Зверь сумеречного леса

      Кабинет встретил её тишиной и бардаком, который бы с лёгкостью поверг Кодсворта в состояние шока. Разорванный чертёж пристройки к Замку с системой водопровода и душевыми. Валяющаяся на полу добытая непосильным трудом схема промышленного опреснителя со следами грязной подошвы. Разбросанные личные вещи, в спешке вытащенные из слегка покосившегося комода, будто там что-то искали. Открытые ящики и дверцы резного посудного шкафа, в котором теперь хранились свёрнутые в рулоны множественные чертежи самых разных зданий и сложной техники. Несколько рулонов неаккуратно валялись на полу. Незаправленная, смятая постель, каркас которой был отремонтирован собственными руками, а матрасы, одеяло и две прямоугольные подушки отстираны и просушены заботливыми Мистером Помощником.       Кэролайн медленно и глубоко вдохнула спёртый влажный воздух, а затем очень тяжело выдохнула, плотно сжав губы в недовольстве.       — Да уж, знатно ты выбесила Ронни. Давно я её такой не видел, — присвистнул мужчина в возрасте с длинными седыми волосами, с любопытством заглянув в кабинет через её плечо. — Представляю, как ты сейчас на неё злишься.       — Это всего лишь бумага, Натан, — качнула головой Кэра и прошла вглубь кабинета, щёлкнув переключателем. Два настенных светильника, снятых в одном из коридоров полуразваленного завода неподалёку, негромко загудели. — Бумага и карандаш. Вещи ничего не чувствуют.       — Может, так-то оно так, но это не просто бумага и карандаш. Это бумага, карандаш, твоё вложенное время и мысли. Все вещи так или иначе наполнены мыслями и чувствами своих людей. Но ты как знаешь, — с мягкой улыбкой пожал плечами старик и пригладил неаккуратно подстриженную короткую бороду. — Что планируешь теперь делать?       Женщина не ответила. Она медленно прошла немного в центр холодного каменного помещения и присела на корточки, чтобы собрать рваные куски чертежа. Бумага стала мягкой от влаги, износа и потрёпанности. Тут и там на ней пестрели пятна, следы подошв и отпечатки пальцев от графита, многие линии были смазаны. Сначала её посетила мысль, что всё можно восстановить, склеить кусочки скотчем, но вот она держит их в руках. Чертёж, на который она потратила не один час, ради которого выполняла множественные расчёты и сидела скрючившись за неудобным столом, отчего потом сильно болела спина, особенно шея…       — Теперь это просто мусор, — хмыкнула Кэролайн и смяла бумагу в руках. — Что планирую делать? — наконец она обратила на него внимание и эхом повторила вопрос, но ответ сразу дать не смогла.       — Дезертиры и Ронни заперты в подвале, — вдруг послышался за спиной Натана низкий хриплый голос, приглушённый тканью плотного шарфа. — К ним приставлена охрана.       — Спасибо, Вальтер, — выпрямилась и оглянулась женщина, после чего скомандовала, взглянув на подопечных. — Возведите к утру простейший эшафот.

