Вопрос доверия

Зазвенели ключи в замочной скважине. Дверь открылась, впуская Тачихару в темную и пустую квартиру. Ему снова пришлось возвращаться домой глубокой ночью. Но едва ли он жалел о своем долгом отсутствии в необжитом съемном жилье, которое было выбрано исключительно потому, что находилось в портовом районе — рядом с местом работы. Дверная ручка приняла прежнее положение, отсекая его от остального мира. Мичидзу оказался заперт во мраке коридора — наедине с переутомлением, головной болью и тяжелыми мыслями. Тоскливо, конечно, но за время шпионажа он привык. Привык к одиночеству (он ещё не знал, что очень скоро оно будет прервано), к давящей ночной тишине, которую нарушает лишь редкий шум машин за окном; к лапше быстрого приготовления вместо нормальной еды и к болезненной обработке собственных ран после стычек в мафии. Он устало пригладил растрепавшиеся волосы и отогнал непрошенную мысль, что жизнь с ищейками не была такой унылой — с ними невозможно соскучиться в любое время суток, в штабе было всегда шумно и по-своему весело... Нет, нельзя о таком думать. Не сейчас. Наконец найдя в себе силы сдвинуться с места, Тачихара отлип от двери и направился в комнату. Однако не успел он сделать и трех шагов, как внезапно на него бросились сзади. Рука неизвестного сдавила его горло, другая удерживала за пояс, чтобы лишить возможности вырваться. Сердце готово было выскочить из груди. Мичидзу забился, стараясь вывернуться, но удушающая хватка была нечеловечески сильной, хотя по какой-то причине серьезной боли не вызывала. Тогда, сжав чужое предплечье и делая вид, что пытается его отодвинуть, он потянулся за пистолетом. Несколько секунд борьбы, его пальцы уже нащупали рукоять, и... над ухом зазвучал знакомый мелодичный голос. — Если бы это был не я, ты был бы уже мертв, Тачи-кун. Нужно быть внимательнее. Захват ослаб; Тачихара расслабился и убрал оружие обратно в кобуру. — Если бы это были не вы, Дзёно-сан, я бы прострелил вам колено и применил способность, так что вы были бы уже мертвы. Дзёно уткнулся лицом в его волосы, ничего не отвечая, и, кажется, невесомо, почти незаметно коснулся губами его макушки, видимо, в качестве своеобразного извинения — подобные шуточки вызывали у младшего из ищеек не самые приятные воспоминания о вступлении в этих самых "Ищеек". Сайгику тогда, мягко говоря, сумел произвести на него впечатление. Тачихара покраснел, замерев от смущения. "Что это такое сейчас было?!"  В месте мимолетного прикосновения слегка покалывало. Он совершенно не был уверен в том, что ему просто не показалось, но спрашивать не решился. Наверно, ему и правда померещилось — это же Дзёно... — Что произошло? Почему вы здесь? — Мне поручили связаться с тобой. Ходят слухи, что в зоне влияния Портовой мафии беспорядки, люди начали пропадать. Мы ждем подробных сведений...в том числе и информации от нашего...любимого разведчика. — его голос на секунду понизился до вкрадчивого шепота, после чего вновь стал по-прежнему спокойным. — Собрание будет с утра. С утра... Тачихара слегка вздрогнул, но тут же постарался отвлечься, чтобы не выдать себя, и, выбравшись из объятий Дзёно, несмело обернулся к нему. Крепко обвил руками его талию, пряча лицо у него на груди и умиротворенно выдыхая. Хоть он и не был готов к приходу Сайгику; хоть этот бессовестный человек чуть не довел его до инфаркта; хоть Тачихара и ужасно стеснялся своего внезапного желания обнять его; хоть и надо было жестко контролировать эмоции, чтобы он не понял, насколько Мичидзу волнуется из-за того, что должно случиться завтра — всё же он был ужасно рад его неожиданному появлению и скучал больше, чем мог себе представить. — Но всё же, Дзёно, почему ты решил прийти лично? — обращение на "ты" было непривычным и до сих пор резало слух, несмотря на то, что Дзёно периодически напоминал, что наедине можно не соблюдать субординацию. Такое неформальное взаимодействие со старшим коллегой казалось чем-то личным и ужасно приятным, поэтому Тачихара пересиливал себя и свое смущение. — Сообщения от начальства же