три

— Интересно, что тяжелее: быть мной или быть со мной?

      В голове Кима беспрерывно играет созданное сознанием радио «Жди беды FM», крутящее несколько топовых композиций с названиями «Умру я», «Умрут мои близкие» и «Всё пойдёт крахом» на повторе. Ох, Сынмин знает их слова наизусть: они разъедают мозг назойливостью, каждый раз напоминая о себе в случайные промежутки времени, когда парень бодрствует. Навязчивые мысли всплывают не вовремя и заставляют его делать множество абсурдных вещей:       «Ты завалишь сегодняшний тест в универе, если не успеешь выйти из метро до того, как в наушниках закончится песня. Твоя судьба — погибнуть здесь, если ты хотя бы единожды наступишь на белую полосу краски, пока будешь переходить дорогу. Только попробуй не выпить кофе за три глотка, иначе матери не жить».       Кому-то опасения молодого человека покажутся глупыми, ведь объективных причин, способных привести к подобным печальным исходам, нет. И сам Мин осознаёт это, однако он продолжает наворачивать по несколько кругов около дома, покупать йогурты только в зелёной упаковке и сбегать от чёрных кошек, поскольку действия заглушают тихий дьявольский голос, становящийся громче в те моменты, когда парень позволяет себе ослушаться очередного странного приказа. Ему нет дела до того, что окружающие зовут его чудаком, пока поведение обеспечивает уверенность в отсутствии угроз.       Сынмин живёт с девизом: «Делай всё по три раза и не забывай про отведённое на каждый шаг время, и тогда судьба будет благосклонна к тебе». Он — заложник собственных мыслей.       Был ли парень им всегда? Нет. Просто изменения, которые произошли в его жизни, приходили в неё постепенно, и Мин привык к ним, даже не размышляв о том, нормально это всё или нет. История та же, что и у лягушек в одном эксперименте: брось одну в кипяток, и она сразу же выпрыгнет; другую оставь в холодной воде, медленно нагреваемой, и получи маленький трупик.       А теперь молодой человек в капкане. Кто его вызволит оттуда?

───── ◉ ─────

Раз. Два. Три.

      У Сынмина на утро стоит три будильника: на 9:33, 9:35 и 9:37. Шаг в две минуты между ними парень игнорирует, хотя чётные числа он ненавидит, потому что они злые. Такие же плохие, как машины с дурацкими передними фарами, придающими тем демонический вид.

Раз. Два. Три.

      Столько же раз молодому человеку нужно моргнуть, прежде чем закрыть глаза и попробовать погрузиться в сон. Но он знает, что ничего не выйдет. Не так быстро, как ему хочется, уж точно.

Раз. Два. Три.

      Ким тратит одинаковое количество секунд на вдох, задержку дыхания и выдох. И сколько действий в одном подобном цикле? Четырёх допускать нельзя. Четыре — смерть.       Своеобразное подобие медитации не спасает.       — Нельзя лежать на спине со скрещенными руками, в такой позе обычно находятся покойники, — теперь Сынмин беседует с самим собой вслух. Это должно успокаивать расшатанные нервы: когда больше говоришь, меньше отвлекаешься на ловушки, расставленные, очевидно, больной психикой.       Парень переворачивается на левый бок. Он отсчитывает каждый удар сердца, сбивается, вновь принимается за дело, в конце концов психуя: не получается сконцентрировать всё внимание на том, как орган исправно выполняет свою функцию, когда он одновременно с тем приносит неприятные ощущения. Да как тут уснуть-то, если постоянно кажется, что грудную клетку скоро пробьёт насквозь? Сынмин рад знать, что он жив, но не в три часа ночи, когда спать остаётся всего ничего. В итоге приходится лечь на правый бок, лишь бы не чувствовать сердцебиение так остро.       «Проверь телефон, проверь телефон, проверь телефон», — самое время для пробудившегося внутреннего голоса. Всё правильно — через сколько ж ещё тот должен был напомнить о себе? Ким посмотрел, точно ли он не забыл о будильниках, всего дважды: в первый раз после того, как спустя три минуты закончил чистку зубов, и во второй, когда похрустел пальцами рук и добился от каждого трёх щелчков. Не хватает лишь напоследок заглянуть в приложение с часами, и тогда ночные мучения, возможно, закончатся. Устройство, лежавшее чуть ранее рядом с подушкой, оказывается в руках владельца: молодой человек убеждается, что всё в порядке, после чего откладывает его в сторону. Первый будильник вообще был в самом начале на 9:30, но тридцать — число чётное. Хорошо, что не кратное четырём.       И снова… Раз, два, три. Моргать. Раз, два, три. Дышать.

