Зверь сумеречного леса

      Больница «Милтон» до войны была одной из самых современных, навороченных и дорогостоящих во всей Америке. Персонал на 90% заменили роботами серии «Мистер Помощник». Сложнейшие операции, ранее занимавшие более пяти часов, стали проводить высокотехнологичные роботизированные системы, похожие на множество рук, нависающих над операционным столом. Если верить статистике, в процентном соотношении с предыдущими годами, когда там работали люди, качество медицинских услуг возросло практически втрое. Больше не было неправильно диагностированных болезней и ошибок во время операций из-за невнимательности хирурга или иного человеческого фактора. Впрочем, если верить нескольким статьям, просочившимся в газеты и медицинские журналы, обширный штат высококвалифицированных юристов быстро решал все проблемы с некачественными медицинскими услугами.       Когда-то самая продвинутая больница, сверкающая от чистоты, новизны и денег сейчас выглядела откровенно ужасно. Потолочные плитки поотваливались, в стенах зияли огромные сквозные дыры, являя наружу скрытые внутри провода, трубы водопровода и арматуры. Пластмассовые панели потускнели, многие раскрошились и устилали кафельные полы, потолок во многих местах обвалился, тут и там искрились оборванные провода, назойливо мигал аварийный свет. От былой славы остались только рекламные плакаты.       «Значит роботов накупили, а на ремонте и отделке сэкономили, да? Не здание, а пластмассовое говно на палочке. Пиздец, стены просто из пластика и картона. Как оно вообще продержалось столько лет?» — не покидали архитектора навязчивые мысли, пока её тащили через всю больницу. Точнее, её, скорее, проталкивали.       Ужасно грязные, пропитанные дождевой водой, кровью и землёй белые перчатки сползли, из-за чего наручники крайне неприятно натирали кожу на запястьях скованных за спиной рук. Порванный и перепачканный костюм Инспектора пропускал холодный воздух, вызывая мурашки по всему телу. Из-за огромного количества дыр здание проветривалось слишком хорошо.       «Ужасная дубачина. Прям как на улице. Как вы вообще можете здесь находиться?» — оглядывала Кэра внимательно следящих за ней бандитов. И всё же странная у них одежда и броня. Просто какие-то ржавые куски чего-то на кожаных ремнях. Как оно только держится?       — Шагай быстрее… дешёвая девка! — прикрикнул на неё человек сзади и толкнул в спину, приложив совсем немного сил. Однако и этого хватило, чтобы отвлёкшаяся на изучение местности Кэра резко наклонилась вперёд, влетела в впереди идущую женщину в рейдерской одежде и споткнулась о дыру в полу от отвалившейся плитки.       С удивлённым вдохом и мычанием Кэра неуклюже свалилась на пол и больно приложилась плечом об угол перевёрнутого стола для инструментов. Она вынужденно разлеглась лицом в пол, невольно подёргала руками в наручниках и повернула голову набок, прижавшись щекой к грязному холодному полу.       «Вот сука», — мысленно обматерила его Кэра, недовольно зарычала, прикусив вставленную в рот и крепко завязанную белую ткань от какой-то простыни, и взглянула на застывшего мужчину. Тёмно-карие глаза удивлённо округлились. Вероятно он думал, что толкнул совсем несильно. Он быстро стёр с лица удивлённое выражение и нахмурился, поправив капюшон.       — И чё ты разлеглась? Поднимайся, дрянь! — прикрикнула на неё низким грубым голосом девушка, в которую Кэра влетела.       Не успела Инспектор толком встать хотя бы на колени, как её за ушибленное плечо резко подняла сильная женская рука. Девушка со шрамами на лице и шее схватила её за грудки, сильно тряхнула — аж лацканы фрака затрещали — и притянула к себе, чтобы злобно прорычать прямо в лицо:       — Да если бы твоя жопа не нужна была Синьцзиню живой — мои парни уже бы пустили тебя по кругу до смерти! Как дружка твоего поймаем, так сразу пустим в расход. Что, понравилось играть в героя и мочить наших? Заставила же ты нас по всему ёбаному Бостону побегать. Уведите эту суку к боссу, или я за себя не отвечаю.       Под гадкий гогот рейдеров, под улюлюканье и дикие взгляды Кэру схватили другие люди и потащили вглубь больницы. Она успела лишь на мгновение оглянуться, чтобы посмотреть на бандитов, притащивших её сюда. Обругавшая её девушка заметила взгляд и лишь едва заметно кивнула, после чего завела разговор с подошедшими к ней рейдерами.       — Так чё случилось с Кэт?       — Охереть, вы как Плаща поймали?       — Так этот ебанутый реально был?       Вопросы, которыми местные засыпали вернувшихся, доходили до Инспектора едва слышным эхом довоенной развалины. Обвалившиеся лестницы, разрушенные стены со сквозными дырами на улицу, неработающие лифты, дыры в полу, разбитые коридоры и палаты, грязные операционные, залитые кровью и какой-то ужасно смердящей жижей, проходили мимо неё и с трудом выстраивались в логичный маршрут. Повсюду стояли металлические бочки со значками «Огнеопасно!». Просто везде, в каждом углу. Тут и там на металлических столах сооружались самодельные взрывные устройства, наполнялись стеклянные бутылки горючей жидкостью из бочек. Подготовка шла полным ходом. Их авантюра с супергеройскими развлечениями стала удачным отвлекающим фактором.       «Блять, все коридоры одинаковые. Не могу запомнить, — начинала понемногу нервничать Кэролайн, продолжая внимательно искоса осматриваться. — Пиздец, сколько же здесь взрывчатки и бензина. Бензина же? Или керосина? Или чего-то такого? Здесь все может взлететь на воздух от неаккуратно затушенной сигареты».       Путь завершился в одной из тупиковых комнат. Это был большой склад. Множество металлических стеллажей с запечатанными ящиками и контейнерами от «Волт-тек», сломанный погрузчик, лестничный пролёт с платформой, ведущие в какую-то небольшую комнатку под потолком. Должно быть офис склада.       — Синьцзинь, босс, привели Серебряного Плаща, — объявил ведущий её рейдер и с силой вытолкнул из лифта. — Почти целый и невредимый.       «Вы все тут слепые или что? Я же в красном, как можно было подумать, что я «Серебряный» Плащ?» — выдохнула через нос Кэра, прикусив тряпку и, едва удержавшись на ногах, почти вбежала в склад.       Резкий удар сзади под колени заставил её опуститься и замычать сквозь кляп. Пропитанная слюной и высушившая губы ткань начинала неприятно впиваться в уголки губ. Только бы до крови не натёрло. Кэра прекрасно помнила, как больно было разговаривать с рассечённой почти насквозь губой.       Из офиса послышались тяжёлые шаги. Она поморщилась, ещё пытаясь хоть немного уменьшить давление кляпа, но после подняла взгляд с пола на помещение. В первую очередь взгляд зацепился за Кента. Его привязали к перилам платформы с поднятыми руками. Верёвка плотно сжимала его связанные запястья. Кэра видела, как она впивалась в плоть, видела красные подтёки на бледно-коричневом волокне. Он стоял на разбитых коленях на жутко грязном, пыльном полу с обессиленно опущенной головой. Услышав имя своего любимого героя и нерадостную весть, Коннолли заставил себя поднять голову и открыть глаза. Кэра встретилась с полным страха и ужаса взглядом, но в ответ лишь сдвинула брови и прищурилась, будто это могло его приободрить.       — Вы чё, совсем ебанутые? В глаза долбитесь? — раздался раздражённый мужской бас с приятным мягким акцентом и неярко выраженной хрипотой. — В каком, нахуй, месте это Серебряный Плащ? Вы знаете какого цвета серебро?       Кэролайн заставила себя оторвать взгляд от вздрогнувшего от страха Кента и поднять его на спустившегося на платформу высокого мужчину. Он был в одной чёрной футболке и тёмно-зелёных военных штанах, подвёрнутых в тяжёлые ботинки. В объёме мышц он мог бы вполне конкурировать с Вальтером, но его кожа… Она другая. Все гули, с которыми Кэра встречалась ранее, были похожи, скорее, на деревья — сухие, выжженые радиацией и палящим солнцем. Синьцзинь же облез до мышц и торчащих вен. Кожа будто бы сходила с него пластами, как сходит парафин с ладоней, как шкурка с гнилых фруктов.       «Боль, должно быть, была адской», — невольно задумалась Кэра и нахмурилась, встретившись с ним взглядом.       — Даже я знаю, что это Инспектор, подружка Плаща, — нахмурился мужчина в ответ, однако облезшее и потемневшее от шрамов лицо озарила улыбка, больше напоминающая оскал хищника. — Двое из трёх. Остался только самый главный гандон.       