всегда передаются по секретному каналу связи, да ты и сам прекрасно знаешь, что здесь небезопасно появляться военным... — Знаю. Какая разница? Я был намного осторожнее тебя. — ещё раз мягко пожурил его Дзёно, притягивая ближе к себе и хитро усмехаясь. — И я что, не мог просто по тебе соскучиться? Тачихара довольно потерся носом об его плечо — как большой кот, разве что мурлыкать не начал. Сегодня Сайгику был в подозрительно хорошем и нежном настроении, и этим следовало наслаждаться, не задумываясь о причинах. Но он всё равно не мог отвлечься и перестать пытаться понять, почему Дзёно делает то, что делает — тайком навещает его, с помощью способности проникая в квартиру, выделяет среди остальных коллег, открыто хвалит после успешно выполненных заданий... Почему он проявляет столько внимания именно к Тачихаре? Почему трогает его чаще, чем других: гладит по плечу, позволяет обнимать в порыве эмоций, иногда остается спать с ним в одной кровати, своим присутствием успокаивая после панических атак, и только что, кажется, коснулся губами его волос?! Конечно, никто в здравом уме не назвал бы Дзёно тактильным — его лишний раз задеть было страшно — но почему-то Тачихаре очень многое прощалось, и случайные прикосновения были подозрительно частыми. Конечно, возникали определенные идеи на этот счет, но такую гипотезу Мичидзу боялся озвучивать даже мысленно. А разговор с Дзёно о чувствах казался вещью абсолютно нереальной, поэтому лучше об их странных взаимоотношениях и не думать. И о своих эмоциях и желаниях тоже. Ему сейчас просто хотелось зарядиться каплей уверенности и спокойствия перед завтрашним днем, почувствовать немного тепла — даже от такого человека, как Сайгику. — Устал? — заботливо спросил Дзёно, пока что не отталкивая Тачихару от себя. Он на какой-то миг приподнял руку, однако сразу же возвратил её на пушистый воротник куртки и начал пропускать сквозь пальцы пропахший сигаретами мех. Словно вместо этого собирался погладить его по голове и передумал. Тачихара замер, ожидая очередного осуждающего комментария о своей вредной привычке, но как ни странно, его не последовало. — Что-то случилось? На работе в мафии проблемы? — Да ничего такого. Разве что это безумие на общем сборе...но об этом вы и так завтра узнаете. Тачихара невольно напрягся в его руках, буквально на пару секунд, и отстранился с излишней поспешностью, что, к сожалению, не ускользнуло от внимания Дзёно. — Пойдем на кухню, чай заварился. Еды больше никакой нет, я искал. Это кошмар, как ты вообще так живешь?! За тобой надо постоянно присматривать, что ли? Сам даже питаться не можешь нормально? — Мичидзу покорно поплелся за ним, безропотно слушая, как его отчитывают за безответственность. На самом деле, такое беспокойство о нем со стороны Сайгику было даже приятным, создавало ощущение, что он кому-то небезразличен... Но поток красноречия Дзёно прервался, и его тон стал мягче. — Точно всё в порядке? Тебя больше ничего не беспокоит? — Нет, правда, всё хорошо. Может, лучше кофе? — Никакого кофе в такое время! Тачихара сидел за столом, бездумно наблюдая за Дзёно, уверенно хозяйничающим на чужой территории, и пытался понять, в какой именно момент это зрелище стало таким привычным и уютным. Тихо журчал разливаемый по кружкам кипяток, а за окном еле слышно накрапывал дождь. Дзёно был единственным из ищеек, кто посещал его во время пребывания в мафии. Он уже давно завел привычку проникать в его квартиру благодаря своей способности и материализовываться где-нибудь в комнате, игнорируя существование дверного звонка и двери в принципе. Пару раз Тачихара рефлекторно метнул в него нож, прежде чем успел понять, кто это, но Сайгику лишь смеялся над этим, ни капли не обижаясь, и оставался чуть ли не на всю ночь. С ним всегда можно было поговорить, не взвешивая каждое свое слово и делясь чувствами почти искренне, получить совет, поддержку, одобрение, или просто без неловкости помолчать, отдыхая от рабочей рутины. Сложно было понять, как к этому относиться — Дзёно казался довольно пугающим человеком с их первой встречи. И оставаться с ним наедине было...