Запутавшись в алых нитях

       Эва не могла поверить своему счастью — наконец у неё полноценный настоящий заказ! И не внеплановый, тайный от наставника, а сам Реммао взял на себя ответственность и свел Эву с заказчицей. Все дело было в том, что она уже это делала, а в Фивах требовалось начинать потихоньку, не лезть на рожон. Конечно, наставник не мог знать, что Эвтида в самоволку и второй раз проникала в чей-то сон, так что он нервничал, даже подумывая, что Дия подходит на эту роль лучше.        Но нет, Эва была даже слишком уверена в себе, видимо, в Фивах много девушек, что без разбору влюбляются, а потом мучаются от безответной любви. Для Эвтиды вообще стало какой-то обыденностью проникать в чужие сны, так что если раньше она и задумывалась о некромантии, то сейчас, чувствуя легкость перед работой, знала — её путь связан со снами.        — Все запомнила? — уже в десятый раз повторял одно и тоже Реммао, хотя Эвтида ещё в первый его не слушала. — Её зовут Софи, дочь одного из конюхов. Не снимай маску ни на мгновение. Если почуешь неладное — уноси ноги.        — Да знаю я, знаю, — отмахнулась девушка. — Все, не маячь перед глазами стражников. Уходи. Дорогу обратную-то я точно найду!        В какой-то момент Эве даже показалось, что наставник заплачет от гордости, но он лишь взмахнул полями накидки, растворяясь в темноте. Где-то послышалось лаянье проснувшегося пса и переговоры охотников, что уже шли в их сторону проверять местность. Решив не медлить, Эвтида без стука вошла, прячась в темноте комнаты. На лаве сидела девушка, очень красивая и… необычная. Её светлые волосы волнами струились по плечам, спадая на хрупкую талию. Крупные голубые глаза казались ещё больше от страха перед черномагом.        — Это вы? — голосом, похожим на перезвон колокольчиков, спросила Софи.        — Смотря кого вы спрашиваете, — ответила ей Эва, сразу принявшись носиться по комнате и подготавливать все для погружения. — Пока я занята, посвятите меня в курс дела.        Блондинка откашлялась, растягиваясь на лавочке. Она изящно прилегла набок, положив под головку руку.        — Я влюблена в мужчину.        — Отличная информация, — буркнула Эва. — Можно немножко детальнее?        — Я влюблена в недосягаемого мужчину, — устало вздохнула Софи. — Я так долго пыталась добиться его расположения, но… поняла, что ничего не выйдет. А душа страдает, вы знаете? Любовь так зла. Она причиняет столько боли.        — О да, — Эва поправила маску и нависла над заказчицей. — И чего от меня хотите?        — Вы не могли бы сказать мне… если ли у него чувства ко мне? — девушка невинно похлопала ресницами. Её глаза начинали слипаться. — И если нет… избавить меня от моих.        — Так, а если и есть? — теперь очередь Эвы была озадачиться. — Что мне делать?        — Тогда оставьте и потом расскажите мне, — девушка зевнула, подтягивая колени к груди. — Но я уверена, что их нет…        Глядя на спящую, Эвтида невольно задумалась и о своих чувствах. Софи такая красивая, но все равно безнадежно влюблена. Как выходит так, что даже самый, казалось бы, привлекательный человек, вынужден прибегать к помощи черномагов?.. Эти мысли отвлекали, так что Эва гнала их прочь, стараясь сосредоточиться. Уже во сне Софи она наконец сумела полностью избавить свое сознание от постороннего, рассматривая место где оказалась.        Это была конюшня, четверо лошадей стояли в стойлах, тихо фырча и то и дело взмахивая хвостами. Сама Софи нашлась у ворот, она стояла прислонившись к косяку, незаметно поглядывая на объект своей горячей любви. «Помощник конюха», — решила было Эвтида, но приблизившись к заказчице… обомлела.        Софи пялилась на эпистата, что нес свитки, казалось, весом в целую тонну, но с таким невозмутимым видом, словно они ничего и не весили. «Ну какой же он…» — пронеслась странная мысль в голове Эвтиды, что, тряхнув волосами под маской, вспомнила о работе. Она внимательно наблюдала за нитями. Это стало проще, ведь Софи нагнала Амена, вышагивая рядом и то и дело кокетливо на него поглядывая.        Неопознанный зверь заворочался внутри Эвтиды, тут же стыдливо замолкая. Работа, это работа. Плевать как Софи смотрит на эпистата в своем сне. Это не её дело, главное, что… нити любви от Амена не тянулись, да и вообще, для верховного эпистата эта очень и очень красивая девушка была лишь знакомой. Просто дочерью его конюха. Какой бы привлекательной её все не считали.        