Кэролайн не сдержала эмоций и зарычала сквозь ткань.       — Вот это взгляд, — одобрительно усмехнулся Синь. — Особенно для связанной и пойманной бешеной суки. И на что же ты способна в одиночку?       — Н-не тр-рогайте её! П-пожал-луйста! — воскликнул Кент, но тут же закричал от боли, когда Синьцзинь резко потянул его за верёвку.       — Мне стоит сломать тебе вторую руку, шавка? — со скучающей злостью уточнил Синь, продолжая тянуть. — Ну что, хочешь ещё погавкать?       Инспектор дернула скованными руками и предприняла попытку встать, хотя и знала, что в таком состоянии ничего не может. О том же ей напомнили резкий пинок в спину и холодный кафель, с которым она встретилась лицом.       Синьцзинь взглянул на эту сцену, отпустил верёвку и расхохотался, спустившись к ней и подойдя вплотную:       — Вот это нрав! Даже в таком положении брыкается!       Мужчина присел перед ней на корточки, схватил за волосы и насильно поднял её на уровень своих глаз, чтобы вновь в них заглянуть.       — Надо же, какое зрелище. Сколько ненависти в одном только взгляде, — удовлетворённо захрипел Синьцзинь и притянул её к себе ближе, чтобы прорычать прямо в лицо. — Ты мне даже симпатична. Может, не всех из этой троицы стоит вздёрнуть на кольях?       — Босс, а я узнаю лицо этой сучки! Это ж Генерал Минитменов! — вдруг подал голос один из охранников, что разбирался с каким-то ящиком на складе. — Точно вам говорю! Видел её на Продовольственном складе!       — Генерал Минитменов? — переспросил Синьцзинь, не разрывая с Кэрой зрительного контакта.       — За неё могут отвалить охерительную сумму! Можно в шлюховнике продать в консерватории! — предложил другой мужчина.       — Или шантажировать Минитменов и выбить из них побольше! — посетила идея третьего.       — Да вы чё, совсем долбанутые? Её ж можно сдавать посуточно другим! В крышках будем купаться! Главное, чтоб её до смерти не затрахали или не изрезали, — вдруг появилась новая идея от девушки, что тоже её сюда тащила.       «Так, а это не по плану», — промелькнула у Кэры в голове мысль, которую будто бы смог услышать Синьцзинь.       — Ха, так ты действительно Генерал Минитменов, — хищно оскалился гуль и подтащил её к себе ещё ближе, чтобы у неё не было выбора, кроме как смотреть прямо на него. — Мы сорвали настоящий джекпот.       Кэролайн вгляделась в глубину мутного двухсотлетнего янтаря и почувствовала, как в чужом уме рождается какая-то горячая, до невыносимого жгучая мысль, заставляющая её собственную ненависть пылать ещё сильнее.       За двое суток до…       После устранения проблем с рейдерами в «Хэймаркете» торговый центр выглядел так, будто там прошла выставка какого-то экстравагантного художника боди-арта. Тела ещё не так давно живых людей развалились в разных странных и не очень позах на лестницах, сломанных стеллажах, обеденных столах, демонстрационных уголков обставленных кухонь, диванах и креслах в бывшем мебельном отделе, один даже умудрился зацепиться за металлическую подставку, когда-то удерживающую манекен в свадебном бутике. В крови было всё: стены, полы, потолки, разломанные скульптуры, мебель, двери и чудом уцелевшие окна. Даже вода в небольших декоративных фонтанах окрасилась в красный от вымачивающихся трупов.       В общих словах, то ещё зрелище, разве что без расчленёнки.       «Я надеялся не вернуться сюда в ближайшее время. Пока трупы не сожрут крысы, по крайней мере», — отметил Хэнкок, едва они переступили порог одного из первых магазинов.       — Во-первых, это гадко — снимать одежду с трупов. Причём с таких… мокрых от крови и изрешечённых, — морщил нос и сводил брови к переносице Престон, перешагивая через очередного остывающего рейдера. — Тут от одежды-то толком ничего не осталось.       — Если тебе что-то не нравится, ты можешь вернуться в Замок. Ронни с удовольствием вздёрнет тебя на виселице, — хмыкнул в ответ Гэри, стащивший со скамейки тело мужчины, внешне примерно своей комплекции. — Чтоб другим страшно стало.       — Во-вторых, это мерзко, аморально и негигиенично. Откуда мы знаем, чем они могли болеть? — продолжал взволнованно причитать Гарви, наблюдая, как все остальные методично или уже снимают с трупов одежду, или ещё подыскивают себе подходящую. — Не удивляйтесь потом какой-нибудь сыпи, раздражениям, язвам или ещё чему пострашнее.       — Но с тобой же мы дышим одним воздухом в казарме. Пока что так жёстко нудить не начали, — цокнул языком Тод, наконец стянув с тела невысокого мужчины кожаную куртку с пятнами крови и странного вида металлическими налокотниками.       — И в-третьих… Это не сработает! — вымученно прикрикнул Престон, аж театрально закрыл глаза ладонью и потер их, после чего резко развернулся к Кэролайн, что с увлечённым видом рассматривала кривую, ржавую и грязную броню на ноги с иссохшимися кожаными ремешками. — Кэра, очнись, это абсолютно глупая идея.       — Всё сработает, — флегматично отозвалась женщина, привыкшая к подобному, и заботливо приложила металлические пластины к руке Андреа.       — Кэра, это же на ногу, — фыркнула девушка и взяла кусок защитного комплекта из её рук.       — У тебя руки, как ноги этого тощего доходяги, согласись, — слегка улыбнулась Кэра, пытаясь игнорировать присутствие Гарви.       — Это же безрассудно! Даже самый обкуренный, пьяный, невменяемый и сумасшедший рейдер будет в состоянии отличить своих людей от чужих, — всплеснул руками Престон и в бессилии подпёр спиной стену со следами от выстрелов.       — Люди у Синьцзиня меняются чаще, чем партнёры у проститутки, знаешь ли, мистер Зануда, — отозвался откуда-то из отдела канцелярских, художественных штук и разнообразных вещей для творчества Хэнкок, после чего сам показался в арочном проёме с какой-то тёмной одеждой подмышкой. — Он ради убийства парочки врагов толпу своих же людей напалмом сжёг. Думаешь, он реально способен запомнить их лица? Сомневаюсь.       — О-о-о, а ты у нас эксперт по проституткам и садистам? — хмыкнул Престон, покосившись в его сторону, но после раздражённо выдохнул, цокнув языком. — Ох, точно же. Вдруг забыл, что ты знаменитый Джон Хэнкок! Глава наркоманов, предводитель бандитов, крыша дилеров, лидер убийц, покровитель «ночных бабочек» и мэр самой большой социальной свалки Содружества. И что ты вообще здесь делаешь? С каких пор тебя волнует творящийся на твоих улицах беспредел? Убийства, похищения, насилие разного рода должны быть для тебя простой рутиной, верно?       Сосредоточенные на поиске подходящей маскировки люди отвлеклись от примерки, раздевания трупов, обысков и практически синхронно посмотрели на нагнетающего и так не самую радужную и приятную обстановку Престона Гарви. Кэролайн сделала глубокий вдох и медленный выдох отвратительного воздуха, переполненного ароматами дыма, гари и крови. Она игнорировала поведение Престона всеми силами, очень многое спускала ему с рук и языка, казалось бы, недопустимое поведение и речи, направленные на себя. Но мало того, что это никому не пошло на пользу, так ещё и позволило ему безнаказанно направлять свой негатив на всех вокруг. Она уже очень жалела, что не приструнила его как следует ещё тогда, в Даймонд-сити, даже если для этого пришлось бы применить силу.       — Воу, — протянул Гэри и даже болезненно поморщился. — Он уже конкретно перегибает палку.       — Нарывается на драку, — недобро прищурился Вальтер единственным глазом и с опаской покосился на Хэнкока, не зная, кинется ли тот на минитмена сразу или сначала начнётся словесная перепалка.       — И чего он только так петушится? Он, разве, всегда такой был? — уточнил Тод, покосившись на Андреа.       — Нет, не всегда. Обычно он всеми силами избегает конфликтов, а не начинает их, — слегка качнул головой Гэри. — И какая муха его укусила?       — Он из-за Кэры так бесится, — коротко пояснила Андреа и скрестила руки на груди, с любопытством наблюдая, но более ничего не пояснила.       — Да, действительно. Добрососедство славится своим неспокойным нравом. Оно никому и никогда не покоряется по-настоящему. Даже собственному мэру. Люди у нас живут так, как им велит их сердце, — нехорошо прищурился Джон, хотя его голос оставался спокойным и даже по-дружески ласковым. Он вышел из отдела для творчества и неторопливо направился к нему. — А уж сердца у всех разные. Белые, чёрные, но чаще всего всё же красные и истекают кровью. Моё далеко не белое. А твоё, святоша? Может, вскроем и посмотрим?       