Сказка на ночь

      Никто уже и не помнит, как было раньше. Что когда-то в Мультивселенной господствовал Баланс — единственная высшая сила, которой подчинялись все, без исключения, существа и миры, которая управляла течениями Жизни и Смерти, Созидания и Разрушения, которой покорялось само Время, будучи в аспекте Мультивселенной весьма абстрактным и изменчивым понятием. Позитив и Негатив — две основополагающие всех Эмоций равномерно распределялись в хитросплетениях паутины миров, дополняли друг друга и в симбиозе текли жизненным соком по венам Мультивселенной. И, как и полагается Высшим Силам, у них были свои адепты.       Два родных брата, исправно выполняющие возложенные Балансом на них обязанности. Дрим — чистый, концентрированный Позитив, приторно-сладкий, заставляющий жмуриться от слишком яркого света, такой любимый и желанный всеми; и Найтмер — дымчатый, мрачный Негатив, кисло-соленый, обволакивающий холодной тьмой, такой ненавистный и отвергаемый всеми. Несмотря на их диаметрально противоположные задачи, братья никогда не были врагами или даже неприятелями. Каждый понимал, что Баланс требует от другого, что он ставит свои формальности и условия, а они лишь слепо подчиняются этой высшей силе.       Дрим дарил счастье и радость, Найтмер заставлял чувствовать злость и ненависть; Дрим заставлял смеяться и улыбаться, Найтмер дарил грусть и меланхолию. Дары одного были ничем без даров другого, ведь их ценность можно было понять только в сравнении друг с другом. Вселенная находилась в гармонии, будто бескрайняя водная гладь, отражающая днем яркие лучи солнца, а ночью — мягкий свет луны. Но однажды в спокойные воды бросили тяжелый камень, который разошелся кривыми кругами по всей поверхности Океана. И со временем камней становилось все больше.       Никто уже не вспомнит, как он появился. Он пришел из пустоты, из самого Ничего, и был таким же пустым. Эмоции были не властны над ним, он не подчинялся Высшим Силам. Вначале он с любопытством изучал окружение, пытался понять устройство миров, познакомиться с его обитателями, их историей. Он видел, как одни миры излучают Позитив, а другие окутаны Негативом; как одни монстры весело смеются и протягивают к нему руки, в то время как другие — закатывают глаза и захлопывают перед его носом двери. Потом он узнал о Жизни и Смерти. И понял, что Позитивные миры насыщены Жизнью, а Негативные сочатся Смертью. И вновь эти два фундаментальных аспекта не имели для него никакого значения. Он не мог умереть, но и не мог жить. Он просто существовал, будто недоделанный набросок, смятый и выброшенный в мусорную корзину, но по какому-то стечению обстоятельств оказавшийся здесь.       Ему нигде не было места. Позитивные Вселенные, хоть и всегда радушно его встречали, но не принимали за своего, так как в пустых безжизненных белых зрачках не было не единого намека на искреннюю радость, пусть даже на его лице была натянута кривая улыбка; Негативные Вселенные считали его слишком слабым и бесполезным, не приспособленным к жизни, не понимающим ее ценность, не способным почувствовать их боль и не боящимся лишений, хоть он и пытался мимикрировать под их жителей, даже придумывая какие-то нелепые слезливые истории о потерях и надевая на себя образ жестокого дерзкого монстра; Гармоничные, наполненные в равной степени обоими Эмоциями Вселенные тоже отвергали саму его природу, ведь он не мог адаптироваться под события и окружение, не мог понять, что должен чувствовать в той или иной ситуации, а потому не способен был там существовать. Все было не то.       Тогда он впервые задумался, что мир не идеален. Что, если он не может найти себе в нем место, это значит, что что-то не так со Вселенной, а не с ним. И он решил создать свой мир, частью которого он мог бы стать. Мир, не подчиняющийся пресловутому Балансу, мир, не знающий о радости Жизни и страхе Смерти, мир, игнорирующий само понятие Время и существующий вечно в своей первозданной чистоте.       