Обманчивое чувство

Сеченов никогда не касался других людей. Не потому что это плохой тон или неподобающая его статусу развязанность - просто не было желания. Но, к сожалению, его мнения придерживались не все, и достаточно часто коллеги за деловой беседой любили, например, по-дружески похлопать его по спине. Сеченов тогда думал про себя, мол, ну что это за привычка такая? У вас своя спина есть - вот ее и трогайте, а сеченовскую не надо. Разве она тут находится, чтобы любой желающий мог по ней хлопнуть? Оказалось, что не любой, а один вполне конкретный желающий. Человек который по наивности или от большого ума - этого Сеченов угадать не мог - абсолютно игнорировал намеки. Теплая рука Нечаева действительно, казалось, не могла находиться нигде, кроме спины своего начальника. Она сжимала его руку при приветствии, по предплечью взбиралась вверх на плечо как к себе домой и гуляла вниз по спине и обратно, пока майор, оживленно жестикулируя второй, докладывал результаты задания, в упор игнорируя недовольные поеживания шефа. На прикосновениях самовольство не заканчивалось - Нечаев любил занимать собой и свободное время академика. Первый раз Сеченов даже не понял, что произошло. Он сидел в столовой за супом, погруженный в литературу, когда напротив него с уверенным "Здравствуйте, Дмитр Сергеич, приятного аппетита!" приземлился Нечаев. Из дальнейшего разговора выяснилось, что майор увидел академика одного и решил 'подбодрить', потому что выглядел он 'ну совсем кисло'. На этом слове академик расплылся в ещё более кислой улыбке. А Нечаев, снова игнорируя его, продолжил, и не закончил, пока они вместе не дошли до дверей кабинета, откуда на них удивленно поглядывал Штокхаузен. Наконец, Сеченов пожелал майору доброго вечера и поскорее закрыл дверь. Михаэль хотел добавить что-то едкое, но только презрительно фыркнул. Нечаев, кажется, просто не знал, когда остановиться, и Сеченов сердился на него за это, а потом и на себя за то, что не может отказать. 'Сынок, у меня мало времени', 'Потом поговорим, Сергей' - сколько бы академик не перебирал в голове слова, ему почему-то всегда представлялись невинные нечаевские глаза, смотрящие на него с разочарованием, и он с досадой отбрасывал мысль. Но ведь проблема требовала решения! Разговоры их были ни о чем. Нечаев рассказывал что-нибудь из жизни, расспрашивал Сеченова, на что тот нехотя отвечал короткими предложениями. Однажды Нечаев очень серьезно спросил академика, был ли он женат, и, получив отрицательный ответ, какое-то время таинственно молчал. Сеченов не придал этому большого значения. В какой-то момент Сеченов решил требовать от Нечаева отчёты в печатном виде, надеясь таким образом хоть сколько-нибудь сократить свои контакты с назойливым парнем. Но не тут-то было, ведь Нечаев считал своим священным долгом доставить каждый отчёт лично в руки шеву. Ну, и попутно, разумеется, дать некоторые комментарии от себя, которые потом растягивались в часовые беседы. Как Нечаев оказался в квартире академика - до сих пор загадка для Сеченова. Вроде бы майор поймал его в кабинете за вечерним чаем и не ослаблял хватку, пока не наступило без пяти девять, и охранный Рафик не пришел объявить, что здание запирают на ночь. Тут Нечаев театрально воскликнул "Ну и заговорил я вас!" и, видимо, в качестве компенсации предложил довезти до дома, чтобы по пути заговорить ещё больше. И ну разумеется Сеченова уже давно не возят никакие водители, по крайней мере, не живые, но ведь попробуй убеди парня! Правда, вопреки худшим ожиданиям академика, за дорогу Нечаев произнес рекордно маленькое число слов, и Сеченов, проникшись благодарностью за такую неслыханную щедрость, из уважения пригласил на чай. Из уважения! На такие приглашения все приличные люди отвечают 'Нет, спасибо! Хорошего вечера', разворачиваются и уходят! Но спустя 40 минут поздним вечером четверга - вечером перед рабочим днём, между прочим - Нечаев сидел за кухонным столом и разглаживал ногтем фантик от "Ласточки". Сеченов сидел напротив и думал 'Ну чего же тебе надо!', а говорил: - Ещё кипятку, Сергей? - Дмитрий Сергеевич, - неожиданно серьезно сказал Нечаев, откладывая резким движением фантик в сторону. Сеченов молчал, ожидая худшее. - Мне кажется, я был женат. Сеченова как током ударило. Вот так да. Чего-то настолько плохого ожидать было, конечно, трудно. Сглатывая, Сеченов переспросил: - О чем ты, сынок? А в голове крутилось: завтра