Джон медленной и размеренной походкой прошёл к нему, сбросив собранную для себя маскировку на какую-то скамейку. Гарви нахмурился и выпрямился, оттолкнувшись от стены, и встретил неприятеля с гордо поднятой головой.       — Моя совесть чиста перед вверенными мне людьми, — проговорил прямо гулю в лицо мужчина, прищурившись в ответ.       — Скажи это тем разложившимся трупам в Квинси. Или обглоданным по косточкам наивным идиотам в Лексингтоне, — предупреждающе зарычал Хэнкок, точно хищник оповещал противника о нападении.       — Минитменов торговцы не обманывают, нам они верят, а с подлецами мы дел не ведём. Я не давлю и не умервщляю людей за проступки. У нас для этого есть военный трибунал, — зашипел на него Гарви, будто потревоженная змея.       — И именно этот трибунал вздёрнет вас на виселицах, если вы снова сунете нос в Замок, — напомнил ему Джон. — Славная пародия на правосудие.       — По крайней мере моих людей не насилуют и не режут в грязных подворотнях. В моём городе не прячут в мусорках обезображенные трупы, — делал практически на каждом слове особенное ударение Гарви. Он методично давил на кровоточащую болезненную рану и каждым звуком делал новую. — По улицам моих поселений не ходят садисты и члены банд, мечтающие вырезать нас всех. И мы не позволяем похищать своих друзей. Смешно, что в этот раз дело не в Институте, против которого вы так выступаете, а в твоём распиздяйстве, правда, мистер мэр?       Что-то внутри груди Джона вспыхнуло так резко, обжигающе и невыносимо больно, что он даже не успел осознать этого. Руки будто сами по себе схватили Престона за грудки и с силой впечатали его обратно в стену. Тот же схватился за его руки и весь напрягся, готовясь к драке.       — Блять, он же убьёт его, — вздрогнул от неожиданности Тод, но остальные даже не шелохнулись.       — И ты сильно расстроишься? — хмыкнула Андреа, искоса глянув на него.       — Не убьёт, — качнул головой Вальтер. — Может, вмажет пару раз или сделает больно иначе.       — Мы правда ничего не сделаем? — уточнил Гэри и, последовав примеру остальных, посмотрел на Кэролайн.       Генерал, что до сих пор была облачена в костюм Инспектора, выглядела удивительно спокойно. Возможно, она была лишь малость раздражена: поджимала губы, упёрлась руками в бока, глубоко дышала, игнорируя отвратительный запах мясной лавки каннибалов, и раздумывала о накаляющейся ситуации.       — Не наглей, Гарви. Моё терпение на исходе, у меня его намного меньше, чем у твоей начальницы, — предупреждающе зарычал на него Джон, крепко удерживая за грудки. — И я уже конкретно заебался слушать твой бесполезный трёп.       — И что же ты сделаешь? Прирежешь меня? — нахмурился Престон, всё ещё удерживающий его за запястья. — Самый простой и быстрый способ избавиться от нежелательных речей в свою сторону.       — А, может, и прирежу. Кто о тебе всплакнёт-то? — откровенно издёвочно усмехнулся Хэнкок.       Мгновения до нанесения первого удара стремительно заканчивались, хоть начинай обратный отсчёт. Однако горячие головы мгновенно остудил выстрел в потолок чуть ли не над ними. Мелкая бетонная крошка посыпалась на головы двум сцепившимся мужчинам, а пуля 10-мм застряла в стене. От неожиданности Гарви и Хэнкок практически синхронно вздрогнули. Гуль резко оглянулся, решив, что где-то остался один недобитый рейдер, но всё оказалось несколько сложнее… или проще.       Кэролайн прожигала в них сквозную дыру долгим немигающим взглядом, того и гляди действительно начнёт стрелять лазерами. Ярко-алый цвет на мгновение будто вспыхнул в глубине её глаз, моргнувший в полумраке от назойливо мигавшей лампы. Её раздражающее и нервирующее гудение и лёгкое скрипучее покачивание разбавляло напряжённую тишину.       — Матерь божья! — карикатурно удивлённым голосом воскликнула Кэролайн и прикрыла рот рукой. — Я такая неловкая! Рука дрогнула, а тут вдруг пистолет. И как я только могла так умудриться? Ума не приложу!       Тод и Гэри недоумённо переглянулись, Андреа невольно усмехнулась, скрестив руки на груди, один лишь Вальтер сохранял удивительное равнодушие. Его будто совершенно не заботило, что происходит, не волновали ни причина, ни исход. Для него всё это было какой-то стандартной и привычной ситуацией, только пива и сигарет не хватало для полноты картины.       — Но, раз уж вы обратили на меня внимание, — продолжала между тем Инспектор совершенно расслабленным и спокойным голосом. — То Хэнкок сейчас отпускает Престона, чтобы тот мог съебаться на улицу и подождать меня для разговора.       — Но какого…! — попытались они возразить почти одновременно.       — Отпустить Престона, — с нажимом повторила Кэролайн, взглянув на Хэнкока, после чего перевела взгляд на самого манипулятора. — Съебался на улицу и жди меня.       Джон, каплю удивлённый такой наглостью, разочарованно цокнул языком, но всё же отпустил Престона, предварительно подтянув его к себе и оттолкнув в сторону выхода, мысленно матеря этого зануду на чём свет стоит. Гарви гордо выпрямился, поправил одежду, одёрнув свой плащ и нацепив шляпу поудобнее, после чего резко развернулся на пятках и широкими шагами поспешил к выходу. Громко хлопнувшая дверь отозвалась лёгким эхом в пустом зале.       — Как Генерал Минитменов приношу свои извинения за поведение моего подопечного. Обычно он не такой, — с тяжёлым вздохом сбросила с себя маску спокойствия Кэролайн и прям таки подскочила к Джону, взглядом мельком проверяя, не успели ли они друг другу навредить. — Я обязательно проведу с ним воспитательную беседу.       — Тебе стоит лучше следить за своими парнями, «Генерал», — как-то особенно неприятно исказил интонацией Джон её звание, но взглядом упёрся в стену, пытаясь найти след от пули.       — Всенепременно, — согласилась она и так же быстро, как и Гарви, выскочила на улицу.       Хэнкок глубоко вдохнул и с рычанием и хрипом выдохнул, неудовлетворённый тем, что ему не дали размять кулаки о лицо минитмена-неудачника. Его коллеги же и Вальтер с любопытством и интересом наблюдали за ним, синхронно посмотрели вслед ушедшим.       — А вы на что уставились? — вдруг грозно гаркнул на них Хэнкок. — Маскировку себе подобрали? Так и идите примерять.       — Ой, какие мы важные сразу, — слегка усмехнулся Вальтер, так и не сумевший пока что найти ничего своего размера.       — Слушайте, а если серьёзно. Этот план может сработать? — уточнил на всякий случай Гэри. — Всё же в словах Престона есть доля правды. Как можно перепутать своих и чужих?       — Я состояла в банде довольно много лет, — поделилась опытом Андреа. — И хотя большую часть я провела в каком-то диком приходе, я ни разу не видела и вообще не помню лица… да хоть кого-то. Не помню лица нашего босса или кого-то из других бандитов. Помню, максимум, лицо дилера, нашей шлюхи, пока она не умерла, и… сторожевой собаки?       — То есть, ты запомнила морду собаки, но не вашего лидера? — весело усмехнулся Тод, слегка пихнув её под рёбра локтем.       — Сложно забыть морду огроменной облезлой псины, у которой постоянно торчал язык из раздробленной челюсти. Ей кто-то сделал здоровенную дыру и оттуда постоянно вываливался язык, — припомнила девушка, поморщившись от тычка. — Ещё раз тыкнешь — руку сломаю.       — Прости…? — недоумённо вздёрнул бровь Тод и с неловкой улыбкой примирительно поднял руки.       — Короче, я считаю, что план Кэры может сработать, но у нас нет права на ошибку. Если кто-то из синьцзиневских псин что-то заподозрит — начнётся жёсткий замес и живыми оттуда выйдут не все, — подвела итог Андреа и повела плечами. — Поэтому нужно будет продумать всё максимально подробно. Как войдём, как выйдем, что будем говорить, как себя вести. И минитменские шмотки надо будет в городе оставить, оружие сменить.       — А я уже так привык к этой шляпе, — украдкой вздохнул Тод и невольно поправил шляпу, придержав за поля.       — Я переодеваться, — выдохнула, наконец Анри и, невольно взглянула в сторону выхода, когда оттуда послышался разговор на повышенных тонах, хотя и разобрать слова было практически невозможно.

