По ту сторону окон

Колокольный звон мне заменил сон Белая кома Мерлина Мэнсона кажется лишь инфантильным эскапизмом. Вечная попытка избежать негативного спектра эмоций во имя целостности сознания. Лирика этой песни - пыль, по сравнению с тем, какая мысль посетила сегодня утром то бесформенное тело, что носит имя К. - Один. Час. Двадцать. Одна. Минута. Эхо внутри черепной коробки подобно звону колокола в момент выноса тела усопшего священнослужителя. - Один. Час. Двадцать. Одна. Минута. Эхо внутри черепной коробки просочилось в спинной мозг и отдаёт сверлящей болью в руки. - Один. Час. Двадцать. Одна. Минута. Тёплым потоком боль вернулась обратно в голову. Время пробуждения. Слипшиеся ресницы оказывают сопротивления векам. Взор теперь ясен, и он теперь может развидеть причину провала в небытие сна - потёртые Apple Watch с заставкой Микки Мауса, который задорным голосом извещает, что ты проспал все свои встречи, запланированные на утро. - Один. Час. Двадцать. Две. Минуты. Вслед за глазами проснулось и обоняние. Кислый смрад лужи рвоты заполнял комнату однушки. В однородной массе отчётливо были видны прожилки полупереваренной крови и равномерно распределённые по всей площади лужи зеленые таблетки Рогипнола. Попытка не удалась Тело начало движение. Шуршание покрывала об матрац подобно белому шуму, проникающий в слуховой канал и начинающего борьбу за место саундтрека сегодняшнего дня. - Один. Час. Двадцать. Три. Минуты. Слабость сменилось яростью. Тело резко подскочило с матраца и ринулось к часам, лежащим на одиноко стоящей табуретке, напару с пустым водником, стенки которого были чёрными от смол. - ЗАВАЛИ ЕБАЛО, ЁБ ТВОЮ МАТЬ! Утробный крик прорвался сквозь мокроту и вырвался из глотки К. , содрогнув стёкла в деревянных рамах. Дрожащие руки вцепились в маленький кусок металла, придав им ускорение прямиком в бетонную стену. Ободранные обои мне напомнили про вчерашнюю агонию Отсчёт времени прекращён. Взор может быть направлен теперь на более интересные вещи. Интерьер комнаты напоминал помесь газовых камер Бухенвальда и заброшенных квартир, которые населяют панки. Обои были покрыты письменами, переходящие с русского на английский, а затем с их обоих - не неизвестные ни одному палеографу письмена и шрифты. Краска выгоревшего жёлтого цвета, подобно коже, закрывали внутренности несущей стены, иногда прерываясь, открывая взор на смесь бетона и деревянных реек. Чёрная плесень поднималась по углу комнаты, иногда охватывая провода коммутации. Даже неизвестно откуда она взялась, подвал давно был закрыт, и пути выхода её на поверхность - не было. Одиноко лежащий матрац был на отдалении от горы хлама и мусора, основу которых составляли прогоревшие колпаки из фольги и бутылки из-под пива. Заместо цветов на подоконнике лежало величайшее сокровище для К.. Целые 2 грамма *****. Пол, покрытый взбухшим яхтным лаком своим блеском легко мог показать вам истории, что происходили на этих 12 квадратных метрах: обугленные кратеры из-под сигарет, пепел, капли слизи неизвестной природы, царапины, капли спермы и... крови. - Кровь. Откуда... Да... Откуда... ... ... ... Да... Невнятное бормотание К. , с целью составить самому же себе компанию, направила его на поиски источника пятен. Мне никогда не будет больше больно При попытке сделать шаг, К. ощутил, что его пятка прилипла к полу - путь к часам был напрямую через лужу рвоты. Три таблетки впечатались в мякоть стопы, окрасив её в грязно-зелёный цвет. - Блять... да... да блять... Воспоминания таранным камнем выбили белый шум из мозга и прокрутили сюжет прошлого похода к барыге Л. Л. был невысокого роста, но плотно сложен. 32 летний иммигрант из Польши стоял в ряде обслуги обслуг на транзите "аптеки" через город ***** напрямую в город *****. Лирика, рогипнол, трамадол, клоназепам, апрофен, амилтриптилин, хлоропротиксен, карбамезапин - всё это шло в оборот для рейв тусовок. Втрое уж больно хорошо разошлось с первыми поставками. Прекрасный препарат. Отбиваешь краситель, добавляешь своей потенциальной "мурзилке на час" в напиток - и готово. Тело, некогда бывшая чей-то дочерью, превращается в бесформенное и безвольное говно на ногах, готовое подставить свои дырки любому, кто пожелает. Все эти махинации К. прекрасно знал, но ему это было ни к чему. Зачем, по вашему, потенциальному трупу портить жизнь очередной приезжей студентке, которая плохо следит за стаканом. Барыга был крайне неприятным в общении, но крайне любил лесть. Многие торчи этим и пользовались. К. был не из тех, кто для своих целей может щупать у других очко языком, поэтому Л. заряжал ему полную цену +20%, как он выражался "за копытные". Добру нечего пропадать. К. Выковырял ровно 20 таблеток из засохшего ужина и оставил на подоконнике "сушиться". Мысли о другом