странно, несмотря на то, что по сравнению со временем вступления в ищейки боязнь заметно уменьшилась. Их отношения даже можно было назвать дружескими. В груди предательски заскреблось сожаление. Увы, после перехода на сторону мафии как раньше уже ничто не будет. Их связь с отрядом дала еле заметную трещину, которая всё увеличивалась и грозила навсегда оборвать все связи Тачихары с ищейками. Военные не могут дружить с мафиози. Ему придется оставить их в прошлом. Как бы не было больно от одной этой мысли. Мичидзу вновь невольно переключился на мандраж перед завтрашней операцией — план был хорошо проработан, но это не значило, что волноваться не о чем. Уже больше недели он не мог думать ни о чем другом, боясь, что что-то может пойти не так. Что, если Фукучи не заберет флешку? Что, если он себя выдаст? Что, если он не справится во время боя? Что, если... — Тачихара, да что с тобой сегодня происходит, где ты витаешь? Тачихара слишком сильно вздрогнул, когда чужой голос резко вырвал его из размышлений, а на столе перед ним оказался чай. Мичидзу чувствовал себя так, словно пол внезапно ушел из-под ног. Руки пришлось сжать в кулаки, чтобы унять дрожь. Он всё-таки не смог достаточно убедительно скрыть эмоции от Дзёно... Если из-за этого всё провалится, Тачихара возненавидит себя как никогда раньше. — Извини, задумался, наверно, правда устал. — он с силой обхватил руками чашку, стараясь отвлечься и ни о чем не думать, однако, по закону подлости, это имело совершенно противоположный результат: нервное напряжение только нарастало. Тачихара даже не сразу заметил, насколько чай был горячим — ладони начало жечь, а когда он тихо зашипел от боли и отпихнул чашку, увидел, что обожженная кожа немного порозовела. Нужно было как-то перевести тему и хоть частично спасти положение. — Как дела в отряде? Как продвигается расследование дела Смерти небожителей? Да уж, перевел тему... Но это лучше, чем очередные вопросы, выбивающие его из колеи. — Нормально. Дзёно проскользнул на стул напротив и положил ногу на ногу, пригубив чай и больше ничего не говоря. Ответ прозвучал подозрительно сухо, а выражение его лица стало каким-то странно равнодушным. Атмосфера неуловимо изменилась, молчание стало давящим и неуютным, пропастью пролегая между ними двумя. Тачихаре даже дышать в этой неприятной тишине было страшновато. Он понятия не имел, к чему приведет вся эта ситуация и как из нее выпутаться. Мичидзу уже и без обладания таким же острым слухом, как у Дзёно, ощущал, что с каждой секундой сердцебиение всё сильнее выдает его. Сайгику долгое время не произносил ни единого слова, заставляя коллегу нервно ерзать на стуле и мечтать, чтобы проклятое безмолвие было прервано — чем угодно, каверзными вопросами, угрозами, обвинениями в предательстве, лишь бы это прекратилось. В этот момент Дзёно пугал так же, а может и ещё больше, как и когда бесшумно возник за спиной шестнадцатилетнего Тачихары, взламывавшего сейф, и ласковым-ласковым тоном (что совсем не вязалось с тем, что он говорил) прошептал, что сопротивление бесполезно, а он будет мгновенно убит, если откажется сотрудничать. Этот день был одним из самых жутких и поворотных в судьбе Мичидзу, и вспоминать вдобавок еще и его сейчас явно было плохой идеей. Поэтому нарушенное наконец молчание показалось практически даром небес. — Расскажешь что-нибудь? Например, что вынудило тебя нагло врать мне в лицо? — светским тоном поинтересовался Дзёно, непринужденно улыбаясь и делая ещё один глоток из кружки. У Тачихары мороз пробежал по коже. Дыхание сбилось. Его не обманывал невозмутимый вид Сайгику: такие "милые" улыбочки заставляли преступников на дознании с ним трястись от ужаса. — О чем ты? — он знал, что не имеет права сдаваться и должен играть до конца, но теперь и сам себе не верил. Голос выдавал его, еле заметно дрожа. — Вот как ты решил действовать, значит. Прежде чем соврать в третий раз, хорошенько подумай. И вспомни, что я делаю на допросах со слишком уж наглыми лгунами. — ледяная