***

      Престон вылетел на улицу, сильно распахнув двери, петли жутко заскрипели и захрустели, встретив сопротивление, а после створки резко захлопнулась, выбивая каменную крошку из и так раскрошенных бетонных плит над собой. Мужчина сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь собраться с мыслями, привести их в порядок, но они не складывались, не поддавались контролю. Как бешеные кротокрысы беспорядочно прыгали туда-сюда. В порыве негодования и тупой злости Престон пнул кусок покорёженного корпуса пулемётной турели. Тот отскочил несколько раз по асфальту и приземлился точно в небольшую лужу, собравшуюся в маленьком кратере на асфальте. Гарви проследил, как взволновалась вода, как кусок стали утонул в грязи, и как крохотные волны успокоились.       Однако покоя в душу это не принесло даже на каплю.       Спустя пару минут на улицу вылетела Кэролайн, с ходу выкрикнув:       — Ну и какого хера, Престон? Что это за выходки?       Гарви не стал ничего отвечать и снял перчатки, после чего потёр глаза пальцами.       — Ты ведёшь себя, как спермотоксикозный подросток! У тебя что, переизбыток тестостерона? — продолжала отчитывать его Кэра, закрыв за собой двери. — Нет, ты даже хуже себя ведёшь! Как капризная маленькая девочка, которой не досталось кусочка торта с цветочком из крема!       Мужчина мучительно замычал и сделал глубокий вдох, всеми силами пытаясь не вслушиваться в её голос.       — Сколько ещё я должна выслушивать от тебя всякое дерьмо? Сколько ещё мне терпеть твоё скотское поведение? Это была последняя капля, Гарви, последняя! — откровенно сдавали нервы у Генерала Минитменов. — Мне это надоело! Как только мы со всем закончим — я отправлю тебя в такое далёкое поселение, чтоб глаза мои тебя больше никогда не видели!       — Мы не вернёмся! — выкрикнул наконец-то Престон и резко развернулся. — Мы дезертиры! — он всплеснул руками и широкими шагами двинулся к ней. — Нас тут же повесят, как только мы вернёмся, как ты этого не понимаешь? На этот раз всё серьёзно! — он успел подойти вплотную и схватить её за плечи, чтобы как следует встряхнуть, хотя женщина начала отступать. — И всё из-за тебя! Это всё твоя вина! Мы, те потерянные группы и Тим! Это всё ты! Всё пошло прахом из-за тебя!       — Ох, так я во всём виновата? — съязвила Кэра и прищурилась, поджав губы. — Ну разумеется.       — Как я мог вообще довериться тебе? Доверить людей какому-то… строителю! О Боже! — взмолился Гарви и отпустил её, чтобы отвернуться. — Что со мной вообще было в тот момент, когда я решил, что ты — хороший Генерал? Как я мог доверить тебе дело всей своей жизни?       — Я тебя предупреждала, что это плохая идея, — тут же отошла от него на несколько шагов назад Кэра и повела плечами, пытаясь избавиться от ощущения прикосновения.       — Почему ты не понимаешь?! — в отчаянии вскинулся мужчина и тут же развернулся обратно. — Я вложил в тебя всё, что у меня было! Все свои стремления, свои силы, надежды и мечты! — с каждым словом он медленно подходил ближе, после чего остановился в полуметре и уже тише продолжил. — И я ждал. Ждал и ждал, когда ты расцветёшь. Как огромная и прекрасная фиалка, прямо как в журнале, — с едва заметной каплей смирения и мечтательности пролепетал Престон, но по щелчку снова завёлся и несильно толкнул её в плечи. — Но ты не цветёшь! Ты как сорняк, только портишь всё вокруг.       Кэролайн слегка поморщилась и зажмурилась, впитывая в себя каждое болезненное слово. Как кровь заполняет все крохотные трещинки в деревянном полу, так и все её вырванные, сломанные и опустевшие уголки сердца наполнялись злыми мыслями и чувствами человека, лишившегося единственной причины, ради которой жил до сих пор.       Гарви отошёл от неё, задрал голову и провёл ладонью по лицу, словно снимал с себя ужасный мираж, застывший перед глазами. Спустя пару минут молчания на попытку перевести дух, мужчина медленным и тяжёлым шагом отошёл в сторону и грузно упал на негромко скрипнувший то ли ящик, то ли стул.       Генерал заставила себя открыть глаза и посмотреть на него.       Все укрепления обитавших здесь ещё совсем недавно рейдеров полуразрушены. Сломан и подпален деревянный забор из какого-то мусора, точно взрывом. Покорёженная искрящаяся турель завалилась набок, натянув на себя от здания длинные чёрные провода, тут и там перевязанные серой изолентой. Мешки с песком разорваны и рассыпаны. Перевёрнута огромная кастрюля, подвешенная на металлической треноге над давно потухшим костром, и вылит наружу суп из… чего-то зелёного. Повсюду кровь: на асфальте, на кусках ограждений, на тканях. Одни только металлические строительные леса остались целыми и невредимыми. Насколько смогли за двести лет, конечно.       Престон уселся на подпаленный, но вполне целый, деревянный ящик, упёрся локтями в колени расставленных ног и закрыл лицо руками. Снятая шляпа теперь валялась на асфальте. Как и вся его жизнь, пошедшая под откос.       Кэра тяжело вздохнула, сняла с головы цилиндр и тихонько прошла к нему, чтобы сесть рядом на растрескавшуюся шину от какой-то огромной строительной техники. Это было впервые, когда она не знала, что ему сказать. Не хотелось злиться, не хотелось кричать на него в ответ, не хотелось обвинять. Она вновь глубоко вдохнула вечерний влажный городской воздух, наполненный запахами смерти, дыма и той неприятной сырости, от которой хочется избавиться.       — Знаешь, Престон, — попыталась она негромко начать, сняв перчатки и медленно огладив трещины в сухой резине. — Может, я и не цветок?       — Что? — ослабевшим, севшим голосом переспросил Престон.       — Я не цветок, Престон, — твёрдо заявила Кэра, взяв себя в руки. — Меня нельзя поставить в вазу и убрать на полку, чтобы все смотрели и любовались. Я не предмет любования и не пример для подражания. Я просто… человек. Самый обыкновенный, — она слегка пожала плечами и невольно улыбнулась. — Мне бывает страшно. Очень страшно. Настолько, что сердце заходится и дыхание сбивается. А ещё я плачу. Довольно много. Иногда мне немного грустно, и там всего пара слезинок, а иногда настолько всё плохо, что прям навзрыд, до соплей и кашля. Иногда я выхожу из себя, психую, злюсь, впадаю в уныние.       — Прекрати, — попросил её мужчина, качнув головой.       — И мне бывает весело. Люблю дурачиться, смеяться и веселиться. И смотреть на небо или море. Это не бесполезно, как говорят некоторые, — она хмыкнула и задрала голову, чтобы вглядеться в медленно ползущие тучи, где виднелись небольшие просветы. — Я курю и люблю выпить в приятной компании. Мы тут собирались довоенными ребятами в Добрососедстве в «Доме воспоминаний», было очень классно. Они замечательные люди. Жаль, что ты отговаривал меня прийти сюда раньше. Я всё боялась, что мой дом превратили в страшный притон или свалку, но нет.       — Тебе нельзя здесь бывать, — упрямо стоял на своём Престон, даже не поднимая головы. — Твой дом в Замке. Или уж в Конкорде, но никак не здесь.       — Понятие «дома» такое сложное и неоднозначное. Вроде как мой отчий дом вообще в пригороде, а потом в съёмной квартире, или, может быть, дома у Исаака? Или Сюзан? Или в театре? Я часто там ночевала, — припомнила она и глянула на Престона, но потом поняла, что он с этой частью её жизни не знаком — никогда не интересовался. — В Замке было неплохо, но не теперь, согласись, — выдохнула Кэра и упёрлась в резиновую шину за спиной. — В Добрососедстве… неспокойно, это точно. Но люди там живут клёвые. Подумай сам, кто, как ни друзья, попёрлись бы по темноте через Бостон в дождь, чтобы вытащить свою подругу из переполненного дикими гулями магазина комиксов? А ты на них наговаривал. «Подонки», «убийцы», «проститутки», «наркоманы», и прочие «социальные нечистоты».       — Я такого не говорил, — неодобрительно фыркнул Престон.       — Да что ты? Тогда, значит, я сошла с ума, — невольно усмехнулась Кэролайн. — И все остальные тоже: Андреа, Ирвин, Тимоти. Все, кто был на обсуждении плана о движении в Бостон. Я всё ещё считаю, что это было глупо и рискованно.       