Золотые Кудри

      Он открывает глаза медленно, обдуманно и ни в коем случае не резко, акцентируя всё своё внимание на самоконтроле.       Боль, раздирающие всё тело боль была невыносимой и внезапной — он был уверен, что даже не смог закричать из-за того, что из него выбило весь дух.       Пространство оказывается не таким, каким он его помнил и каким — как он предполагал — оно должно быть.       В основном это были обшарпанные стены, потолок и пол — интерьер не представлял собой ничего примечательного и его было очень мало: шкаф, расположенный в правом углу комнаты — такой же дряхлый, как и всё здесь, и без одной дверцы — ковёр, изъеденный молью и потерявший свой истинный цвет под слоями пыли и других нечистот, стол, наполненный множеством пожелтевших, странно грубых по свое структуре бумажных листов.       Окон не было от слова совсем, как и каких-либо ламп, но пространство всё же освещал…       На его счету в то время не было ни одного подвига: впереди него не было ни маленькой девочки, выбежавшей на дорогу за укатившимся мячиком, ни животного, не знающего правил дорожного движения — простая невнимательность, вызванная хроническим недосыпом и продолжительным стрессом, стала его кончиной.       Комнату освещал шар света на длинной, чуть больше предплечья, чисто белой палочке с вычурными узорами на гарде, зажатой в его собственной руке.       Свет был ярким, почти слепящим и все малочисленные предметы отбрасывали тень на серые, грязные, усеянные — как от крови — пятнами стены, создавая ещё более напряжённую картину, как из какой-то страшной, чёрно-белой сказки, которую дети рассказывают, светя себе фонариком в лицо и корча странные рожицы в драматические моменты.       Но кроме всего перечисленного, в комнате так же находился…       Он сглотнул, стараясь сохранить лицо при посторонних, когда его разум был охвачен паникой и дезориентацией.       Последние, что он увидел сквозь дождь было…       — … хочу заметить, что банши крайне привередливы в месте своего обитания, — тем временем бодрым голосом продолжил крепкого вида старичок с аккуратно постриженной бородой, сидящий перед ним, торопливыми движениями листая потрёпанный журнал, — в основном они предпочитают болото, что, хочу сказать, немного странно для того, кто любит пугать невинных людей своим криком. Так что из этого можно сделать вывод, что это, скорее всего, защитная реакция! Ох, вот, нашёл — прошу простить, мои заметки немного… неаккуратные, но всё ещё читабельные, мистер Локхарт, могу Вас в этом заверить.       Подавив непроизвольное движения мышц лица от обращения, которое явно было адресована ему и никому другому, «мистер Локхарт», натянув на себя сосредоточенное выражение, кивнул, наклоняясь вперёд — грубый табурет протестующе, почти угрожающе скрипнул в ответ на смену положения — чтобы заглянуть через плечо незнакомца.       Он любил выступать на сцене, разыгрывать роли, которые даже если — на первый взгляд — не подходили к его истинному характеру. И со временем у него это стало получаться просто идеально — многолетний опыт и потраченные силы на отработку навыков не были потрачены впустую. Зрители всегда аплодировали ему, даже если у него была второстепенная или любая другая, даже незначительная, роль.       Как оказалось, в излишнем притворстве не было нужды — старик был полностью сосредоточен на своих заметках, не обращая особого внимания на то, как рука, держащая светящуюся — и определённо волшебную — палочку, слегка подрагивала и как пальцы слишком крепко вцепились в прочную древесину, заставляя белый шарик слегка подрагивать.       Его друзья-коллеги обожали устраивать своеобразные актёрские челленджи: в тихую разграбив гримёрную и склад, специально беря самые устаревшие, никому ненужные и незапоминающиеся вещи, они садились в круг и, выбрав ведущего, обговорив между собой идеи и расставив украденное, начинали игру.       Он чувствовал, как в ответ на его нервозность что-то — магия? — откликается, посылает тепло сквозь его кожу, мышцы и кости через точки прикосновения с гладким, ухоженным материалом палочки, приятно согревая.       Но его реакция совершенно противоположная — он хочет отбросить её подальше от себя, как змею, случайно заползшую к нему в рукав, потому что, не смотря на явно дружественный настрой, он не знает, на что эта вещь способна — и это незнание, это незнакомство и стресс от случившегося наполняет его разум чисто животным страхом перед неизвестным.       Вместо этого «мистер Логхарт» только кивает на комментарии старика, слушает его внимательно, анализирует и утрамбовывает полученную информацию, морально готовясь к тому, чтобы начать говорить свои реплики.       Цель ведущего заключалась в том, чтобы понять, в какой эпохе он находиться, какое событие произошло только что, какой характер у его персонажа — и сымпровизировать таким образом, чтобы не было заметно каких-либо изъянов. Незнание или растерянность нельзя было демонстрировать ни в коем случае — иначе ведущий бы проиграл.       Незнакомец продолжал рассказывать о поведении и повадках существа из легенд, как будто это был олень или дикая лесная кошка. Каждое случайно обронённое название места, вещи или любого другого странного термина не уходило от проницательного внимания «мистера Логхорта».       В то же время одна из рук — та, что была свободна от «плена» волшебной палочки — невзначай скользнула по одежде.       Крой был качественными и удобным на ощупь. Плащ бежевого цвета тёплой тяжестью лежал на его плечах, накинутый на… много слоёв ткани, волочащийся по полу.       Сбитый с толку и жалеющий о том, что поблизости не было зеркала, но не показывающий этого, он вернул руку в исходное положение на колено, одетое в бежевые брюки в тон верхней одежде.       — … как я уже упоминал ранее, здесь почти никого не осталось — большинство переехало в города побольше, покрасивее… но не будем об этом. Признаться, я не совсем уверен почему банши внезапно появилась на окраине нашего ничем — включая магию и сильных волшебников и волшебниц — непримечательного обиталища, но что есть то есть.       — Кто-нибудь пострадал во время инцидента?       — О, нет-нет, не беспокойтесь! Даже не нужно использовать заклинание Обливейт — свидетелем был только я!       Старик, отвлекаясь от своего уже более потрёпанного из-за грубых действий журнала, бросил на «мистера Локхарта» слегка обеспокоенный взгляд.       — С Вами всё в порядке, сэр? Вы перестали улыбаться.       «Мистер Локхарт» мгновенно перенял манеру общения своего собеседника.       — О? Нет-нет, со мной всё в порядке, не беспокойтесь. Просто… немного утомился. Не могли бы Вы подсказать мне: сколько времени?       — Конечно! — Старик выхватил из рукава волшебную палочку — другую, не похожую на собственную палочку «мистера Локхарта» — и сделал расчетливый — явно отрепетированный много раз — плавный взмах, — темпус!       Кончик древесного изделия засветился и через секунду в воздухе зависли цифры: год и текущие время вплоть до секунды.       Они показывали три часа ночи.       Восьмидесятых годов.       Пальцы на свободной руке и в — очевидно дорогих и роскошных, даже если немного потёртых — ботинках намеренно расслабились, его стопы полностью легли и с силой надавили на деревянный пол, из-за чего тот издал тихий треск.       Ноги у него были слабыми с рождения, поэтому изначально у него не получалось договориться на счёт своего первого контракта — так или иначе по сцене нужно было двигаться активно, а ему… было трудно это делать.       Тем временем глаза незнакомца расширились и тот испуганно прикрыл рот рукой.       — Ох, я должен принести Вам свои извинения, мистер Локхарт. Я заговорился и не заметил, как пролетело время!       — Пустяки, Ваши заметки невероятно ценны и обязательно помогут в моём деле…       — Разве этого будет достаточно для написание одной книги? — удивленно спросил старик, поправляя монокль и смотря прямо в улыбающиеся, живые голубые глаза напротив.       «Какой приятный молодой человек», — подумал крепкого вида старичок, известный в определённом кругу как неплохой — чуть выше среднего — аврор своего времени.       «Мистер Локхарт» улыбнулся чуть ярче.       — Вполне. Если мне всё-таки не будет хватать некоторых фрагментов информации, я ведь смогу обратиться к Вам снова с уточняющими вопросами?       Престарелый мужчина расцвёл от внимания и, встав со своего места, протянул свою руку для рукопожатия.       — Конечно! Давайте провожу Вас!       «Мистер Локхарт» плавно поднялся (пол явственно прогнулся под весом взрослого человека, словно готовый отправить стоявшего сквозь землю в любое мгновение) и, нисколько не беспокоясь о морщинистой кожи своего старшего собеседника, протянул руку в ответ.       Рукопожатие оказалось гораздо крепче, чем можно бы было ожидать от мужчины преклонного возраста.