Зато от Софи нитей было столько, что Амен буквально погряз в них. Она действительно любила его, но ещё… Алые росчерки буквально покрывали его лицо, плечи и грудь, почти не оставляя светлых участков кожи. Да и сама заказчица здорово в них запуталась, превращая простенькое перерезание нити в квест.        Тем временем они оказались в палатке лекарей, куда эпистат сгрузил свою тонну свитков. В эти мгновения передышки Эвтида решила действовать, осторожно доставая большие ножницы. По идее, Амен вообще этого всего не вспомнит, так что Эва действовала более решительно. Она, словно мрачная тень, проплыла мимо, осторожно подхватывая нить и перерезая её. Сияние не пропало, казалось, эта нить была одной из десятков подобных.        — Что здесь происходит?! — эпистат вдруг схватил Эву за локоть, из-за чего та едва не выронила ножницы. — Шезму уже посреди дня просто так мимо меня ходят?!        — Сон это, — пискнула Эва, — тебе снится сон!        — Сон? — мужчина нахмурился, хватая маску и срывая её. — Эвтида?.. — его голос дрогнул. — И ты мне снишься?        — Не совсем тебе, господин… — сглотнула черномаг, пытаясь одновременно говорить и подрезать нити. Удавалось плохо, ножницы то и дело чиркали по воздуху. Зато сама девушка уже в этих нитях запуталась. И чем больше барахталась, тем сильнее увязала. — Но это все равно сон! Это твои проблемы, что я тебе снюсь! Ещё и в такой одежде!        Амен неожиданно кивнул.        — Обычно ты мне вообще без одежды снишься.        Красная уже и от нитей и от стыда, Эвтида все-таки искромсала большую половину своих противниц, когда эпистат вдруг пристально взглянул ей в глаза, из-за чего ножницы с грохотом выпали на пол.        — Странный этот сон какой-то, — он хмыкнул, прижимая Эву к себе. Та беспомощно налетела на его горячий торс раскрытыми ладонями. — Может я все-таки не сплю?        — Спишь-спишь… — прохрипела Эвтида, отчаянно выглядывая пути отступления.        — Сейчас проверим, — Амен вдруг подался вперед, накрывая губы Эвтиды своими. Быстрое касание и… — И правда сплю, — эпистат отстранил девушку, отворачиваясь к свиткам. — Подозрительно однако это.        Наконец подхватив обратно упавшие ножницы, Эва уничтожила оставшиеся узы страсти между этими двумя, в конце концов перерезая и нить любви Софи. Блондинка лишь хмурилась, то ли помнила, что это по её же заказу, то ли просто не привыкла к открытым конфликтам. Но когда все закончилось, Эва, забрав деньги, мчалась прочь на всех парах.        — Эвтида, — эпистат смотрел на девушку, пытаясь рыться в чертогах своей памяти. — Скажи-ка, а что ты делала прошлой ночью?        Вспомнив горячее тело Амена под своими ладонями, Эва залилась краской:        — Спала, господин, — тихо солгала она.        — Так странно, — губы мужчины растянулись в ухмылке, — и я как будто спал. Сон мне такой снился… интересный.        — Сон — это хорошо, — сползая под письменный стол, пищала Эвтида. — Мне вот ничего не снилось…        — Так все правильно, — эпистат обошел стол, склоняясь над девушкой. Они были одни в писарской, куда Амен вызвал Эву для помощи со списком. — Шезму обычно не видят снов.        — Ха-ха, — истерично скривила губы девушка, показательно отмахнувшись. — Даже жаль их, хорошо, что я не шезму. А ты?        Этот вопрос, очевидно, застал эпистата врасплох.        — Не шезму ли я? — он ухмыльнулся, выравниваясь и отступая от Эвтиды, у которой на лбу выступила испарина. Слишком близко к провалу.        Походив по писарской, Амен вернулся с какими-то новыми мыслями. Он наблюдал за тем, как Эва дрожащими руками переписывает нужный ему свиток.        — И все-таки, — «шкаф» облокотился спиной о столешницу, скрестив руки на груди. — Что-то мне подсказывает, что один сон этой ночью ты все-таки видела. Или участвовала в нем. У меня, знаешь, феноменальная память.        — И что же такого ты запомнил? — глотнула Эвтида, пряча лицо под волосами, низко склоняясь над папирусом.        — Я помню тебя в моем сне, — задумчиво ответил эпистат. — Я не помню, что ты делала, но помню… что была в маске. Разве не так работают шезму, проникая в чужой сон?        — Я мало что знаю о черномагах, — казалось, ещё немного и Эва коснется листа носом. — Но вроде как… ты сам должен пускать их в свой сон. Ты, случайно, не пускал кого-нибудь?        — Не пускал, — то ли рыкнул, то ли хохотнул Амен.        — Но мне лестно знать, что я занимаю твои мысли, — ляпнула Эвтида, тут же коря себя за это. Нет, ну правда дурная!        Эпистат усмехнулся, обходя стол по кругу. Он уперся локтями в столешницу прямо возле Эвы, пальцем отодвигая её волосы за ухо, чтобы увидеть красное от стыда лицо.        — Обычно всех, кто занимает мои мысли, я казню, — почти нежно проговорил тот. — Такова работа верховного эпистата.        Фыркнув, Эва зажмурилась, ругая себя за несдержанность. Она-то прекрасно помнила тот сон! Казалось бы, это знание должно даровать ей власть над Аменом, но все случилось ровно наоборот!        — Слабо верится… — проговорила девушка, пытаясь закончить диалог и дописать чертов свиток. — Или это касается только тех, кто снится тебе одетым?        Амен, очевидно, соображал куда быстрее Эвы, тут же хватая её под локоть, дергая вверх и затем толкая на стол. От падения весь воздух выбило из груди девушки, что, только коснувшись затылком твердой поверхности, поняла, что сказала. Эпистат тем временем вжал Эвтиду в стол, предплечьем надавливая ей на горло, а свободной рукой держа её запястья сведенными.        — Чертова шезму, — рычал он, глядя в испуганные глаза Эвы. — Так и знал! Пробралась в мои сны?! Думала, будет так просто меня соблазнить, чтобы я забыл о своей борьбе с черномагами?!        — Я… — Эва вдруг ощутила, как туго стянуло узел внизу живота. Странное, почти неприятное ощущения стало таким ярким, что хотелось плакать. — Отойди, господин, пожалуйста…        — И дать тебе сбежать?! — эпистат, кажется, был готов прибить Эвтиду на месте. — Я тебя сейчас… Что… что ты делаешь?..        Эва и сама не поняла, что она делает, пока не сделала. Она лобком потерлась о торс нависающего над ней мужчины, тоненько заскулив. В голове вдруг вспыхнули воспоминания со вчерашнего заказа, где она путается в алых нитях страсти. Нет, нет, нет! Почему никто их не предупредил, что это может быть заразно!        Эпистата это озадачило, он смотрел на девушку, что буквально вырывалась из его захвата, но совсем не чтобы сбежать. Странная женщина, почему она так себя ведет?        — Аме-ен, — протянула Эвтида, одновременно пытаясь удержать себя и… вновь коснуться тела мужчины. Он сам виноват, что помимо штанов на нем только пара кусочков ткани, прикрывающих плечи. — Пожалуйста…        Слегка запутавшись в происходящем, Амен убрал предплечье с девушки, что тут же бросилась на него, положив изящные ладошки на его лицо. Поцелуй вышел страстным, влажным, словно Эва изнемогала от той страсти, что до этого душила Софи. Амен сначала не отвечал на поцелуй, он просто хмурился, никак не понимая, как все к этому пришло. Разве он замечал за этой девушкой нечто такое, что способно в миг превратить колкую неумеху в хищницу, так яростно и искусно играющую с его мужскими желаниями?        Самое главное, что у эпистата появилась предательская мысль: может она не шезму? Может просто… давясь своими страстными желаниями, спроецировала свои сны на него? Рыкнув, он и сам вовлекся в поцелуй, положив ладони на бедра Эвы, что уже обвила ногами его спину. Её кожа поблескивала от пота, словно смазанная маслами. Амену кружил голову её дурманящий запах и сама мысль о происходящем. Желать женщин было нормально, привычно, но эту… все мысли о ней возникали вперемешку с яростью, хотелось сначала встряхнуть непокорную и бесстрашную кошку и только потом слиться с ней в вечности.        Эти скачки влечения убивали его, заставляя то мечтать о сладострастном миге, то сетовать на глупость этой женщины.        — Эвтида, — он вдруг отстранился, перехватывая запястья этой шезму и вздымая их ей над головой. — Прекрати немедленно, это не спасет тебя от…        — От чего бы там меня это не должно было спасать… — девушка прогнулась в лопатках, снова заключая мужчину в поцелуе. — Просто давай…        — Что давать тебе, шезму? — сквозь поцелуй проговорил Амен, уже сам распаляясь не на шутку. Вертливая же девка.        — Себя.        Из глаз едва не посыпались искры — настолько это было возбуждающе. Амен и сам уже не собирался останавливаться и еще более плотно приник к ней в поцелуе, ощущая, как Эвтида пытается высвободить кисти дрожащими пальцами. С томным выдохом эпистат разжал руки и тут же подцепил пальцами ткань ее топа, давая сначала ему улететь на пол, а затем и белой юбке, закрепленной на большую булавку.        Эвтида уже во всю боролась с его штанами, когда Амен склонил голову и вобрал в рот ее сосок, заставляя девушку откинуться назад и изогнуться с протяжным стоном. Амену столько всего хотелось, что он никак не мог решить, на чем именно остановить внимание. Он оттянул зубами ее сосок, огладил плоский живот, затем опустил взгляд между ее бедер и скользнул свободной рукой по ее выпирающим тазовым косточкам к истекающей смазкой промежности.        Всхлипы Эвтиды, такие жадные, вперемешку с громким стуком их загнанных сердец заполняли его разум целиком и полностью, заставляя дрожать от желания и жажды действий. Он огладил двумя пальцами ее клитор, а затем скользнул прямо внутрь нее, растягивая податливые стеночки.        Шезму толкнулась навстречу его ладони, и мужчина оставил влажный поцелуй на другой ее груди, ощущая, как начинает плыть сознание. Он сам едва терпел эту пытку возбуждением, ощущая, как дергается в штанах его член.        Амен добавил третий палец и стал быстрее двигать рукой, чуть выровнявшись и окинув взглядом раскинувшуюся перед ним кошку. Она была прекрасна с покрасневшими щеками, приоткрытым ртом, растрепанными волосами и полностью отдавшаяся процессу.        Но Эвтида определенно не планировала останавливаться на достигнутом, её буквально сжигали изнутри эти проклятые нити. Ей хотелось его. Именно его.        — Прошу тебя, эпистат, пожа-алуйста…        Растянув губы в хитрой ухмылке, эпистат собирался было растянуть удовольствие, но вся пылающая от страсти Эва победила — он скинул штаны, выпуская наружу свой напряженный член с сочащейся смазкой головкой. Амен взглянул на Эвтиду и застал именно тот момент, как она, взглянув вниз, облизала губы, заставляя его член опять возбужденно дернуться.        Зарычав, мужчина убрал руку с груди этой непокорной кошки, пристраиваясь к ее входу, и наконец — бросив насмешливый взгляд на застывшую с приоткрытым ртом Эву — вошел в нее.        — Мгх! — вздохнула девушка, изгибаясь и царапая ногтями его плечи.        Ее внутренние стеночки плотно обхватили член, заставляя эпистата задохнуться от ощущений и собственных чувств. Он сжал ее ягодицы, полностью вышел, а затем резко толкнулся внутрь. Дышать было нечем. Амен чувствовал, как капля пота стекла по виску, пока он, почти не моргая, смотрел на то, как покачивалась грудь шезму в такт его движений.        Затем взгляд скользнул выше, и он выпустил вперед руку, касаясь сосредоточенного лица Эвтиды. Она подставлялась под ласки, но глаз не открывала, вся отданная их процессу. Усмехнувшись, он ускорился, чувствуя, как подходит к краю. Ему вдруг захотелось услышать, что то, что они делают — ещё когда-нибудь повторится.        Эва лишь замерла и громко вскрикнула, запрокидывая голову, но и Амен от ощущения ее сокращающихся стеночек понял, что попал. Перед глазами вспыхнули белые огни, и, хрипло простонав, он бурно кончил, изливаясь глубоко внутрь непокорной.        Блаженство растеклось по венам, и эпистат наконец смог облегченно выдохнуть. Сознание на время очистилось от сводящих с ума фантазий. Сколько раз ему это снилось, сколько раз приходилось отводить глаза, когда она проходила мимо, весело смеясь с очередным выскочкой. То Рэймесс, то Ливий, то… Задыхаясь от нехватки воздуха и ревностного порыва, он поцеловал Эвтиду в плечо и чуть отстранился.        — Довольна, шезму?        Откинувшись на столе, Эва сама не могла этого понять. Исчезли ли те нити? Или же… ей придется теперь вечно с ними жить? Не то, чтобы до сна Софи её не тянуло к эпистату…        — Оглохла? — эпистат навис над ней вплотную, придавливая своим немалым весом. — Или речь родную позабыла?        Эва только огладила его спину покалывающими ладонями, наслаждаясь исходящим от мужчины запахом власти и ещё неостывшего секса.        А точно ли это были нити Софи?