефон на прикроватной тумбочке, быстро написал Мэтту, чтобы тот сообщил об отсутствии Нила на парах, и не волновался, в случае чего, когда не увидит Нила на тренировке. Он не собирался звонить Эбби, не желая тревожить её по пустякам. Его голова легла на подушку, и он почувствовал себя крайне уставшим. Нил в порядке. Он отоспится, и почувствует себя лучше.

***

Нил не чувствовал себя лучше. Он чувствовал себя так, словно его от штата в штат протащила по дороге огромная фура. Горло буквально горело от боли. В лёгкие словно налили воды. Глаза были близки к тому, чтобы выпасть от давления. Голову пронизывали импульсы боли с каждой секундой. Именно так должны были ощущаться настоящие мучения. Он проклинал скулёж, который вырвался из него, пока он поднимался с кровати. Доплестись до кухни стоило ему больших усилий. И как минимум двух синяков. Нахрена ставить так много мебели?! Мама, когда он болел, что было очень редко, давала ему много тёплой воды и без остановки повторяла, что болеть нельзя, нельзя, нельзя. Так что Нил, без понятия, как совладать со своим организмом в таких ситуациях, сделал то, что делала его мама — сделал себе горячий чай и мысленно повторял, что болеть нельзя, нельзя, нельзя. Горячая жидкость обжигала горло. Нил поморщился. Медленными глотками он допил содержимое до половины. Тепло согревало его изнутри, но этого казалось слишком мало, и ускользало это чувство чрезвычайно быстро. Он поставил кружку обратно на стойку. Пальцы сильно подрагивали, тело дрожало. Комната почему-то кружилась, и Нил ощущал себя отвратительно бессильным, потому что, чёрт возьми, никак не мог заставить её остановиться. Босые ноги зашаркали по полу. Он — с божьей помощью — еле дошёл до шкафа с одеждой. Выудил оттуда свои шерстяные носки — носки Эндрю — и тёплую, чёрную кофту — кофту Эндрю. Натянул мягкие вещи на себя, потому что ему всё ещё было до чёртиков холодно, и он задавался вопросом, не умрёт ли он от обморожения, но вдруг вспомнил, что роль королевы драмы принадлежала вовсе не ему. Тёплая одежда не помогла. Почему ничего не помогало? Секунда, и он ощутил под собой холод от пола. Если бы его спросили, каким образом он оказался лежащим на полу, Нил не смог бы объяснить. В любом случае, стоять на ногах — занятие слишком переоценённое. Какого чёрта его конечности были такими тяжёлыми? Словно к ним привязали гири, и… … И, конечно же, Эндрю нужно было вернуться именно в этот момент. Нил не хотел знать, как он выглядел в тот момент, свернувшись калачиком на полу. Они смотрели друг на друга примерно вечность, прежде чем Нил решил заговорить первым. Эндрю не из тех, кто начал бы разговор первым или даже его поддержал, поэтому это был его шанс выкрутиться. — Почему ты не на тренировке? — спросил Нил, пытаясь сохранить голос ровным, хотя это крайне сложно, когда грудная клетка отказывалась работать. Эндрю был на раннем сеансе у Бетси, а затем должен был быть на корте, но каким-то чудом, он появился тут. Смотрел на Нила пристальным взглядом, под которым он чувствовал себя слишком маленьким и уязвимым. — Почему ты не на тренировке? — потому что Кевин меня забраковал, вот почему, почти ответил Нил. Игра «кто первый прожжёт дыру взглядом» продолжалась некоторое время, пока Эндрю не кинул в него ужасное и лживое обвинение: — Ты заболел. Нил был возмущён. — Нет. — Нил. Эндрю, прислонившись к стене, уставился на него, словно Нил — отставший в развитии человек, а Миньярду приходилось с ним возиться. Нил шмыгнул носом. — Я… Я не болею. — И это самое честное, что он мог сказать. Он правда не болел. Эндрю вздохнул. — Значит, ты на полу по собственному желанию? — громадные черные ботинки зашаркали по полу. У Нила было слишком размыто перед глазами, но он видел, как Эндрю ступал ближе. — Да. Вот проснулся на кровати и решил, что там не так удобно, поэтому лёг тут, — он проморгался, но зрение чётче не становилось. Волосы падали на глаза, ни капли не помогая. Берцы Эндрю оказались у него прямо перед глазами, и Нил повернул голову; Миньярд сидел перед ним на корточках, и впервые за долгое время Нил не мог понять, что отражалось в его глазах. Эндрю втянул воздух еще раз — теперь шумнее. — У тебя гипервентиляция началась или что? — задал вопрос Нил. У Эндрю или правда началась гипервентиляция, или он так просто показательно вздыхал, словно чтобы показать — идиотизм Нила уже в край его задолбал. — Замолчи. — Одна рука — такая чертовски теплая — оказалась на запястье Нила, другая — приподняла за плечи и потянула на себя. Нил невольно заметил, что тепло от кожи Эндрю грело лучше, чем любой горячий чай или байковая толстовка. Нил не раз видел, как Эндрю качался в тренажерном зале, поднимая тяжелые штанги, но то, с какой лёгкостью Миньярд, обхватил его, поднял и усадил на диван, заставило его приглушённо ойкнуть. Диван был мягким, приятным. Нилу так захотелось спать. Он неконтролируемо клонился впёред, и ему казалось, что он сейчас упадёт и… Что-то коснулось его живота, укладывая обратно. Голова дотронулась до подушки и каким-то чудом он уже лежал на боку, прижимаясь щекой к ткани, излучающей тепло. Глаза закрылись сами по себе, и это был идеальный момент, чтобы поспать, так что Нил не мог его упустить.