───── ◉ ─────

      Стоит Киму услышать сквозь пелену сна знакомую мелодию, как мозг сразу же начинает напоминать о ежедневных ритуалах, которые молодой человек обязан выполнять, чтобы ничего плохого не случилось. Это раньше он мог называть вещи своими именами, а сейчас для него любой пришедший на ум бред — ритуал. Что-то, что обязательно к претворению в жизнь.       Не зря говорят, что нельзя ставить в качестве будильника любимые песни, поскольку они неумолимо превращаются в объект ненависти, становясь в один ряд с другими неприятными ассоциациями, и в данный миг Сынмин в полной мере это осознаёт. Вибрация от телефона чувствуется чуть ли не кончиками пальцев на ногах, и парень наконец-то поднимается с кровати, одновременно спуская обе нижние конечности на пол. По-другому никак.       В ванной он оказывается вместе со смартфоном. Не успей Ким привести себя в порядок за три минуты, о прошествии которых обязательно сообщит таймер, и тогда на улицу выходить вообще не стоит, иначе молодой человек подвергнется опасности. Чистка зубов и умывание имеют строгие временные рамки, за которые тот не имеет права выходить. Есть ли в этом смысл? Возможно. А так… Да-да, вновь мысли о смерти из-за того, что щётка проведёт чуть больше времени в ротовой полости, все дела.       Парень, покончив здесь с утренней рутиной, отправляется на кухню, чтобы набрать в электрический чайник воды. Завтракать он не особо любит, зато выпить чашечку растворимого кофе никогда не против. Вкусный напиток — дело святое. Сынмин наполняет устройство чуть ли не до краёв, подключает то к сети и незамедлительно начинает чистить яблоко.       — Успею, успею, успею, — раздаётся громкий шёпот. — Лишь бы кожура не порвалась.       Связь между двумя этими высказываниями видит только Мин. Во-первых, кожица должна быть отделена от плода при помощи ножа всего за один раз, единым большим пластом. Во-вторых, данный нехитрый манёвр молодой человек обязан завершить до того, как вода закипит. Иначе катастрофы глобальных масштабов не избежать.       — Отлично, — Сынмин оценивает результат работы ровно в тот момент, когда до ушей его доносится звук выключившегося чайника. А ведь он мог постараться сильнее, чтобы вдобавок порезать фрукт на дольки и сложить те в контейнер. Неужели сегодня удача не на стороне парня?