***

      Волшебная палочка погасла сразу же, как контакт с кожей был прерван, когда он — очень осторожно, почти боязно — вложил её в один из многочисленных карманов.       На улице — даже такой пустой, как в этом маленьком городке на окраине Ирландии — было опасно, и он знал об этом.       Ко всему прочему его одежда сама по себе была слишком вычурной, чтобы делать что угодно, кроме как НЕ привлекать внимания.       Неторопливо увеличив расстояние от дома незнакомца — который мог быть или не мог быть престарелым волшебником, использующим магию, чтобы проверить время вместо того, чтобы повесить на стену обычные часы (впрочем, стенка с большей долей вероятности обвалилась бы, если бы он решил это сделать) — и завернув за угол улицы, «писатель» — который тоже мог быть или не мог быть волшебником, использующим магию в качестве фонарика — довольно присвистывая незамысловатую мелодию, свернул в сторону леса.       Его настроение было просто прекрасным — он наконец-то получил достойную информацию для написания новой книги, которая наверняка понравиться его аудитории. Да и его собеседник был открыт для подробностей в любое время — это было, без всякого сомнения, очень приятно.       Его поэтическая душа цвела и пела, ему натерпелось поскорее записать историю, подать её читателям как можно более красочно и…       Отойдя на некоторое расстояние от города, он выдохнул и, на автомате подхватив полы длиной одежды (испорченный реквизит приравнивался к непомерному штрафу, который не мог вместить себя и без того откровенно маленький кошелёк актёра), чтобы та не коснулась земли, присел на корточки за ближайшим густым кустом.       Он всё ещё мог видеть огни города, но вот предполагаемые жители его самого — далеко не сразу.