усмешка Дзёно резала лучше любого ножа. Бездонная пропасть между ними, казалось, с грохотом расширялась, а Тачихара был в шаге от того, чтобы сорваться в нее и навсегда быть погребенным под обломками. Сайгику неуловимым стремительным движением встал из-за стола, и не успел Тачихара осознать, что происходит, как лезвие катаны было прижато к его шее. Мичидзу замер. От нечеловеческой скорости Дзёно стало жутко — что он может противопоставить усилению других ищеек? — Тачихара-кун, я спрашиваю в последний раз. Ты очень взволнован и почему-то меня боишься, слишком остро реагируешь на обычные слова, твой пульс неестественно ускоряется от упоминания мафии... Что такого важного ты скрываешь, что лжешь уже не в первый раз? Я очень, очень хочу ошибаться, но... Прежде чем Тачихара задумался о том, что он делает, пистолет уже был направлен на второго ищейку. Дзёно изменился в лице, но поспешно усмехнулся, натягивая маску невозмутимости обратно. — Всё настолько серьезно, что ты готов драться со мной? Значит, я не ошибся? Что ж. У тебя есть минута, чтобы объясниться. Иначе мне придется принять меры. Мозг работал с бешеной скоростью, анализируя все варианты дальнейшего развития событий. "Заметка о зимнем солнцестоянии" позволит защититься от любого холодного оружия, и Дзёно об этом было прекрасно известно. Значит, меч у горла — всего лишь угроза, демонстрация серьезности намерений и намек, что лучше сознаться по-хорошему. Ранить его таким образом никто и не рассчитывал. Возможно, заряженный пистолет, направленный в чужую грудь, в таких условиях был излишним и только выдавал его враждебность. Тем более, способность Сайгику делала его практически бесполезным. Но отточенные в бою рефлексы оказались быстрее разума, и ничего вернуть назад было нельзя. В крайнем случае можно было попытаться извлечь из этого выгоду — несколько выстрелов оглушат Дзёно на пару секунд, и когда он отменит действие своего дара... Изменить траекторию полета пуль и постараться ранить его? Нет, никого из ищеек так просто не ранить. Тогда запихнуть пулю ему в рот? Звучит нелепо, но если он подавится куском металла, Тачихара выиграет себе немного времени на побег через окно? Чушь собачья. Далеко всё равно не удастся убежать. Значит, попытаться убить? Сможет ли способность Дзёно избавиться от пули, уже попавшей в его тело, или она так и останется там? Неизвестно, а проверка на практике может стоить Мичидзу жизни и проваленной миссии. Просто поговорить? Придется улаживать всё именно так? У Тачихары было слишком много сомнений на этот счет — остальные ищейки совершенно не хотели верить в невиновность ВДА... — Нет, Дзёно-сан, мне жаль, но объяснить я вам ничего не могу. От этого очень многое зависит. Я не хочу с вами драться, но вы меня вынуждаете. — Значит, по твоему мнению, я настолько не заслуживаю доверия, Тачихара-кун? Только сейчас Тачихара смог интерпретировать нечитаемое выражение его лица, скрываемое за фальшивой ухмылкой. Это была обида. Дзёно был обижен, разочарован и изо всех сил старался этого не показывать. Он тоже ощущал огромную пропасть между ними и тоже был этим расстроен. Чувство вины начало грызть с новой силой. — Дело не в доверии, а в том, что я сомневаюсь, что вы мне поверите. Я не могу так рисковать, к сожалению. Вы просто не представляете, как это важно. — Ну так попробуй рассказать. У Мичидзу начали сильнее трястись руки. От любого неверного шага весь план мог разрушиться, но и уйти без объяснений уже не получится. Он боялся подвести босса, не выполнить приказ — и так же боялся испортить отношения с Дзёно. — Ты...