───── ◉ ─────

      Выход из квартиры — главное испытание за день, поскольку молодому человеку необходимо заранее убедиться в том, что в доме царит полный порядок: желательно трижды обойти помещение и заглянуть в каждый угол, и тогда Киму не придётся переживать по поводу случайно оставленного включённым света или открытого крана. Кроме того, Сынмин, закрывая входную дверь, обязан три раза прокрутить ключ в замочной скважине до упора (электронные замки он не признаёт, так как они кажутся менее безопасными) и изучить содержимое рюкзака в попытках доказать себе, что нужные вещи на месте. В данную секунду, наконец-то покончив с вечными проверками, парень с довольной улыбкой, закономерно появляющейся после успешного завершения разных дел, и спокойной душой спускается на первый этаж новостройки, где у подъезда его уже ожидает Хёнджин. Тот самый Хван Хёнджин, который общается с Сынмином достаточно долго и помнит его вполне здоровым молодым человеком, способным свернуть горы при желании.       Познакомились они два года назад, на летних каникулах второго курса. Так уж вышло, что Хёнджин и Сынмин, обучающиеся из разных университетов, во время отдыха от учёбы решили независимо друг от друга подать заявку на прохождение стажировки в одной и той же компании. Маленькое рекламное агентство, куда парни хотели попасть, привлекло их небольшой, но довольно красочной статьёй о том, как молодёжь может получить здесь бесценный опыт работы. Руководство при личной встрече каждому, кто явился в организацию с горящим взглядом, так искусно навешало лапшу на уши, что студенты сами не заметили, как подписались целый месяц бесплатно батрачить на благо фирмы. Среди них были не только Хван и Ким, однако именно за этими двумя был закреплён один и тот же куратор в лице штатного сотрудника, радовавшегося подвернувшейся возможности эксплуатировать временных работничков. И пусть молодые люди более не вспоминают о собственных наивности и глупости, их радует тот факт, что данный случай стал отправной точкой в общении между ними.       Наверное, самым ярким событием, произошедшим в те времена, был вечер, когда Хёнджин узнал, что Сынмин только разыгрывал из себя клишированного ботаника, пока его самого блевать тянуло от уродливых очков, через толстенные линзы которых он смотрел на мир, и дедовских вещей, нахваливаемых старшим поколением, обитавшим в агентстве. Киму было не впервой обращаться к привычной тактике: каждый раз, когда студент вляпывался в неприятную историю, он максимально сливался с окружением, чтобы его никто не трогал. Стажировка не стала исключением, и Мин мог спокойненько пить чай вместе с руководством, в то время как Джин, раздражавший всех чёрными футболками с черепами и серёжками-кольцами в ушах, бегал по поручениям и страдал. Когда наблюдать за уставшим Хваном ему надоело, он сам отловил последнего, раскрыв все тайны, начиная с рассказа о сильных и слабых сторонах сотрудников и заканчивая детальным разбором семейного древа директора. Сказать, что Хёнджин был сражён наповал, значит не сказать ничего, ведь он впервые увидел Сынмина в новом для себя амплуа. Ким показался ему дерзким, несколько колючим и уверенным в успехе парнем.       Ох, сколько ж головной боли тот случай принёс Сынмину… Ведь Хёнджин с щенячьей преданностью бегал за ним, стараясь сблизиться. И поначалу Кима его поведение откровенно бесило, поскольку он не собирался становиться другом для какого-то там неформала (к слову, вывод об этом Ким сделал так же беспечно, как и Джин, посчитавший, что тот являлся всего лишь зубрилой-отличником). Однако постепенно, шаг за шагом, парни в компании друг друга менялись, как менялись и их чувства друг к другу.       Именно Хёнджин стал тем, кто наблюдал за мучениями Мина, когда его состояние ухудшилось. Именно он смотрел, как «друзья» студента сливались, не пожелав и дальше терпеть развившиеся до абсурда странности. Именно Хван взялся положить к ногам Сынмина всю вселенную, когда тот сказал: «Мне страшно, что в старости у меня будет так мало счастливых воспоминаний о молодости. Вся моя жизнь состоит из подчинения. Даже не кому-то со стороны или себе, но этим дурацким мыслям, твердящим, что мне суждено оказаться закопанным в землю из-за того, что утром я встал не с той ноги. Что мне делать, Джинни?»       Парень пообещал себе, что в его присутствии Мин всегда будет улыбаться самой искренней улыбкой, и ничто этого не изменит, как и внимательного и заботливого отношения к нему. Даже если чертёнок на плече Сынмина однажды нашепчет тому, что присутствие Хёнджина рядом убьёт его.

───── ◉ ─────

      — Я рад, что мы смогли выбраться сегодня, — в контейнере под боком находятся те самые яблочные дольки. Без раздражающей кожуры. Сынмин закидывает в рот парочку, с протяжным стоном откидываясь на спину и приземляясь на расстеленный Хёнджином плед.       — Согласен.       Хван не знает, как отвести взгляд от собеседника. Для Мина последние полчаса, что парни сидят здесь, у реки Хан, прошли незаметно, однако Джин сказать того же не может. Вокруг столько объектов для изучения — рассматривай всех расположившихся неподалёку посетителей парка, немногочисленных велосипедистов, рискнувших появиться в жару под солнцем, и мелких жучков, норовящих нарушить чей-нибудь покой, — пожалуйста. Но нет, Сынмин, не имея никакой цели привлечь к себе внимание, то и дело притягивает взор Хёнджина, на удивление волнующегося больше, чем Ким, для которого подобное состояние привычно.       А ведь это нормально — так нервничать перед разговором с человеком, правда? Даже если раньше беседы протекали легко и естественно, будто парни являются родственными душами, для общения которых не существует никаких преград?       — Я смог осуществить твою мечту, — Хван ложится рядом, предпочитая не смотреть в глаза спутнику.       — Да ну? По-твоему, это можно назвать пикником? — молодой человек с язвительным смешком доедает свою порцию нарезанных фруктов — ещё нужно оставить Джину немного. — Для такого, кажется, необходимо чуточку больше, чем два человека, улёгшиеся на траву летним днём.       — А почему нет? Перед нами — лучший пейзаж, который только можно представить. Под нами — мягкий плед, который, вообще-то, подарил тебе я. И ты принёс еду. Но главное, что тебе составил компанию милейший парень на свете.       — Допустим. Даже не знаю, должен ли я согласиться с твоими словами.       — Обязан! Иначе буду жаловаться.       — И кому же?       — Тебе, естественно. Что за глупые вопросы.       Сынмин на это лишь хихикает, впервые за несколько дней чувствуя, как тревожность поспешно отступает, будто понимая, что Хёнджин всё равно задавит её. Нет ничего и никого, кто смог бы в момент успокоить Кима, но Джин может. Волшебник? Маг?       «Шарлатан», — думает про себя Мин.       — У меня тоже есть мечта, — Хван прерывает тишину. — Однако её осуществление слишком затруднительно, если учитывать тот факт, что оно связано с нарушением личных границ, причём не моих.       — Ох, и в чём же она заключается? — прочистив горло, молодой человек с явным интересом приподнимается на локтях, упираясь ими в ставшую немного влажной ткань покрывала.       — В… В поцелуе. Я хочу поцеловать кое-кого.