Гарви лишь тяжело вздохнул:       — Я, вообще-то, тоже пришёл за тобой. В ночь, через Бостон, в одиночку.       — И я безмерно благодарна тебе за это, — мягко и тепло улыбнулась Генерал, а затем продолжила. — Я люблю людей, Престон. Так что мой «дом» там, где приятные мне, любимые и другие замечательные люди. Там, где комфортно, сердцу спокойно и приятно, где не осудят и не обидят. Для полного счастья мне не хватает Кодсворта, Трейси, Тимоти и Кента под боком.       — Со смертью Тимоти уже ничего не исправить, — убрал руки от лица Гарви и посмотрел на женщину. — И поломкой Кодсворта тоже.       — И я буду нести этот груз до конца своих дней, — слегка кивнула Кэра и закрыла глаза.       — Я… понимаю, — слегка кивнул мужчина и притих, потерев глаза.       — А вот Кента мы ещё можем спасти, — всё же вынудила его продолжить разговор Кэролайн. — Он очень хороший парень, Престон. Добрый, стремящийся к правде и справедливости, невозможно талантливый, безобидный и порядочный. Может, я ничего не знаю о Минитменах, это и не важно. Идеология же в том, чтобы помогать друг другу, сделать наш родной край более безопасным, помогать людям, попавшим в беду, бедным и обездоленным. Показать оступившимся, что есть другая жизнь. Дать им… надежду.       — Мы дезертировали. О какой идеологии может вообще идти речь? — невесело хмыкнул Престон, выпрямившись и полуобернувшись к ней.       — И что? Идеология идёт из сердца, а не из правил, установленных когда-то там самыми первыми Минитменами. Насрать на правила. Сколько им лет, вообще? Давно пора их переписать, — весело хохотнула Кэра и выпрямилась, скрестив руки на груди и самодовольно задрав голову. — Пока не знаю, как именно, но мы вернёмся в Замок и покажем Ронни, что бывает, если злить Генерала Минитменов.       — Я предполагаю — что-то взорвётся и сгорит дотла, — не сдержал смеха Престон и поднял на неё взгляд.       — Скорее всего, чья-то старая задница, — прыснула Кэролайн, и они разразились синхронным хохотом.       — Ну что? Присоединишься к нашей спасательной операции? — задала контрольный вопрос Кэра, поднявшись с шины. Она повернулась к Гарви и протянула ему руку. — Один за всех…?       Престон поднял голову и посмотрел на неё. Мягкая улыбка, горящие глаза, поднятые плечи и протянутая в предложении о помощи рука. Прямо как и было раньше, до всего этого бардака с Ронни и Либерталией. Ему было неприятно осознавать, что это гиблое место, наполненное сомнительными личностями, смогло разжечь внутри Генерала прежний огонь, но результат определённо был впечатляющим. Грозовые тучи неторопливо продолжали расползаться в разные стороны, открывая постепенно темнеющее небо.       Крохотный просвет вечернего чистого неба засиявший над ними, точно знак свыше, подсказал верный ответ.       — … и все за одного, — слегка улыбнулся мужчина в ответ и, взяв её за руку, поднялся с ящика.

***

      Поиск подходящей маскировки прошёл достаточно успешно, оставалось только тут зашить дыру, там оттереть кровь, здесь приклеить шип, там оторвать мешающий кусок ремня. С оружием разобрались ещё быстрее. Дробовики, винтовки, гладкостволы, всё то добро, которым часто пользуются рейдеры нашлось в укромных уголках того же «Хэймаркета», докупить пришлось, разве что, патроны.       «Не, мы не в курсе. Генерал ушла куда-то, куда — не сказала. Наверное, снять стресс. У неё, всё же, самая страшная часть работы», — рассказал сидевший с Гэри и Престоном в номере отеля Тод. Они дружно возились со своими новыми нарядами, пытались зашить разрывы и укрепить подобие брони, чтобы оно не развалилось.       «Не в отеле».       «Она сегодня не заходила», — покачала головой Магнолия, и Хэм кивком подтвердил её слова.       Сидевшие за самым дальним столиком Вальтер и Андреа так же не смогли ответить, куда именно отправилась Кэролайн. Они детально обсуждали план действий, поведение всех участников, пытались предвидеть непредвиденные обстоятельства, обсуждали местность больницы «Милтон». Вальтер рассказывал, что он помнил о той местности, Анри дополняла. Гуль неторопливо потягивал пиво без этикетки, а бывшая рейдерша удивила: в её ладони была бутылочка безобидной ядер-колы. А на бестактный вопрос она лишь опустила взгляд и ответила что-то невразумительное, вроде: «Мне нельзя».       «И не в баре».       Тогда Хэнкок решил проверить Мэла и Кодсворта. Робототехника его появление напугало до полусмерти — он едва не свалился на первый этаж через дыру в полу, не услышав шагов и не ожидав увидеть мэра.       «Я работаю, работаю! Клянусь! — тут же начал мужчина оправдываться, но после успокоился. — А? Нет, Кэра больше не приходила».       «Не с Кодсвортом».       В итоге осталось одно единственное место. Родной «дом», в котором стоило бы искать с самого начала. То самое место, где Кэролайн провела больше всего времени в молодости и сейчас, когда пришла, казалось бы, ради поиска Мэла. Сейчас Хэнкок считал, что она попросту сбежала от мучавших её людей, от давления и практически откровенного издевательства, прикрывшись благой целью. Цель, конечно же, была важна, но точно не являлась первопричиной.       «Я бы от такого обращения тоже сбежал».       Едва он вышел к дороге, как заметил мелькающий белый свет в окошке «Дома воспоминаний». Окошко это выходило точно над сверкающей вывеской и прямо в «рубку», где обитали огромный пульт с десятками кнопочек, рычажков, куча голозаписей в картотечных шкафах, убранный на место проектор и духи прошлого, уютно расположившиеся на всех поверхностях в ожидании, когда их приютят.       И они дождались.       «Она наверху за пультом. Прошу, Джон, будь таким же милашкой, как и обычно. Мне кажется, она не в себе», — попросила его Ирма, уже немного успокоившаяся. После разгрома они нашли в себе силы лишь немного прибраться, но вот принимать посетителей в этот день они не стали. Внеплановый выходной.       Негромкий скрип старых деревянных половиц, шёпот от попытки подпевать и едва слышный стеклянный не то скрип, не то треск. Джон медленно подошёл к двери и сразу открыл её, не став стучать или ждать ответа. Она сидела на том маленьком диване с низким кофейным столиком перед собой, на котором, как хитроумный причудливый пазл, пыталась собрать обратно разбитую фоторамку своей семьи. Проектор выступал в качестве света и транслировал на стену слегка размытое, но вполне понятное изображение выступления Сюзан с неторопливой, медленной и, кажется, очень романтичной песней.       — Люди обычно стучат, — отметила Кэролайн, не отвлекаясь от «пазла». — Хотя мне начинает это нравиться.       — Надеялся, что ты голая, — слегка пожал плечами мужчина и вошёл, закрыв за собой дверь. — Стоило догадаться, что ты будешь именно здесь.       — Жаль тебя расстраивать, — улыбнулась Кэра и выпрямилась, подняв на него взгляд. — В следующий раз обязательно встречу голышом.       — Спасибо за заботу, — Джон слегка усмехнулся и упал рядом на диван, после чего взглянул на стол. — Да, жёстко ей досталось.       — Уже час пытаюсь её собрать, — выдохнула она и откинулась на спинку дивана.       — Задачка не из простых, — подсел вплотную Джон и попытался сам подобрать несколько осколков в рамку. — А почему нельзя вставить фотографию в другую рамку?       — Видишь на фотографии белые пятна? Оно так долго было в этой рамке, что куски фотографии приклеились к стеклу и оторвались вместе с ним. А ещё на стекле была надпись рукой Сюзан, — пояснила Кэра и посмотрела на него. — Просто жалко терять. А ты уже переоделся обратно.       — В родном наряде чувствую себя лучше, — слегка кивнул Хэнкок и неудовлетворённо цокнул языком, так как ни один осколок не подошёл. — А ты, я смотрю, не прижилась в наряде Инспектора? Красный был тебе к лицу.       — Пришлось переодеться обратно в Генерала, чтобы костюм Инспектора до завтра высох. Запасная одежда вся провоняла канализацией, не могу её отстирать, — невольно усмехнулась Кэра и глянула на убранную на подлокотник генеральскую шляпу. — Кодсворт бы знал, как её отмыть, — на мгновение расстроилась она, но затем сообразила. — Красный мне к лицу?       — Красный тебе к лицу, красный у тебя на лице, так что тут безоговорочно, — задумчиво протянул Хэнкок и щелкнул пальцами, подобрав, наконец, хоть один осколок.       Кэролайн обдумала странную фразу в несколько секунд молчания и ленивого пения из довоенных динамиков, после чего полуобернулась к Хэнкоку, упёрлась взглядом в его красный сюртук и не сдержала мягкой усмешки:       — Либо у меня овуляция, либо ты меня кадришь. Или и то, и другое одновременно.       — А у меня получается? — полюбопытствовал Джон, искоса глянув на неё, пытаясь не отвлекаться от осколков.       — Да, получается, — согласилась Кэра и выпрямилась, чтобы продолжить собирать стекло.       Несколько часов они провели за попыткой сложить все осколки на места и восстановить фотографию, подпись Сюзан. Была прослушана не одна голозапись, выкурена практически целая пачка сигарет на двоих, притащена сюда довоенная растворимая еда, заварен кофе, поставлена не одна маленькая царапина на кончиках пальцев, а кусочки всё никак не сходились до конца. Нескольких явно не хватало.       — Все они, знаешь, — внезапно нарушила комфортную и приятную тишину Кэролайн, — так давно умерли, но будто… будто это было совсем недавно.       — Тебе так кажется из-за заморозки, — слегка пожал плечами Хэнкок. — Понимаю, твоя скорбь по ним ещё не утихла, но постарайся думать, что они умерли быстро и безболезненно от бомб.       — Они… В общем… — замялась Кэра и тяжело вздохнула. — Они умерли намного раньше, чем упали бомбы. Они не увидели катастрофы. Не знаю, хорошо это или плохо.       — Как они… умерли? — осторожно уточнил Джон, пытаясь нащупать правильный вопрос.       — Самым первым ушёл в мир иной наш жизнерадостный Лесли. Когда я училась на последнем курсе, его забрали в армию, куда-то увезли на огромном корабле, хотя он умолял об отсрочке, ведь у него на шее младшая сестра с младенцем, но правительству было откровенно наплевать на обстоятельства, — горько усмехнулась Кэролайн и взяла последнюю сигарету из пачки на краю столика. — Через два месяца его сестре пришло какое-то официальное письмо от правительства, что её брат мёртв. Обратно тело так и не доставили. После этого она окончательно замкнулась в себе, даже проходила лечение у психолога или психиатра, но потом социальные службы забрали у неё ребёнка. Она не могла ухаживать за собой, и уж тем более за ребёнком.       Хэнкок понимающе кивнул, выслушав её рассказ, а затем невольно нашёл взглядом на фотографии лицо очаровательного рыжего паренька, что подал ему в галлюцинации безумно вкусный чай и поддержал занятную беседу.       — Всё пошло по пизде окончательно в 2071 году. Это была зима, незадолго до Рождества, — выдохнула Генерал, поставив очередной осколок и глубоко затянувшись. — Праздники, атмосфера тепла, уюта, комфорта. То, чего не хватало обществу во времена кризиса, войн, голода, безработицы. Я тогда уже не работала в театре, но часто приходила в качестве гостя, чтобы со всеми повидаться. В общем, кто-то настучал на театр в полицию из-за закона о «нравственности». Запрет на проституцию, на стриптиз, другие эскортные услуги, касающиеся не только сопровождения, а так же танцы вроде бурлеска.       — Облавы из-за танцев и эскорта? Ну и отстойно же вы жили там, — хмыкнул Хэнкок и нашёл место ещё одному осколку.       — А то, — невольно усмехнулась Кэра. — Тогда нас покинул старик Блэйк. Он умер в тот же день, когда полицейские совершили облаву на театр. Сердце не выдержало. Умер до приезда «скорой», — Кэролайн нашла взглядом лицо своего доброго и строгого наставника, что научил её обращаться с проводами, техникой и некоторыми инструментами. — У него остались трое детей, пять внуков и пожилая жена, которая умерла спустя неделю после него.       — И умерли они почти в один день, — нашёл в толпе на фотографии пожилого мужчину в рабочем комбинезоне Хэнкок и мысленно с ним попрощался, поблагодарив за стариковское наставление.       — Всё очень быстро развалилось. На Исаака и всех работников завели дела, всех бы посадили, если бы не Исаак. Он был готов к такому повороту событий. У него была банковская ячейка с огромными суммами налички, счета в разных банках, на меня оформлены доверенности. На эти деньги я нанимала всем лучших адвокатов, оплачивала залоги, но самому Исааку это не помогло, — покачала головой Кэра и вновь затянулась, после чего медленно выдохнула дым. — Его всё равно посадили. На Гордона столько всего навесили. Сутенёрство, хранение наркотиков, организация борделя, финансовые махинации, взятки органам правопорядка. В общей сумме дали двадцать лет. Двадцать лет в тюрьме, можешь себе представить? — Кэролайн посмотрела на него и на мгновение осознала, что она тут понарассказывала человеку из новой эпохи. Престон за такие рассказы давно бы уже попросил перевести тему. Однако Хэнкок её слушал. И не просто слушал, а будто бы даже с интересом.       — Я бывал в тюрьме Даймонд-сити, пока ещё не превратился в такого красавчика, — понимающе кивнул Джон, взглянув на высокого мужчину в очках на фотографии, что даже сейчас будто бы глядел на него с осуждением. — За разные дела. Но максимум на неделю. Не могу себе представить, каково провести запертым в четырёх стенах двадцать лет. Это ж пиздец, можно головой двинуться.       — Ребята из музыкальной труппы попали в жуткую аварию, погибли почти все одновременно, — взглянула на своих друзей Кэролайн, но, заметив лучшую подругу, зажмурилась и отвернулась. — А Сюзан… Она… Она умерла последней. На ней полиция знатно потопталась. Обвинения в проституции, в создании порнографических материалов и их распространение. Об этом говорили во всём Бостоне, по рукам всяких любопытных извращенцев ходили её фотографии, переписанные не один раз голозаписи выступлений, украденные из театра. Её погрузили в такую грязь, но даже тогда она не стала мириться со своим положением. Пошла на акции протеста.       — Ты ж говорила, что все эти акции бесполезные и бессмысленные. Попытки народа показать своё недовольство, хотя всем вашим тиранам и ублюдкам было глубоко насрать на ваши страдания, — припомнил Хэнкок и нашёл место ещё парочке осколкам.       — Так считал Исаак, и в этом убедилась я сама. Сюзан была в отчаянии. Полиция и адвокаты ей не помогают, снотворное больше не действует, помощи ждать было неоткуда. Что мы могли против правительства? Против полиции? Только протесты и демонстрации, — Генерал горько усмехнулась. — На одной из таких всё было… Всё вышло из-под контроля. Мирная акция протеста превратилась в бойню. Жестокие задержания с избиениями, шокеры, дубинки, стрельба, переломы, раны, ожоги. Кому-то надоело терпеть полицейский беспредел, и в толпу стражей порядка полетел коктейль Молотова. Сюзан… Она… — застопорилась Кэролайн и прервалась на затяжку, после чего надолго задержала дым в лёгких.       — Я понял, — слегка кивнул Хэнкок и немного погремел осколками, хотя фотография перед ним уже не казалась такой же милой, как раньше. На него глядели мертвецы, не увидевшие атомной войны, молодые замечательные люди, слишком рано встретившие свой конец из-за какого-то анонимного стукача. Они могли бы ещё жить и жить, встретить свою судьбу в другом месте, в другое время.       — Лил… прямо в эпицентре… На ней было такое красивое пышное платье, всё увешанное серебряными стразами и белыми перьями. Мы называли это платье «Птица мира», — Кэролайн грустно усмехнулась. — Она вспыхнула мгновенно, как факел, и осталась внутри этого платья навечно. Оно на ней буквально расплавилось.       В «скорую» меня не пустили, полиция задержала на сутки — Нейт внёс залог и забрал меня. Даже отвёз к Сюзан в больницу. На меня нацепили белый халат, перчатки, маску, шапочку, дали тапочки. Прям по максимуму засунули во всё стерильное. Я сначала ничего не поняла, но потом… Она… Она не была похожа на себя. С неё будто заживо содрали кожу. Прошли целые сутки, а она до сих пор вся истекала кровью, ей меняли окровавленные повязки каждые полчаса. Её всю колотило, капельница с обезболивающим выдавала максимальную дозу.        