понеслись рекой по сознанию К. , если бы не снова те злополучные багряно-черные капли, след которых направлял в коридор. Все мы немного больны Стремительный шаг разрезал атмосферу смрада, придав движение воздуху. В луче света полетели потоки пыли, подняв всё то засохшее, что было на полу и устремившись прямиком в лёгкие обитателя сим апартаментов. Арка. Трёхметровая арка из красного дерева разграничивала пространство компартментов жилплощади. Глаза. Красно-желтые белки глаз направили себя на кусок ткани, выполнявшей роль двери в этой комнате. Руки. Тонкие руки двинулись отодвинуть завесу, чтобы открыть путь в неизвестность Нет ничего страшней закрытой двери Зеркало. Единственная чистая поверхность всей квартиры отразила силуэт жильца, добавив ему стресса в этот день. Шкаф. Пустой, как и сам К. Ковёр. Атрибут домашнего уюта нес на себе бремя образа жизни посетителей нашего героя, напитавшись, возможно, всем веществами, жидкостями и выделениями всей этой планеты. Какие ты видел сны? Пятна крови смазались с пылью и сором - направление поисков было утеряно. Благо на выбор было лишь две комнаты: кухня и ванная. Не говори Плесень. Вот её источник. Белая мозаика из керамики защищала стены векового дома от влаги, поступающей прямиком в маленькую ванну. Затирка промеж плиток из белоснежно-белой превратилась в чёрную. Всепоглощающая плесень поедала дом изнутри, подобно бластоме, неминуемо преобразовывая камень в чёрную слизь. Раковина, по совместительству - писсуар, источала прелый запах смеси разлагающегося сала и волос. Любой бы обитатель сайта ***** позавидовал бы всему тому спектру тел, которые могли оседлать унитаз этой ванны, ровно как и разнообразию содержимого, что могло выплеснутся в сим сосуд: от экскрементов и испорченной еды до больших доз наркотиков и выкидышей... Не доверяй Богатство убранства ванной комнаты хоть и радовало К. , но не удовлетворило его в первичном запросе цели поиска. Оставалась на очереди лишь столовая. Шаг. Второй. Третий. Удар. Удар в тело. Удар тока по всему телу. Боль. Боль прошлого. Боль воспоминаний. Боль воспоминаний дня. Боль воспоминаний вчерашнего дня. Груз прошлого на сердце. Груз прошлого. Груз. Метка, тяжесть которой сравнима с гранитным монолитом, на котором высечены слова и залиты платиной, прямо в воспалённом мозгу. Воспалённый мозг вспомнил то, что не должен был вспоминать. Двенадцать тысячь четыреста двадцать одна игла впились в ноги. Ментальная бритва отсекла ему все сухожилия, наждачная бумага сточила липкие пятки и посыпала солью. Тело не дало К. сделать ещё два шага до заворота на кухню. Он вспомнил, что был дома не один. Не один. Второй воспалённый мозг не должен был пережить эту ночь. Не должен. Был. Должен. Не чувствуй Каждое волокно в голени противится шагу. Поступь подобна шагу по дну горной реки. Жар сменяется холодом. Холод вызывает пот, а жар вызывает сухость во рту. Два метра. Дрожь охватывает тело, объятое жаром. Пустые кишки, которые видали химус неделю назад, корёжило, их охватывал холод. Дрожь спустилась до ног. Стандартный выверенный шаг в метр кажется вечностью. Полтора метра. Арка. Арка из красного дерева. Теперь уже без ткани. Зеркало. Силуэт хозяина дома теперь отчётливо видны. К. был парнем 26 лет. Своего отца он никогда не знал. Типичное однополое воспитание на просторах СНГ дало свои плоды: психика-качели, комплексы, зависимости. Два метра тела стояло и смотрело в свои же глаза в отражении. Нет, это не тот К. , что был до приезда в *****. То был совсем другой человек. До переезда он жил в полной любящей семье: интеллигенция, любящие родители, зоопарк по выходным. Я не помню своё прошлое Бледная кожа лица несла на себе метки бессонных ночей. Черные круги охватывали белки глаз. Правильная форма черепа была обтянуто тонкой кожи, что легко позволяло наблюдать рельеф черепа от острых скул до широкого подбородка. Остатки тела были прикрыты черной водолазкой Ralf Lauren, которую он "позаимствовал" у вписанного знакомого, и старыми трико. - Ну и уёбок... Прошептал К. себе под нос, отстегнув своей персоне комплемент. Несмотря на смену внимания, оставалась животная тревога о содержимом кухни. Кто она? Она? Да, она? Она. Да. Мысли не покидали тело. Метр. Тончайшая игла прошла от угла глаза насквозь до затылка. Микросекунда адской боли напомнило о системе. Начинается ломка Тени сырого коридора начинают смотреть в спину К. Начинается ломка Дыхание хтонического существа в ванной комнате, учуявшего запах немытого тела жертвы, становится всё чаще и чаще. Начинается ломка Нечто из груды мусора в спальне начинается своё движение к арке. Ломка Слабость ног сменилось спазмом. К. не может сделать шаг до кухни. Боль свернула каждую мышцу в тончайшую нить, что вот-вот лопнет. Ломка пришла Шаг.