Первое испытание, или Возвращение зажигалки Польпо

- Вот, как-то так. - Ты серьезно? Летающие равиоли? - Джорно завороженно слушал мой рассказ и улыбался. - Клянусь, так и было. - А при мне он ел пиццу размером с ковёр! А ещё откусил и проглотил свои пальцы. - Мерзость какая. Это мерзее, чем индюшиные кости. Как думаешь, почему этот жирный застрелился? - Кто знает... Почему-то мне кажется, что Джорно был как-то причастен к смерти Польпо. Но даже если так, вряд ли он в этом признается даже мне. И на самом деле уже не важно, почему это произошло. Возможно, он когда-нибудь сам расскажет мне об этом. - Миста... Что теперь мы будем делать? - В смысле? - С одной стороны, я хотел бы, чтобы за приём новобранцев теперь отвечал ты. И придумал бы новое задание и, возможно, более гуманный способ пробуждения стандов. Стрела у нас есть. Кроме нас с тобой и Польнареффа о стреле никто не знает. - А с другой? - А с другой стороны, наша власть ещё не настолько сильна, чтобы я мог позволить себе окружить нас пользователями стандов. - Может, и не надо пока? Будем отслеживать новых станд-юзеров и следить за их действиями на всякий случай. И ещё, Джорно... - Что? - Ты говорил мне про японца, Коичи Хиросе. Я бы на твоём месте обязательно его разыскал. - Точно. Я обещал рассказать про Коичи. Или в другой раз?.. Я подошёл к окну и отодвинул штору. За окном уже начинало смеркаться. За разговором мы и не заметили, как пролетел вечер. - Нет, расскажи про Коичи сейчас. - Не поедешь домой? - Нет. - Тогда подожди минутку... Джорно вышел из гостиной и вскоре вернулся с небольшим подносом, на котором были бутылка вина, два бокала, сыр и фокачча. - Я подумал: раз уж мы не собираемся спать, почему бы не продолжить так, - Джорно улыбнулся и поставил поднос на стол. - Если что, у меня есть ещё две бутылки. - О, благодарю, босс! Странно, что мы ведём такие беседы на трезвую голову. Знаю: опять мы будем пить всю ночь и рассказывать истории. Сначала это будут истории о наших приключениях, потом перейдем к ностальгическим воспоминаниям и плавно дойдём до обсуждений наших мыслей и чувств, и тут, вероятнее всего, я опять нарассказываю Джорно о себе таких вещей, о которых в трезвом состоянии мне и вспомнить стыдно. Но Джорно меня спокойно выслушает, а утром будет вести себя так, словно я ему ничего такого не говорил. За это я и люблю Джорно.