Crimson witch

      Солнце пробиралось сквозь пурпурные, непросвечивающие занавеси небольшой комнатки. У окна стояла двухспальная кровать, возле которой с обеих сторон находились тумбочки со всякой мелочью: стакан воды, магический светящийся камень, поддерживающий постоянную тёплую температуру, пару книг и таблетки... Пенелопа лежит с бледным, словно чистый белый лист, лицом. Тяжело дыша, она измученным из-за бессонной ночи смотрит на ухмыляющуюся горничную. Тело горело, выступал холодный пот, а сама девушка захлёбывалась в собственном кашле и соплях. По виду девушки можно было бы сказать, что она на грани смерти, однако это простуда, которая каждый раз тяжело сказывалась на Пенелопе. На долю мгновения девушке хотелось кричать, позвать кого-то на помощь, чтобы получить в очередной раз хоть толику внимания, однако пусть и в помутневшем состоянии, но она отогнала эту невинную мысль. Любую простуду юная леди переносила в одиночестве, единственным её компаньоном всегда были книги, однако даже сейчас и грамма удачи не на её стороне. Сейчас Пенелопа не в силах не то что встать, она не способна спокойно дышать. Каждый выдох сопровождался хрипом и кашлем. Эккарт лежала на кровати, укутанная словно гусеница в кокон. Дышать ей тяжело, частый громкий и страшный кашель разносился по комнате, однако её горничной, что "преданно" стояла у двери, игнорировала. Только вчера она преспокойно ходила по поместью и радовалась, что на удивление у неё всё хорошо, как уже на следующий день она слегла с болезнью. Сглазила. Затуманенный взгляд прошёлся вдоль комнаты девушки, остановившись на рабочем столе, где в данный момент лежала открытая книга по истории соседних государств, которую она с таким упоением читала. Так же на столике стоял такой же светящийся камень, как и на тумбочках у кровати, рядом с камнем стоит чернильница, а в приоткрытом ящике, как обычно, лежит её фиолетовая перьевая ручка. Рядом со столом стоит большой шкаф, а левее, ближе к окну, зеркало в рост. Недалеко от кровати находится туалетный столе с духами и другими средствами ухода за собой. Пустой уставший взгляд вновь переметнулся на горничную, которая до сих пор стоит у дверей помещения. Пенелопу мучает жажда, уж слишком душно ей казалось в помещении. А Эмили, так зовут горничную, она не попросит о помощи. За эти четыре года она поняла, что для всех обитателей поместья она будто бельмо на глазу. Герцогиня с огромным трудом и не без ошибок, смогла приподняться на локтях. Положив свою хрупкую спину на заднюю часть кровати, трясущимися руками Эккарт тянется стакану с водой. Казалось бы, вот, совсем чуть-чуть и она сможет сделать заветный глоток, как вдруг резкий и совершенно неожиданным движением она опрокидывает стакан с водой и тот разбивается о пол с громким звуком. От неожиданности и до этого погруженная в свои мысли горничная подпрыгивает на месте и устремляет взгляд на источник звука. Рука Пенелопы бессильно опустилась на кровать, а сама она была готова расплакаться из-за собственной беспомощности. Эмили раздражённо цыкнула языком и направилась к постели, собирать осколки. Остановившись у ложе своей леди, горничная уже было открыла рот, чтобы отчитать её, как дверь в комнату мгновенно открылась: — Что за шум вы тут устроили? — в дверях помещения стоял высокий парень, чьи волосы были оттенка распущенной сакуры. Второй сын Эккарт — Рейнольд и тот, кто больше всех ненавидит Пенелопу. Укоризненно осмотрев комнату и поняв, что беды нет, его взгляд переместился на сводную сестру. Она же в свою очередь смотрела на него удивлённая и почти не моргая. Дыхание парня прервалось, а глаза округлились. Она была словно неживая. — Какого... Фальшивка, что с тобой?! — "Фальшивка" - особое обращение парня к ней, указывающее на её статус и кем она тут является. Так же это слово говорит о том, что парень её не признаёт как сестру. Рейнольд мгновенно сорвался с места и подбежал к девушке. Стальной хваткой схватил её за плечи и слегка потряс, она на этот жест лишь издала глухой кашель. — Почему нам не передали, что Пенелопа больна? — на этот раз гнев был устремлён на Эмили, которая неподвижно стояла и смотрела на происходящее. — Стража! Уведите её отсюда и позовите кто-нибудь отца и лекаря! Горничная издавала громкие крики и возгласы, мол: "Это не я!", но старший брат девушки не слышал и половины того, что ему кричат. Он обескураженно смотрел на хрипящую девушку, что камнем лежала на промокшей от пота кровати и с "рыбьими глазами" смотрела на него. Рейнольд взялся за спинку недалеко стоящего стула и подставил его себе у кровати. Как бы он сейчас не отрицал, ему не хотелось видеть её такой. Сколько они знакомы, в воспоминаниях Рейнольда Пенелопа всегда была энергичной и высокомерной, сейчас же он впервые видит девушку в таком состоянии - словно обмякшая от воды кукла. В данную секунду, она была столь хрупка, что казалось, будто от одного касания она разобьется на миллион осколков. Он никогда её такой не видел. Странно смотреть на человека, что так гордо вёл себя при всех и так слабо, пока он один. «А она хоть раз по-настоящему жаловалась?» — невольно всплыл вопрос в голове второго брата. — «Единственные жалобы, которые я слышал от неё, так это те, что устаревшие украшения и давно немодные наряды заполонили её спальню». Никогда в голове парня не вставал вопрос: “Как она себя чувствует?„ Через минуту прибежали, да, именно прибежали герцог и семейный доктор. У обоих на лице были шок с примесью удивления, волнения и страха. Девушка даже удивилась, увидев их всех таких. "Они правда волнуются?" Мёртвый взгляд Пенелопы устремился на них. Она не поздоровалась, не смогла, сил не было, хотя на её собственное удивление - хотелось. Это не первый раз, когда она себя так паршиво чувствует. Скоро всё пройдёт. Но... если появилась такая возможность и прибыл даже герцог, то... Позволь хоть раз испытать семейное тепло и увидеть, как за тебя переживает родня.