Бум. Бум. Бум.

      — Не меня ли случаем?       — Если скажу, что тебя, сбежишь?       — Нет, — парень переворачивается на бок, чтобы посмотреть на реакцию Хвана. — Ты никогда не понимал, на что собирался подписаться, когда хотел стать ко мне ближе, и сейчас у меня нет желания останавливать тебя. Да и я совру, если попытаюсь убедить себя и тебя в том, что не думаю о том же.       — Почему мы не сделали этого раньше…       — Потому что тебе не нужен больной на голову человек, который заставил тебя час назад трижды пройтись по одной и той же тропинке, прежде чем мы осели на одном месте. Не мне объяснять очевидные вещи.       — И не мне тоже. Хочешь услышать, что ты особенный? А ты особенный, для меня уж точно. Всегда им был.       — Знаю, не слепой, — Хёнджин уже не обижается на резкие фразы, так легко слетающие с чужих уст. — Однако… Ты точно сможешь пройти все испытания, которые выпадут на нашу долю? Сможешь хотя бы сейчас правильно поцеловать меня? Так, чтобы я не прибил тебя на месте, если ты вдруг нарушишь тот план, который выстроится в моей голове? — Сынмин не плачет, нет. Он множество раз повторял про себя подобные фразы, потому что знал, что когда-нибудь ему придётся оставить броню в стороне.       — Боже, ты слишком усложняешь ситуацию. Просто поделись им, и тогда никто не пострадает, — уголок хвановых губ тянется вверх.       — Трижды, — с неверием продолжает речь Мин. — Поцелуй меня трижды. Не пытайся только засунуть язык мне в глотку. Губы к губам, не более. И руки! Не смей никуда лезть, иначе я реально врежу.       — И не думал.

Бум. Бум. Бум.

      Без спешки, будто боясь, что Сынмин оттолкнёт его, Хван наклоняется к парню. Хочется касаться его, чувствовать своей кожей мягкость чужой, пересчитывать родинки, появившиеся этим летом из-за того, что Мин не любит использовать солнцезащитный крем, сдувать опавшие на щёки реснички, заставлять покрываться мурашками… Делать счастливым.       Хёнджин хватается руками за плед, чтобы не давать им волю гулять по телу напротив, и мимолётно осматривает Кима, чьи полузакрытые веки трепещут, словно тот не разделяет сладкого предвкушения.       «Страшно, страшно, страшно».       «Я безмерно благодарен за то, что ты доверился мне».       Нетерпение, которому без остатка покоряется Джин, практически не ощущается, когда он накрывает губы Сынмина своими. Всего лишь быстрое касание, но такое тёплое и мягкое, что Мин моментально расплывается в глупой улыбке. Груз переживаний отходит на второй план, ведь Хёнджин так сильно старается следовать правилам, придуманным человеком, которого выбрало сердце, чтобы одним своим действием сказать: «Сынмин, я люблю тебя до Луны и обратно. И даже готов трижды долететь с тобой до этой самой Луны, лишь бы ты не отталкивал меня».

Бум. Бум. Бум.

      — Во-первых, — шепчет Ким, когда молодой человек отстраняется от него, их дыхание всё ещё смешивается, пока оба набираются смелости продолжить начатое, — наш прошлый диалог был не таким романтичным, как то, что произошло после него. Во-вторых, как я теперь буду засыпать без трёх поцелуев на ночь? В-третьих, тебе понравился яблочный вкус? Ну ответь, сладко ведь?..       — Дурак, — кажется, Джин нашёл новый способ затыкать болтливого возлюбленного.

— Быть со мной наверняка сложнее, но Хёнджин готов пойти на риск. Возможно, я не смогу дать всё и сразу, однако моё сердце уже в его руках.