Хэнкок невольно поёжился, натурально представляя, в какой агонии билась несчастная женщина. Хотя он и не был уверен, что слезающая от гулификации кожа болит так же сильно, как от свежих ожогов. Однако спустя секунду он попытался представить себя на месте лучшего друга страдающего от ужасной боли человека.       Он представил, как заходит в палату и видит на койке перед собой не лицо красотки с фотографии, а обтянутый открытыми мышцами череп, перевязанный бинтами, насколько это было возможно. Веки одного глаза слиплись от ожога, остатки опаленных волос прилипли к ранам. Тут и там торчали куски расплавленных страз и пригоревшей ткани, остатков перьев, которые врачи не сумели оторвать от кожи без дополнительных повреждений.       — Когда я вошла, она повернула голову ко мне, а я всё никак не могла её узнать. Она смотрела на меня одним единственным ярким, как солнце, глазом. Ей было так страшно и больно, а я ничем не могла помочь. Она так хрипела и стонала, — продолжала ужасное воспоминание Кэра, а Джон прекрасно слышал в голове те ужасные хрипы и стоны умирающей девушки. — Она что-то хотела мне сказать, но я… Я испугалась и не подошла. Я даже… Я не могу понять, чего же я так испугалась. Но когда я вернулась в палату, было поздно. Она умерла прямо в том же положении, смотрящей на дверь, будто ждала, когда я подойду к ней. А я просто ушла.       Хэнкок представил ужас, сковавший молодую девушку при виде изуродованной открытыми ранами лучшей подруги. Животный страх, заставивший её выйти из палаты и перевести дух, прежде чем вернуться к ней. Горькое, холодное и разрывающее сердце сожаление о собственной слабости, такое знакомое и ни капельки не выдуманное.       — Я никогда не узнаю, что же она хотела мне сказать, что хотела попросить, было ли у неё последнее желание. Мне даже не хватило смелости рассказать обо всём Исааку в глаза. Написывала ему эти трусливые бумажки в тюрьму, — засмеялась Кэролайн сквозь покатившиеся по щекам слёзы. — Прости меня, пожалуйста. Мне не следовало тебе это всё рассказывать. Нам нельзя портить себе настрой.       — Не смей извиняться за это. Я сам у тебя спросил и заставил вывернуть наружу болезненные воспоминания. Хотя, меня начинает беспокоить, что наши разговоры постоянно вызывают у тебя слёзы, — невольно усмехнулся Джон и достал пустую пачку сигарет со столика, после чего цокнул языком и спросил. — Не будет сигареты?       — Сигареты? — не сразу сообразила Кэра, после чего похлопала себя по карманам пальто, зажав последнюю сигарету из общей пачки в зубах. Одинокая упаковка с одной единственной синей сигаретой, оставленной на особый случай была найдена в нагрудном кармане пальто. На раздумия не понадобилось и пяти секунд. — Держи.       — Странно. Она синяя? — задал риторический вопрос Хэнкок, взяв у неё последнюю сигарету. Однако, после первой же затяжки, он недоумённо причмокнул, кашлянул и посмотрел на Кэру. — Это чё?       — Сигарета с ментолом. Исаак такие обожал. А мне кажется, что ужасная дрянь, — неловко улыбнулась Кэра и смахнула с лица несколько слезинок, после чего отбросила пустую упаковку в сторону.       — Именно поэтому это была последняя сигарета? — хмыкнул мужчина, неглубоко затянувшись, точно пытаясь растянуть удовольствие от странного привкуса.       — Почему ты меня постоянно слушаешь? Я ведь столько всего рассказываю, наверное меня слушать тяжело, — вдруг спросила Кэра, проигнорировав ироничное замечание, и почесала бровь большим пальцем руки с неторопливо тлеющей сигаретой.       — Не знаю, кто вечно затыкает тебя, но можешь не париться, когда ты со мной. Если бы меня что-то не устраивало — я бы уже давно это показал, — он качнул головой и развалился на спинке дивана, устроившись поудобнее. — Мне нравится, как ты реагируешь и переживаешь разное дерьмо. Это заставляет меня вспомнить кое о чём.       — О чём? — повернулась к нему Кэролайн и закинула одну руку на спинку дивана.       — Что ты Генерал Минитменов. Не названный или показушный, а настоящий. До тебя они много лет копошились в собственных грязных трусах, грызлись за шляпу как голодные грязные псины за кость. Уже и не помню, когда они последний раз делали что-то стоящее. В основном только проёбывались. Пока всякие командиры и офицеры не могли решить, кто будет главный, простые люди, солдаты умирали от всякой шушеры с Пустоши, — он прервался, кашлянув от непривычного ощущения холода в горле. — Крутые парни, способные оказать достойное сопротивление и верившие во что-то важное, превратились в жалкие тени себя прежних. В Минитменов никто не верил последние лет… десять, наверное.       — Престон говорил мне о чём-то подобном, — слегка кивнула Кэролайн и стряхнула пепел в пустую пачку сигарет. — Но не понимаю, как весь мой наговоренный за эти недели бред связан с Минитменами.       — Напрямую, — он невольно усмехнулся. — Услышав впервые о возрождении Минитменов, я подумал, что это либо какой-то охуительный анекдот, либо за них взялся какой-то крутой матёрый ветеран. Он всем надавал мощных пендалей, знатно настучал по шапке за то, что они всё развалили, и крепко схватил всех за яйца. Но вот приходишь ты.       — О-о-о, дай-ка угадаю. Такая невысокая, не накачанная, не мужик? — уточнила Кэра, насмешливо прыснув. — Сколько раз я такое слышала…       — Но первое впечатление обманчиво, — возразил Джон, посмотрев на неё. — Впервые увидев тебя с Финном я сначала подумал, что он тебя сожрёт. Но потом дартс, «Дом воспоминаний», «вечеринка», расправа этого тупорылого подонка, твоя заварушка с Бобби, ваши приколюхи с Кентом. Знал бы я сразу, что та милая дамочка, очаровавшая моих людей и выпившая со мной из одного бокала, устроит у меня переполох с рейдерами, доведёт своих людей до дезертирства, пойдёт убивать врагов моего города во фриковатом костюме во имя благой цели — отнёсся бы к тебе сразу серьёзно.       — Тебе повезло, что ты мне нравишься, — засмеялась Кэра и выпрямилась. — Или сейчас я бы разозлилась! И это всё равно очень странные общие слова. Говори прямо.       — Не подгоняй меня! Дай мне набрать побольше слов для лиричного момента! — хохотнул мужчина и развернулся к ней, выдохнув непривычно ароматный дым в сторону. — Я это всё к тому, что человек, вроде тебя, это огромная редкость для нашего времени. Да и для довоенного, похоже, тоже. Ты не собираешься мириться с несправедливостью, стремишься сделать мир лучше. Минитменам невероятно повезло с тобой. Я всё к этому вёл.       — Ты меня перехваливаешь, — недоверчиво прищурилась Кэролайн. — Я просто люблю поболтать, рассказывать истории.       — Все твои истории только доказывают мои слова. Ты до слёз переживаешь за умерших, будто они ещё живы и ты можешь им помочь, тащишь на себе неподъёмный груз ответственности и успеваешь нахватать ещё дел, — прищурился в ответ Хэнкок и стряхнул пепел в ту же пустую пачку. — А разберёшься с той ебанутой сукой, которая ставит твой авторитет под сомнение — цены тебе не будет.       — Знаешь, если ты сейчас не прекратишь меня кадрить — мы потрахаемся прям тут, — свела всё к очередной шутке Кэролайн, игриво сощурив сверкающие алыми огоньками глаза.       — А кто будет против? Все и так думают, что мы трахаемся, — подхватил её настрой Джон, затянувшись ментоловой сигаретой поглубже и, кажется, наконец-то привык к её холоду и приятному вкусу.       — Думаешь, пора подтвердить слухи? — фыркнула женщина и затушила свой окурок в пустой пачке, после чего взглянула на собранное стекло рамки. — Нескольких осколков всё равно не хватает.       — Пнули куда-то и не заметили, — слегка пожал плечами Джон, взглянув на фотографию, пересечённую теперь множеством переливающихся в свете проектора линий.       «Когда ты появилась здесь, я не смогла посмотреть тебе в глаза, — затянула Сюзан нежную песню, под ласковую мелодию знакомого пианино и неизвестного инструмента. — Ты прямо как ангел. Твоя кожа заставляет меня плакать».       