***

      Обыскать все слои ткани, которые свисали с него невыносимой, удушающей тяжестью было почти что невыполнимой задачей — его руки и ноги были слишком неловкими, непривычными к такому крою одежды.       Кроме того, цвет…       («Это что, блёстки? — он, чувствую себя вампиром из одноименного сериала для подростков, резкими смахивающими движениями потёр ткань и… не добился большого успеха в очищении, — волшебные блестки?!»)       … и даже запах — какой-то цветочный, сладковатый, но очень, очень сильный, как будто вылили полфлакона — от странного костюма вызывал раздражение.       (Если бы ему принесли что-то подобное как реквизит, он бы сразу понял, какую роль ему собираются всучить через несколько секунд: исключительно самовлюблённого, отчасти комичного человека, который сверкает только снаружи, но никогда не внутри.)       Карманов было много — очень много — и некоторые из них были с сюрпризом.       (Он запаниковал, когда его рука, вместо того, чтобы остановиться, опустившись до дна, просто продолжила тянуться дальше как ни в чём не бывало.)       Помимо странных вещей, многим из которых он не мог найти названия — и, тем более, применения в быту или… в других моментах жизненного пути — он смог довольно быстро отыскать ключ с биркой, на которой простым, слегка потёртым по краям, золотистым шрифтом была изображена цифра.       Очевидно, «он» остановился где-то в отеле.       Возможно, даже поблизости.       А где есть комната, в которой «он» спал, там могли бы быть и «его» личные вещи.       Предварительно переложив — свою? — волшебную палочку в кобуру на запястье, которое он — вспоминая, как двигался незнакомец, когда он, ради отвлечения внимания, попросил старшего мужчину подсказать время — обнаружил на предплечье правой руки, он отправился на поиски.

***

      Ночь сделала своё благое дело — большинство умных людей спали в своих кроватях, нисколько не беспокоясь о странном незнакомце, проходящих под их окнами, как какой-то сверкающий призрак их неуспокоенного дядюшки.       (Возможно, разговор с незнакомцем повлиял гораздо сильнее, чем он изначально полагал…)       Он всё равно старался держаться на границе света и тени — недостаточно, чтобы полностью уходить в тёмные, узкие переулки, где с большим процентным шансом могли обитать представители криминального бизнеса и одновременно с этим не напрямую в свете фонарей.       (Наверное, если бы на него падал свет, он бы сверкал ещё больше — как рождественская ёлка.)       В конце концов, ему удалось дойти до отеля — чуть позже он догадался рассмотреть брелок повнимательней и тогда стало гораздо легче определить адрес — и найти нужный номер.       Он наполовину ожидает что на него наброситься какая-нибудь агрессивная тварь или случиться что-то не менее ужасное — что-то, что предполагаемый волшебник мог бы использовать для защиты своих вещей и себя самого, но ключ спокойно вставляется в замочную скважину, с тихим металлическим звуком поворачивается в замке, брелок звонко стучит об круглую ручку двери — и вскоре он входит внутрь.       В номере отеля темно — ровно до того, как он найдёт выключатель, чтобы зажечь потолочные лампы.       Нажимная клавиша щёлкает и теплый жёлтый свет освещает комнату.       Обои на стенах имели ужасный из-за своей вырвеглазности цветочный орнамент — может быть, это гвоздика? Это определённо было похоже на неё, но он всё ещё испытывал некоторые сомнения — а пол выстелен ромбовидным линолеумом.       В пространстве царил беспорядок: одежда смятыми комками лежала в рандомных местах комнаты: на кровати, кресле, стуле — в общем, почти на каждой поверхности — трюмо был буквально забит кучей баночек, склянок и прочего — как в гримёрке профессионального визажиста.       Он, едва ли обращая внимания на остальные детали беспорядка, с истощённым вздохом вывернулся из слоев одежды — что было своего рода подвигом, если пересчитать их количество (вероятно, не хватило бы пальцев двух рук) — и повесил её на старомодного вида вешалку при входе.       Он устал — за все эти три часа, которые он потратил на разговор с незнакомцем (который всё ещё мог быть или не мог быть волшебником, который использует свои магические способности для того, чтобы проверить время) и поиск отеля он был вымотан физически и морально — а за окном, сквозь полупрозрачные шторы стали потихоньку появляться лучи рассветного солнца.       С трудом протащившись через полкомнаты к кровати, он упал лицом вниз, засыпая ещё до того, как его голова коснулась подушки.