правда выслушаешь и попытаешься мне поверить? Это будет довольно сложно... Обещаешь, что это останется между нами и ты меня не сдашь, что бы я не сказал? — Обещаю. — твердо произнес Дзёно, помедлив лишь секунду, и убрал катану обратно в ножны. — Я весь внимание. Ну же, Тачи-кун. Ты можешь мне верить. Пожалуйста. Я волнуюсь за тебя. Под конец его тон стал мягче и ласковее, заставляя окончательно сдаться. Тачихара зажмурился, с трудом делая медленный вдох и выдох. Внутри всё свело от страха, он не представлял, к чему приведет его откровенность, но открыл глаза и скороговоркой выпалил, не переводя дыхание, чтобы не дать себе передумать: — Меня-раскрыли-и-мне-пришлось-стать-двойным-агентом-мафии-а-босс-объяснил-мне-что-детективное-агенство-невиновно-потому-что-их-подставили-и-детективы-сражались-с-настоящим-лидером-Смерти-небожителей-и-узнали-кто-это-и-завтра-я-пойду-его-убивать-а-приказали-его-устранить-именно-мне-потому-что-это-наш-командир. Дзёно завис на пару минут от переизбытка информации. — Так, так, подожди-ка секунду, Тачи-кун. Я точно правильно всё понял? Ты хочешь сказать... что ты — агент мафии, ВДА — не террористы... а Фукучи-доно... ЛИДЕР СМЕРТИ НЕБОЖИТЕЛЕЙ?! — Если вкратце, то да. Шок на лице Дзёно доставил Тачихаре какое-то почти злорадное удовольствие. Хотя его удивление он отлично понимал. — Ты не врешь... — как-то потерянно пробормотал Дзёно. — Я не чувствую в твоем сердцебиении лжи... Во всяком случае, ты сам веришь в то, что говоришь. — А ты не веришь? — Я верю тебе. — Сайгику протянул руку и сжал его ладонь через стол. — Но вот о Мори Огае и детективах из Агенства того же сказать не могу. — В мафии все считают, что ВДА непричастно к терроризму. Босс не стал бы помогать людям, которые несут угрозу Йокогаме, а значит — и его подчиненным. А обвести его вокруг пальца практически невозможно. — Ладно, ладно, просто...сложно принять такую информацию о человеке, с которым шесть лет работаешь. — Мне тоже трудно было это осознать. — Тачихара тяжело вздохнул, убирая пистолет, и расслабился, стараясь не думать о том, почему его до сих пор держат за руку. От пережитого стресса ужасно хотелось закурить, но стоило потянуться к зажигалке, и его запястье перехватили. — Даже не вздумай, мое обоняние этого не переживет. — немного наигранно ударил его по руке Дзёно, впрочем, быстро становясь вновь серьезным. Но от желанной сигареты пришлось отказаться. — Неужели командир и правда нас предал? Есть какие-либо доказательства кроме слов детективов? — Ну... я кое о чем умолчал. — он отпил уже остывающий чай: в горле пересохло за время разговора. — Я сделал поддельную флешку, передающую геолокацию, и собираюсь отдать её Фукучи, чтобы проследить за ним. Так я смогу сам убедиться в его виновности и дождаться удобного момента, чтобы напасть. Ты же завтра на собрании мне подыграешь? — Хорошо. Но. Тебя что, послали сражаться с главой Смерти небожителей в одиночку?! — Моя способность идеально для этого подходит. Мы с боссом составили план нападения. — Я против. Я иду с тобой. Тачихара изумленно уставился на решительно настроенного Дзёно. То, насколько категорично он это сказал, очень удивляло. — Может, не стоит...я и сам справ- Сайгику резко выдернул его из-за стола и с силой притянул к себе, утыкаясь лицом в волосы и не отпуская от себя. Мичидзу даже не сразу сообразил, что его обнимают. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?! Я волнуюсь. И одного тебя ни за что не отпущу. Ты всё равно меня не остановишь, так что смирись. — Ладно-ладно, хорошо, пойдем вместе. Мысленно Тачихара почти завизжал. То, насколько открыто Дзёно о нем заботился и переживал, казалось странным и смущающим, но ужасно милым. Он понятия не имел, как всё обернется и чем закончится завтрашний день, но не сомневался, что у них всё получится. Сидя на холодной земле и устало опираясь плечами друг на друга, они, все перепачканные в пыли, грязи и чужой крови, переплетают пальцы и долго держатся за руки в уютной тишине, мысленно признавая, что решение довериться было, возможно, одним из самых лучших в их жизни. Сайгику ласково касается губами его виска, на что Тачихара внезапно набирается смелости, в ответ сам целует Дзёно — и его притягивают ближе к себе, зарываясь пальцами в рыжие волосы, углубляя поцелуй. Впереди у них необходимость разбираться с последствиями вампиризма и объясняться с остальным отрядом... а ещё целая жизнь, которую они проживут вместе, любя друг друга и ни о чем не жалея. Они победили. И они обязательно будут счастливы.