❧❧❧

После тщательного осмотра, выяснилось , что это обычная простуда. Никто не ожидал, что девушка так тяжело переносит даже такую болезнь. Тем не менее, бледность с лица Герцога никуда не ушла. — Надо же... какое счастье. — прошептал герцог. Мужчина еле стоял на ногах, но радость того, что его, пусть и не родная, но всё же, дочь не больна чем-то смертельным, помогает ему держаться и не подавать виду, что тот устал. — И когда она поправится? — поинтересовался Рейнольд, пустыми глазами смотря на пол. Локти его уже как час покоились на коленях, а руки он держал на затылке. — Точно сказать я не могу. По госпоже видно, что она плохо питается, а это уже говорит о том, что до выздоровления ей долго. Так она ещё и простуду сейчас переносит так тяжело. Конечно, было бы хорошо, если бы мы могли следить за её рационом питания и чтобы она после каждого приёма пищи пила таблетки. Но если вспомнить, что сказал молодой господин по поводу её личной горничной, то смею предположить, что и вся остальная прислуга будет смотреть на госпожу сквозь пальцы и не заботится о ней. Я могу о ней позаботиться, но у меня и без этого работы много, Вы сами понимаете, герцог. — наконец закончил на выдохе Грегори, кладя всё необходимые лекарства на тумбочку.       Что-то в словах врача было такое, что заставило Рейнольда и его отца серьёзно задуматься. Юлиан явно что-то упустил... — Я могу сама о себе... позаботится, кха-кха! — проскрежетала Пенелопа, прежде чем у неё опять случился приступ кашля. — Дура, да ты встать нормально не может, какое может быть я сама!? — вставил свои пять копеек Рейнольд, а после уже обратился к доктору, — В последнее время у меня довольно много свободного времени. Я могу позаботится о ней. — Что ж. Давайте обо всём договоримся в коридоре. Пациентке нужен отдых.

❧❧❧

Спустя примерно пятнадцать минут в комнату зашёл один только Рейнольд и присел на его, теперь излюбленный стул. Парень сам не понимает, почему решил так поухаживать за нелюбимой сестрой, просто в голове всплыл мутно знакомый момент, будто подобное уже случалось, но с точностью да наоборот. Будто маленькая Пенелопа заботилась о нём, только у того был перелом ноги. Ах да, такое действительно было. Пенелопа начала возиться в кровати, а после тихо, почти неслышно прошептала имя своего брата: — Рейнольд... — Я здесь. Что такое? — парень напрягся, ожидая услышать любую просьбу. — Решил заделаться хорошим старшим братом? — она тихо-тихо посмеялась, — У тебя не получится, уже поздно... Глаза Эккерт округлились. Он уже слышал эту реплику. Встав с места, он заглянул в лицо Пенелопы. Оно источало гримасу боли, но не физической, а моральной. Он вспомнил. Он говорил такое. Он ранил её. Он от неё отвернулся. “Пенелопа, решила заделаться хорошей сестрой? Можешь не стараться, У тебя не получится. Поздно„. Это был последний раз, когда он обратился к ней по имени. — ... Доктор сказал тебе больше отдыхать. Поговорим об этом, когда ты поправишься, Пенелопа. — виновато произнес он, опустив взгляд на свои сапоги. Пусть он и сказал это, но всё же он не знает что он ей тогда скажет.                   Хнык..!       Со стороны девушки послышался приглушенный плачь. — Я ненавижу тебя..! Ты хоть знаешь как сильно тебя ненавижу!? И люблю... Я так хотела всё это время считать Вас своей семьёй! — голос срывался на крик, она почти задыхалась от своих слёз. . . .