Джон поднял взгляд на стену и встретился с невысокой женщиной. Уложенные аккуратными волнами угольно-чёрные волосы, пыльно-розовое шёлковое платье в пол, подчёркивающее пышную фигуру, высокие перчатки до локтя из сетки с множеством жемчужных бусин.       «Ты плывёшь как пёрышко, — трепетал от восхищения кем-то женский голос, — в прекрасном мире. Хотела бы я быть особенной, ведь ты чертовски особенна».       — Не хочешь потанцевать со мной? — предложила вдруг Кэролайн, отвлекая его от любования призраком. — Только я умею танцевать лишь мужские партии.       — Я помню, — невольно хмыкнул мужчина, вспомнив, как умело вела Кэролайн Магнолию и Ирму. — Тогда давай наоборот.       — Наоборот? — недоумённо вздёрнула бровь Кэролайн и невольно вздрогнула, когда Джон встал с дивана, аккуратно затушив недокуренную сигарету в пустой пачке с синей этикеткой, и отодвинул столик коленом.       — Кэролайн, не подаришь ли ты мне танец? — галантно попросил Хэнкок, поправив свою шляпу и протянув даме руку.       — А, ой… Да, конечно, — растерянно и смущённо улыбнулась Генерал и осторожно подала ему ладонь, чтобы подняться. Она успела только надеть свою генеральскую шляпу, прежде чем оказалась в его руках.       «Но я ведь отмороженная, странная девчонка, — надрывно зарычала Сюзан, схватившись за стационарный микрофон. — Какого черта я здесь делаю? Мне здесь не место».       — Кажется, я совершенно не помню, как танцевать как женщина, — неловко улыбнулась Кэролайн, жмякнув его за плечи. — Наверное, это была не самая удачная идея.       — Расслабься, я тебя поведу. Видел, как ты танцевала. Думаю, могу сделать что-то похожее. И мне Кодсворт немного объяснил, — заверил Джон, взял за руку и осторожно погладил по лопатке, наклонившись немного к её лицу и тихонько прошептав, будто их могли подслушивать. — Доверься мне. Немного.       — Ладно, — согласилась с ним Генерал, поддавшись обаянию, и оставила одну руку на его плече.       — Просто следуй за мной и ни о чём не думай, — негромко выдал последнюю инструкцию Хэнкок и медленно и неторопливо повёл её по комнате, пытаясь подстроиться в ритм музыки.       «Мне все равно, причинит ли это боль, — чуть ли не плакала Сюзан в довоенной голозаписи, передавая свою энергию сквозь века. — Я хочу контролировать себя, я хочу идеальное тело, я хочу идеальную душу».       Кэролайн плохо помнила эту песню, не могла точно сказать, о ком она была и почему причиняла Сюзан такую ужасную боль. Но вдруг возникло такое чувство, будто это сейчас и не важно. Запись выступления проводилась при едва горящих софитах, потому света от записи практически не было. В полумраке «рубки» раздавались едва слышные шаркающие шаги высоких «пиратских» ботинок, и тихий бубнёж себе под нос «Вперёд, влево, назад, вправо, поворот». Кэра уже даже и не обращала внимания на песню, прислушиваясь к чрезвычайно сосредоточенному мужчине.       — Направлять вслух совсем не обязательно, — прошептала ему Кэролайн, немного подтянувшись к нему и доверчиво прильнув.       — Не сбивай меня, — хриплым шёпотом попросил Хэнкок, прижав её к себе и огладив спину сквозь синее пальто.       — Хорошо, хорошо, — с улыбкой согласилась она и прикрыла глаза, невольно глубоко вдохнув оставшийся в комнате аромат ментола и новый, ранее незамеченный запах мокрого асфальта и древности — старых книг, игрушек, одежды. Сложно было разобрать.       Кэра невольно задрала голову и посмотрела на его сосредоточенное лицо. Он упрямо продолжал «считать» каждое движение и поворот, чтобы не сбиться, следить за ногами, пытаясь практически не отрывать их от пола. Джон крепко и бережно держал её за руку и спину, мягко наглаживал, и вдруг Кэролайн поняла, что его касания не были неприятными. Они были не похожи на дружеские или семейные касания, на настойчивость и навязчивость Престона, на власть и контроль Нейта.       Сейчас всё было как-то по-другому.       Проскочившая в голове недоумённая мысль, не сумевшая рассказать, что за странное ощущение поселилось в животе, заставила вновь поднять взгляд на его лицо. Скудные тёмные тени жутковато спадали на глубокие шрамы, подчёркивали каждую неровность, каждую впадинку. Такие шрамы оставил не огонь, а радиация, забравшая лицо и прежнюю жизнь, но подарившая взамен невероятно долгие годы существования в шкуре, подобной монстру из руин.       «Да нет же. Какой ещё «монстр»? — прервала свою собственную мысль Кэролайн, отогнав вложенные в голову чужие слова. — Замечательный человек, но чуть более шершавый, чем обычно».       Джон отвлёкся от подсчёта и танца, когда почувствовал непривычно нежные касания на своей щеке. Кэролайн осторожно и ласково, будто боялась причинить вред, провела тыльной стороной пальцев по его коже, а, встретившись с ним взглядом, приложила всю ладонь.       — Я сбился, — только и выдохнул Хэнкок, прижав её ладонь к своей щеке, накрыв сверху своей.       — Я не следила, — ободряюще усмехнулась Кэра, очертив его шрамы на щеке под глазом большим пальцем.       — Теперь ты меня кадришь? — слегка усмехнулся Хэнкок, заглянув в её глаза.       — Не знаю. А у меня хорошо получается? — уточнила Кэролайн, вернув обе руки ему на плечи и прикрыв глаза.       — Очень, — подтвердил мужчина, приобняв её за талию. — Может, даже слишком.       — Я старалась, — подняла она руки ему за шею.       Ещё долгие секунды они вглядывались в глаза друг друга, выискивая ответы на незаданные вопросы, пока почти синхронно ни попытались приблизиться. Ускоряющийся мотив песни торопливо подгонял их, будто сама Сюзан желала увидеть кульминацию до конца своего выступления.       «Тык».       Остановившись всего в мгновениях друг от друга, они ощутили лёгкое сопротивление, а по съехавшей набок шляпе мэра догадались — столкнулись треуголками. Кэролайн удивлённо распахнула глаза и осознала, что случилось, после чего прикрыла рот рукой, прыснув в ладонь, но не сдержалась и в голос расхохоталась, резко уткнувшись лицом в грудь мужчины, пытаясь спрятаться. Её собственная шляпа тут же упала на пол, не выдержав этого стыда, и даже Джон не успел её поймать, ибо разразился таким же хохотом, удерживая Кэру в объятиях, пока они оба не навернулись.       — Охереть, вас по ржачу можно искать, — обратила на себя их внимание заглянувшая Андреа. — Вы чё здесь делаете вдвоём в темноте?       — Рассказываем анекдоты, — утирая слёзы смеха с лица и пытаясь успокоиться, Кэролайн выпрямилась и тут же быстро отстранилась от мужчины, точно пойманная за чем-то нехорошим школьница.       — Я так и поняла. Нам там с Вальтером нужна твоя помощь, но я, наверное, потом зайду, — тут же попыталась ретироваться девушка, оглядев их и помещение.       — Нет-нет, у нас всё нормально, я иду! — отказалась Кэра, подняла с пола свою шляпу и посмотрела на Хэнкока, поправляющего треуголку.       Однако она не смогла придумать, что ему сказать, и пулей вылетела из комнаты, со свистом проскочив мимо Андреа.       — Прошу прощения, не хотела вам мешать, — извинилась бывшая рейдерша и предложила, — Ты тоже присоединяйся. Мы там обсуждаем план действий, без вас двоих уже никак.       — Идите все в Капитолий, — скомандовал Хэнкок, уперевшись руками в бока. — Я сейчас подойду.       — Я… так и поняла, — понимающе кивнула Анри и вышла, прикрыв дверь рубки.       Оставшись в одиночестве, Джон тяжело вдохнул и прикрыл рот ладонью, пытаясь обдумать всё, что только что случилось, да вот только ни одна нормальная и приличная мысль в голову никак не лезла. Только какая-то чушь.       — По крайней мере мы точно подняли друг другу настроение, — усмехнулся Хэнкок и вышел из «рубки».       Не выключенный проектор теперь показывал стандартную надпись «Нет сигнала», и свет его отражался в осколках собранной фоторамки, которой теперь не хватало не только осколков, но и лиц. Потерянный осколок вырвал лицо человека в белом костюме с объёмной причёской с афро-кудрями. Стоявшие по левую и правую руку от него друзья Сюзан и Лесли приобнимали его в последний раз.