повезем обратно в операционную, надо будет написать Лебедеву, чтобы подготовил препараты, на все уйдет неделя минимум, потом ещё заживлять, ах, как жаль, что Харитона нет! - Я всем говорил, что нет у меня никого, и не было, - продолжал Нечаев, - но кажется, как будто бы был, но я забыл его. Ещё и это чувство... - майор выдохнул, - Когда вхожу к вам в кабинет, в груди что-то, ну, теплое что-ли, не знаю. В кухне вдруг стало очень тихо. Слышно было, как в гостиной за стеной щелкали ходики. - И кто же жена? - Да, вы, Дмитрий Сергеевич. Сеченов подавился чаем. Нечаев, как всегда игнорируя, продолжал: - Я сначала думал: ну не могли же вы тоже забыть! Операция-то только у меня была. А потом понял. Понял, что не нужно было вам это все, вот вы и стёрли мне все из головы, а теперь притворяетесь, что ничего и не было. Сеченов попытался сказать что-то, но его схватил очередной приступ кашля. - Не знаю, зачем я вообще это вам говорю, просто, ну, хотел, чтобы вы сказали... что-нибудь. Сеченов наконец освободил лёгкие от чая: - Сергей, мы не были женаты! - Как же! - Нечаев хлопнул рукой по столу, - а это чувство, когда бываю у вас, оно к кому - к роботам близняшкам?! На это Сеченов не знал что ответить. Он бы уже смеялся, если бы Сергей не выглядел так отчаянно. Нечаев вздохнул: - Дмитрий Сергеевич, пожалуйста, не отнекивайтесь. Я долго думал над этим. Если вас что-то не устраивало, вы скажите просто. Я, конечно, могу быть упрямым, - Сеченов улыбнулся уголком рта, - но я ведь поменяюсь, вы только говорите! Даже материться перестану - хотите? - Сергей опустил голову, - Я не могу больше один, Дмитрий Сергеевич. Ситуация была поистине удивительная. Нечаеву удалось не только вспомнить, про свою жену, но ещё и перепутать чувства к ней с чувствами к Сеченову. С одной стороны парня было очень жалко. После Болгарии у него действительно никого не осталось, даже с товарищами из отряда ему контактировать не разрешалось. Но с другой стороны - ну какое в конце концов замужество, он что там головой ударился?! Нечаев сидел и угрюмо ждал ответа. Казалось, ещё чуть-чуть - и он разрыдается от чувств. Либо он, либо Сеченов. - Сережа... Нечаев поднял глаза, и - так точно - они у майора были красные и набухшие. По телу академика побегли мурашки. И что теперь делать? Что люди вообще в таких ситуациях делают?! Сеченов поднялся со стула. Он хотел дать майору салфетку, что-ли, но Нечаев взял его руку вместе с бумагой в свои и посмотрел вверх на академика. Тот не двигался, боясь испортить момент, сделать что-то, что разобьёт майору сердце. Нечаев тоже встал, и его подбородок оказался на уровне глаз академика. Вариантов было немного, поэтому свободной рукой Сеченов обхватил майора и прижал к себе. Мгновение они стояли вдвоем неподвижно. Ходики в гостиной пробили полночь. Затем медленно, как бы выходя из транса, Сергей втянул носом воздух, и его руки аккуратно накрыли академика как одеялом. Было душно и влажно от теплого дыхания. Сеченов не знал, о чем думает Сергей, но вроде бы больше он не рыдал. Сеченов чувствовал, что надо что-то сказать. - Я никогда не хотел тебе зла, Сергей, - Нечаев сжал его сильнее. Как же Сеченов хотел это все прекратить! Он и сам сейчас начнет плакать. Ну что они, в самом деле, как маленькие! Сергей медленно отнял академика от себя и аккуратно взял его бородатое лицо в ладони. - Я мало помню событий, Дмитрий Сергеевич, больше чувства. У меня в голове только одно утро. Как я лежу у вас в гостиной, а вы смотрите на меня так ласково. Наверное думали, что я сплю. Сеченов поднял брови. Случай действительно произошел, они тогда что-то до ночи обсуждали, пока глаза не начали слипаться. Сеченов сжалился над парнем и оставил ночевать. А утром он только зашел проверить, спит ли Нечаев. Он не хотел долго сидеть, просто его спокойное лицо ему внезапно показалось таким хорошим и по-мужски красивым, какими бывают лица античных статуй в музеях или полотен известных художников. Чего же не смотреть, если красиво? Так и сейчас он смотрел на Сергея, и за его лицом, конечно, была буря эмоций, но выглядело оно спокойным, только немного грустным. Сеченов начал думать, прикидывать, что будет. Затем поморщился и перестал. Посмотрел еще раз на Сергея - тот был все таким же, разве что дышать стал немного чаще. Времени становилось все меньше, и Сеченов понимал, что решать нужно сейчас. Ну, что же. Сеченов притянул губы майора к собственным.