И вот он появился — пустое белое Ничто, кажется, смутно напоминающее ему его родной Дом. Его жители бесцельно, будто марионетки на ниточках, бродили по окружающему пространству, его черно-белые пейзажи были однообразными и служили лишь локацией для таких же однотипных строений, день не сменялся ночью, за холодной зимой не наступало жаркое лето — перманентное состояние, погруженное в Вечность. А сам мир весь был соткан из единственного вещества, которое подчинялось ему — чернила. Из них он мог сотворить что угодно, придать им любую форму, одним легким движением руки наполнять и осушать океаны. Чернила стали его продолжением, частью самого его существа, они растеклись по его венам, сформировали его отсутствующую душу. И тогда появился Инк. Пустой Король в своем пустом Королевстве.       Хранители Эмоций почувствовали, что в Мультивселенной что-то изменилось. Какой-то фрагмент, кажущийся обоим братьям неправильным, не подчиняющийся Высшим Силам, не принадлежащий ни одному из них.       Первым туда явился Дрим. Он ходил по белому пространству, заглядывал своими светящимися янтарными глазами в безжизненные зрачки его обитателей, пытаясь понять, что с ними не так. Позитив чувствовал себя опустошенным, находясь в этом Нигде, он не ощущал самой Жизни в этих белых декорациях, на его языке не было привкуса любви и привязанности, а обоняние не улавливало пряный запах счастья и веселья. И тогда он решил это исправить. Решил подарить миру первую палитру Эмоций. Существа, населявшие этот мир, сначала отвергали Дрима, они старались отмахнуться от просыпающихся в них чувств, как от надоедливых мух. Но Хранитель лишь сильнее распространял свою ауру. И они проснулись. Начали улыбаться, удивлялись необычности и своеобразной эстетике окружения, смогли обнять своих любимых, любовались на бескрайнее чернильное море. Так в мире появилась Жизнь.       Затем туда явился Найтмер, ведомый чувством нарушения Баланса. Он морщился от концентрированной ауры света, хмурил брови, глядя на слишком радостных монстров, глухо цокал при виде очередных нежностей и проявлений любви. Негатив чувствовал себя переполненным, находясь в этом Счастье, он не ощущал такой необходимой Жизни в режущих глаза потоках Позитива, на его языке не было привкуса отчаянья и страха, а обоняние не улавливало мятный аромат печали и скорби. И тогда он решил это исправить. Решил подарить миру вторую палитру Эмоций. Существа, населявшие этот мир, сначала отвергали Найтмера, они старались прятаться в укромных уголках от формирующихся чувств, бежали от них, будто от разгорающегося пламени, которое было способно поглотить их целиком. Но Хранитель ловко проникал в их сознание, сжимая его своими темными щупальцами. И они очнулись. Стали плакать, грустить, бояться потерять своих любимых, злиться на несовершенства других, чувствовать одиночество и агрессию. Так в мире стала ценна Жизнь.       Инк, вернувшийся из очередного путешествия по другим мирам, в которое он отправился, чтобы убедиться насколько его творение идеально по сравнению с ними, сразу же понял, что что-то не так. Его Вселенную испортили, извратили, добавили в нее то, чего в ней не должно было быть. Его прекрасные существа были сломаны, перекрашены, наполнены чужеродной субстанцией. Его мир утратил свою чистоту. Теперь для него он был лишь неполучившимся наброском, который Инк тут же попытался стереть, но обнаружил, что такой способностью он не обладает. Его чернила, разлившиеся по белому пергаменту Вселенной, не хотели исчезать, они стали ему неподвластны. Как и жители его мира, которые восстали против своего Создателя, рьяно защищая Жизнь. Инку не оставалось ничего, кроме как сбежать, оставить этот неправильный этюд и попробовать еще раз, все сначала.       Попыток было много. Каждый раз ненавистные ему Эмоции, как бы он ни пытался этого предотвратить, проникали в его творения, заставляли их чувствовать, искажали их чистоту, просачивались сквозь плотный слой чернил. И Инк бросал свой мир и начинал сначала, в маниакальном желании переиграть Высшие Силы, в безумном порыве достичь собственного идеала.       Его миров становилось все больше. И хоть в них и появлялась Жизнь, но для Мультивселенной они были лишь блеклыми копиями чего-то настоящего, обыкновенной фальшивкой. Их существование было сродни сорнякам, выраставшим среди прекрасных цветов. Они лишь загораживали собой свет солнца и забирали необходимые бутонам живительные соки. Они все были похожи друг на друга. Все лишены цели и смысла. Все не привносили никакого ценного вклада в Мультивселенную. Сорняки лишь засоряли пространство, вынуждая Хранителей тратить на них свои ресурсы, добавляя бесполезной работы и отнимая магическую силу.       