***

Следующие пару часов — дней, годов, веков? — он то просыпался, то проваливался в лихорадочный сон. Он смутно помнил, как ему пытались впихнуть какое-то вонючее вещество, и то, как отпихивался от него. Он слышал треск блистеров и очень красноречивый мат на французском. В какой-то момент он почувствовал, как его снова тянули на себя, заставляя подняться на ноги. Это казалось такой непостижимой задачей для его ватных ног. Он слышал голоса. Обеспокоенный и грубый — Кевин, встревоженный и мягкий — Эбби, равномерный и тихий — Эндрю. Эндрю? Тихий голос Эндрю, шепчущий ему что-то на ухо. Нил не мог разобрать слов. Всё, что он был в силе осознать — тёплое дыхание у себя на коже и сильные, мозолистые руки, поддерживающие его за плечи. Движение. Нил чувствовал, как опирался на Эндрю. Он чувствовал, что мог опереться на него. Ощущение горизонтальной поверхности под спиной. Нил не мог понять, открыты ли у него глаза. Веки были слишком тяжёлые. Вкус во рту такой, словно его прополоскали ядреным антисептиком. По другому Нил не сказал бы. Он обвинит в этом Эбби позже — вероятно, это она всё-таки подсунула ему что-то. Нил услышал странный звук, похожий на хныканье, и с опозданием понял, что это вырвалось из него самого. Он услышал тихое «спи», и посчитал, что спорить не имеет права. Он уснул, ощущая, как тёплые пальцы сжимали его ладонь.

***

Нил проснулся, вздрагивая. Первое, что понял Нил, — ему больше было не так холодно. Второе — перед глазами уже не плясали бесконечные чёрные точки и зрение вроде как вернулось. Третье… … Он чувствовал себя так, будто находился в коконе. В большом, теплом коконе. Нил надеялся, что это одеяло, а не огромный паук словил его в свою паутину и собирался его сожрать, и… И четвертое — глаза Эндрю пристально наблюдали за ним, пока мозг Нила пытался понять, что делать, если тебя собирался сожрать паук-мутант. — Ты всё ещё не болен? — тихий голос прервал поток его бессвязных мыслей. — Нет, — Нил прочистил горло, когда Эндрю красноречиво на него уставился. — Я в порядке. — Нил. — В порядке-е, — возможно, он не станет обвинять Эбби, но только потому, что его горло болело уже не так сильно. — Ты был в полусознании, тебя трясло и ты замерзал одновременно. А также отпихивался от любых лекарств, и швырялся блистерами, поэтому Эбби пришлось тебе их вколоть. На диване осталось пятно от сиропа, который ты опрокинул, размахивая конечностями. — Ровно выдал Эндрю. Нил не знал, когда в последний раз Эндрю говорил так много за раз. И словно этого было мало, он добавил: — И ты укусил Кевина, когда он пытался тебя удержать. Нил не помнил ничего подобного. — Не было такого. Эндрю снова очень многозначительно на него зыркнул. Почему его взгляды заставляли человека усомняться в своих умственных способностях? — Я в порядке. Хватка на его волосах — когда рука Эндрю там оказалась? — усилилась, и слегка потянула за прядь. — Правду, Нил. Настала очередь вздыхать Нилу. Эндрю ждал от него правды. — Голова всё ещё немного болит. И горло, но уже меньше. И, возможно, живот немного побаливает. И уже не так холодно. — протараторил он. Правда звучала слишком жалко, поэтому Нил добавил: — Но. Я в порядке. — А я — самый жизнерадостный человек на планете, — из уст Эндрю прозвучавшее было до смешного нелепым. — Я всегда это знал, — только сейчас Нил обратил внимание, насколько близко они лежали друг к другу. Вместе. В кровати. В кровати Эндрю. — По-твоему, 39.8 — это нормальная человеческая температура? — Люди разные бывают. — Нечего цеплять на каждого одинаковые ярлыки, подумал Нил. — Надо было оставить тебя валяться на полу. Нил издал сухой смешок. Конечно, Эндрю мог. Но никогда не стал бы. Нил зевнул. Разговор невероятно его утомил. Дыхание замедлялось, глаза закрывались, несмотря на усилия Нила держать их открытыми. Он почувствовал, как Эндрю мягко перебирал его спутанные волосы и спустя пару секунд выдал ещё одно тихое «спи». В следующий момент Нил уткнулся во что-то мягкое и приятное, что, вероятно, было территорией между ключицей и шеей Эндрю. Эндрю позволил ему это сделать, не убирая руку от его волос. И, ладно, если иногда болеть означало, что это будет сопровождаться мягкими прикосновениями Эндрю к его волосам и возможностью уткнутся тому в шею, то, возможно, Нил был не так уж и против.