И тогда появился он. Он был соткан из нитей, пронизывающих всю Мультивселенную. И, в противовес Инку, он был наполнен Эмоциями до краев, они сочились из его хрупкого тела, вырываясь голубыми потоками из кончиков фаланг и стекая из глазниц по скулам. Он был тихим и громким, сладким и горьким, рассудительным и безумным. Все его существо состояло из сплошных противоречий. И он тоже не подчинялся Жизни и Смерти. Но был под контролем Высших Сил, которые сразу же поместили в ядро его еще не сформировавшегося до конца сознания его главную цель, его единственную миссию — Разрушение. И это стало роковой ошибкой. Затуманенный разум не смог корректно интерпретировать возложенную на него роль. Существо, которое было создано для восстановления Баланса в Мультивселенной, садовник, призванный искоренить надоедливые сорняки, принялся один за другим уничтожать бутоны. Миры, прекрасные и ужасные, наполненные светом и скрытые во тьме, разрывались синими нитями Эррора на микроскопические кусочки и бесследно исчезали, оставляя на своем прежнем месте лишь горсть праха и пыли.       Бесконтрольное, неправильное, бесцельное Созидание и безразборное, безумное, неоправданное Разрушение. Мультивселенная погрузилась в хаос. Хранители тщетно пытались восстановить Баланс, но все их усилия либо разливались чернилами по очередному белому холсту, либо превращались в пепел от острых, как бритва, синих нитей. Высшие Силы больше не могли обеспечить порядок.       Со временем Негатива в мирах становилось все больше, жители боялись быть стертыми Эррором и опасались проснуться лишь блеклой копией самих себя в пустом пространстве Инка. Сохранять Позитив удавалось лишь немногим. Дрим слабел с каждым днем, а Найтмер страдал от непрекращающейся мигрени из-за нарушения Баланса. И тогда Хранители решили бросить вызов нарушителям установленного веками порядка.       Но те два существа не подчинялись Времени, они были не подвластны Жизни и Смерти. Им было все равно на Баланс. Каждый лишь преследовал свою цель, шаг за шагом отдаляясь от нее. Абсолютно разные, полностью противоположные, пустой и переполненный, они были схожи в своем безумии, в своей маниакальной жажде. И цель у них была одна — создать свою идеальную, чистую Мультивселенную, в которой они оба могли бы чувствовать себя полноценными. И тогда Созидание и Разрушение стало единым целым, явив Мультивселенной новые Высшие Силы, во много раз превосходящие прежние.       Дрим и Найтмер пали. Позитив и Негатив растворились во всеобъемлющей Пустоте, были поглощены бесформенным и растекшимся Ничто, все светлые, радостные и темные, горькие чувства обернулись Отсутствием. Бутоны завядали один за другим, сорняки заполняли пространство. Мультивселенная превратилась в один безграничный белый лист.       — Мам, — маленький монстрик, натянув на себя чернильное одеяло, посмотрел в ничего не выражающие глаза женщины, — мне кажется, что это неправильно. Я не знаю, что такое «чувствовать», но мне бы этого хотелось.       Женщина перевела взгляд на окно, за которым виднелось пустое белое пространство, которое когда-то было бескрайним темным небом, усыпанным множеством недосягаемых звезд. «Ночь» в этом мире ничем не отличалась от «дня», но все же биологические часы напоминали о себе, поэтому его обитатели исправно ложились в кровати и отключали свое сознание, погружая его в Ничто.       Она вновь повернула лицо к своему сыну.       — Говорят, что Хранители еще живы, прячутся в каких-то отдаленных уголках Мультивселенной и готовят план по спасению миров и восстановлению Баланса. — Женщина встала, направляясь к выходу. Уже у двери, обернувшись через плечо, она бросила в Пустоту: — Кто знает, может, они начнут с нашей Вселенной?       И тут она вздрогнула. В абсолютном Отсутствии появилась крохотная, почти незаметная Надежда, которая стремительно сменилась Грустью от осознания, как глупо и наивно ее предположение.