***

      Дышать всё ещё было тяжело. Лёгкие будто покрылись плотным слоем слизи из осевшего пепла и влаги. Ужасно хотелось прокашляться и хорошенько отдышаться, но шею плотно стянуло кольцом, пропуская лишь какие-то жалкие крупицы кислорода, со скрипом хватающих для жизни.       Невыносимый жар наконец-то прошёл. Вместо него осталась тупая, ноющая головная боль и ощущение сырости.       Кэра нашла в себе силы пару раз коротко кашлянуть, после чего поморщилась, пытаясь заставить себя открыть глаза. Тяжёлое тело наконец-то начало чувствовать на себе холодную влажную ткань. Тоненькая, удивительно целая и относительно чистая простыня, накрывающая её от шеи и до щиколоток. Кулаки слабо сжали её края, ноги пошевелились на манер ножниц. Оголённая кожа прилипла к покрытому трещинами дивану из высохшего кожзама, от которого исходил приятный холод.       В ушах всё ещё стоял треск горящих стен и гул пламени, содрогающий воздух. Глубокий и медленный судорожный вдох, сделанный насильно, помог вернуть себе власть над телом. Шум в голове понемногу прошёл, и до ушей донеслись капли воды, бьющиеся о подоконник, слегка пугливый и смущённый шёпот ветра, лёгкий шелест то ли одежды, то ли оборванных плакатов или вывесок довоенных магазинчиков.       С медленными глубокими вдохом и выдохом, Кэра наконец-то смогла открыть глаза.       Прямо над ней в потолке с облезлой побелкой и штукатуркой зияла огромная дыра на этаж выше. Сквозь неё можно было разглядеть края письменных столов и покорёженных офисных стульев. Помещение, где её уложили на диван, больше ходило на комнату отдыха, чем на офис. Большой деревянный обеденный стол с несколькими ещё целыми стульями, два ещё таких диванчика, кухонные тумбы с кучей покрытых грязью и пылью треснутых белых кружек, сломанная духовка с плиткой и открытый холодильник. Несмотря на заброшенность, всё вокруг выглядело так, будто ещё совсем недавно здесь были люди: пыль и грязь на полу оставили мокрые следы нескольких разных ботинок, рядом с диваном Кэры на низеньком кофейном столике стояли три разворошённые аптечки, валялись несколько пустых использованных шприцов, опустевших склянок антисептика, начатых бутылок водки.       Однако ж рядом никого не было.       Кэра предприняла попытку кого-нибудь позвать, но лишь вновь закашляла. Наконец проснувшееся тело ответило ужасной резкой болью в спине. Дыхание тут же перехватило. Всё тело вновь охватило огнём и будто парализовало. Она больше не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни закашлять.       Ткань, плотно стянувшая торс на уровне груди, пыталась имитировать то ли тугую повязку, то ли гипс. Кэролайн схватилась за ткань, легонько похлопала себя по груди, вызвав новые уколы боли и через силу поднялась, схватившись за спинку дивана. Она зашипела, медленно вытянув себя и сев прямо, отчего мокрая простыня упала на бёдра. Кэра пыталась делать короткие быстрые вдохи, чтобы грудная клетка не расширялась, ведь узнала эту адскую, невыносимую боль.       «Рёбра… сломаны», — едва слышно просипела она себе под нос и медленно повернулась, чтобы спустить ноги.       Огромных усилий стоило дойти босиком по ледяному полу до разбитого окна. Мокрая простынь упала с неё, когда она встала, и осталась лежать на диване. Холодный воздух помог остудить странно пылающее тело. Крупные ожоги на предплечьях, ладонях, икрах и бёдрах были перемотаны белыми-белыми бинтами, мелкие лопнувшие ранки тщательно обработаны.       На улице моросил лёгкий дождь, что поплавил все замёрзшие лужи и налёт инея. Она упёрлась руками в подоконник, осмотрела оконную раму, думая, сможет ли её открыть, но обнаружила, что только рама-то осталась и открывать уже ничего не надо. Высунувшись в окно, она встретилась лицом к лицу с дождём. Холодные капли приятно касались кожи, вызвав желание выползти на улицу прямо так, в одних бинтах, каплю прикрывающих грудь, и трусах.       — Не вздумай. Ты уже трижды выходила на улицу голой, — вдруг пригрозила Андреа, возникшая в выломанном проходе, где когда-то была дверь. — А ещё тут второй этаж. Но тебя, очевидно, это не остановит.       — Я бы сейчас посмеялась, — хрипло, с трудом слегка усмехнулась Кэра, но после поморщилась. — Но не хотелось бы лишний раз дышать.       — У тебя на спине ебейший синяк, ты бы его видела. Просто одна охеренно огромная гематома на полспины, — пояснила девушка и щёлкнула зажигалкой. — И кожа содрана до мяса. Мы тебя подлатали, как могли. Вал с Джоном на пару уверены, что рёбрам пиздец.       — Они правы, — согласилась Кэра и попыталась выпрямиться, но не смогла. — Сломанные рёбра я ни с чем не спутаю.       — Будешь курить? — предложила Анри, пройдя до обеденного стола и упав на скрипнувший стул.       — Думаю, я накурилась на месяц вперёд, — качнула Кэра головой и медленно развернулась. — Где все остальные?       — Вал с Гэри и Тодом ушли за водой, едой и лекарствами до Дерьмо-сити, скоро должны вернуться. Хэнкок и Престон с Кентом внизу, — перечислила Анри. — Я должна была тут с тобой сидеть, но отлучилась… ну там… надо было.       — Кент в порядке? — уточнила Кэролайн и медленно, небольшими шажками дошла обратно до дивана.       — Хэнкок ему по нормальному шину наложил, беседу какую-то типа воспитательную провёл, я не вслушивалась, а потом Кент отрубился прям в кресле. По хорошему его надо было сюда притащить, но мы уж не стали его тревожить, — пояснила Андреа, сделав глубокую затяжку и задержав дым в лёгких.       — А ты в порядке? — внезапно спросила Кэра, подняв на неё взгляд, уперевшись руками в спинку дивана и всё же кашлянув в кулак.       Андреа неопределённого покачала головой, медленно выдохнула дым через нос, и стряхнула пепел на кафельный пол. Кэролайн долго смотрела на неё, но никакого ответа не дождалась. То ли Анри подбирала слова, то ли вовсе не знала, что следует сказать. Её распахнутая кожаная куртка-бомбер, снятая с трупа одного из рейдеров в «Хэймаркете», покрылась едва заметными капельками воды. Очевидно, она выходила ненадолго именно на улицу, а не просто отходила. Мешковатая серая водолазка с высоким широким растянутым горлышком, дважды подвёрнутым, так же была в мелких точечках.       Кэра опустилась взглядом немного ниже и заметила, что водолазка не везде была Андреа велика.       — Какой срок?       Бывшая рейдерша, ни капли не удивившись вопросу, лишь подняла взгляд на свою начальницу и вновь затянулась. Облачко белого дыма с тяжёлым выдохом поднялось на третий этаж и исчезло в холодном воздухе.       — Где-то шесть месяцев, может, немного больше. Врач точнее сказать не смог.       Стук дождя о подоконник и шуршание уличных вывесок скрасило напряжённую тишину, но ненадолго. Не сказать, что для Кэры это было неожиданностью. Какая-то часть неё будто уже обо всём знала, а если не знала, то догадывалась. Стал бы человек просто так, без веской причины менять свои привычки? Внезапно сменить алкоголь на ядер-колу, опасные вылазки на работу в Замке, тонкую одежду на тёплую, хотя раньше время года её никак не волновало, вдруг перестать пропускать приёмы пищи, пытаться больше спать. И даже с сигаретой Андреа давно не было видно. По крайней мере до этого дня.       — Незадолго до смерти Тима, — примерно прикинула в голове время Кэролайн и покачала головой, зажмурившись. — Чёрт… Прости меня, Андреа. Боже мой…       — Тебе пора прекратить извиняться. Я не злюсь на тебя, — Андреа невольно хмыкнула и цокнула языком, глянув на тлеющую сигарету. — Блять, обещала же себе, что брошу.       — А тебе бы следовало злиться, — негромко вздохнула Кэролайн, с трудом и болезненным шипением аккуратно присела на диван. — Он знал?       — Нет. Я не успела ему сказать. Всё думала, что будет время. Вдруг скажу, а потом хоп! и выкидыш? Я ж бывшая наркоманка, хер его знает, что у меня там происходит в теле. Или я вообще захочу сделать аборт. Тим же потом разноется. Никак не могла набраться смелости, — она горько усмехнулась. — Думала, скажу ему, как вернусь от маяка. Да вот только было уже поздно. Нам не хватило времени.       — Тимоти был бы очень счастлив узнать. Мне кажется, он из тех людей, кто хочет большую и крепкую семью, — слегка улыбнулась Кэролайн, но она тут же пропала с её лица, когда Анри продолжила.       — Если бы я сказала ему раньше, он бы не стал рисковать своей тощей жопой, — покачала головой девушка. — Тогда бы всего этого не было, и Тим был бы жив.       Кэролайн хотела хоть что-то выдавить из себя: очередные извинения, слова сочувствия или попытки подбодрить; но в горле встал огромный ком. Убивающее изнутри чувство вины, угнетающее и методично разгрызающее её сердце каждый чёртов день, навалилось с новой силой.       — И от Тимоти ведь даже ничего не осталось. Ни могилы, ни каких-нибудь личных вещей. Офицер разведки, что даже жил налегке, — хмыкнула Андреа и вновь взглянула на бесполезно тлеющую сигарету.       — Осталась ты. Человек, который любит его, — выдала хоть что-то Кэра и подняла на растрёпанную и невыспавшуюся рейдершу взгляд. — Любит настолько, что уже полгода думает, делать ли аборт. По опыту скажу, что уже поздно. Она уже всё слышит, шевелится, может испытывать некоторые эмоции.       — Она? — невольно потёрла глаза свободной рукой Андреа. — Думаешь, это девочка?       — Тим как-то рассказывал, что хотел бы дочь, которая будет похожа на тебя, — припомнила Кэра.       — Да, точно. Мне он тоже что-то такое говорил, — слегка кивнула Анри, взглянула на полуистлевшую сигарету, но затем затушила её прямо о столешницу.

***

      На следующий день Кент повис на её шее с объятиями, едва завидев на лестнице. То, что они — две калеки с переломанными костями — не навернулись с этой самой лестницы, невероятная удача. Коннолли чуть ли не со слезами извинялся перед всеми, что доставил столько хлопот, но и был очень благодарен за своё спасение.       Тод на его слова лишь простодушно похлопал по спине, заботливый Гэри по-отцовски потрепал по плечу и попросил поменьше ввязываться в неприятности, Андреа тяжело вздохнула что-то вроде «Живые, и хорошо», а Престон и вовсе ничего не сказал — кажется, он просто был рад, что никто не умер. Вальтер держался особняком, просто наблюдал, хотя и был первоначально в гуще всех событий.       Генерал Минитменов не хотела быть для всех обузой и единолично приняла решение: нужно возвращаться. Отвести Кента домой, показать его врачу, а по пути как раз придумать, что же делать с Ронни и Замком. Кэра не собиралась оставлять это поведение безнаказанным, и всё же план был необходим, а время на его составление безвозвратно утекало, как исчезала дождевая вода в сточных трубах.       — Кент, мой друг, к чему эта кислая мина? Ты ведь получил, что хотел. Злодеи наказаны, как и гласит кодекс всех супергероев, — внезапно обратился к нему Хэнкок, завидев его тоскливое выражение лица, когда они возвращались в Добрососедство.       — Да, но… Меня п-пытали. Я, д-да и вы, едва н-не погибли. Это совсем не похоже н-на комиксы или радио-ш-шоу, — покачал головой Кент, оглянувшись к нему.       — Да ладно тебе! Кого из нас время от времени не пытают? — весело усмехнулся мэр и одёрнул лацканы порядком изношенной коричневой косухи с несколькими оторванными шипами, пытаясь надеть её поудобнее — размер был великоват. — Когда борешься с системой — всегда остаются шрамы.       — И всё же таких шрамов стоило бы избегать, если сил для сражения недостаточно, — не согласился с Джоном Вальтер.       Андреа хотела сделать им замечание, что они слишком громко болтают посреди вечереющего Бостона, но отвлеклась на остановившуюся Кэру. Генерал упёрлась одной рукой в фонарный столб и попыталась немного прийти в себя. Стимуляторы, пускай и способствовали более быстрой регенерации тканей, не могли мгновенно залечить сломанные кости. Обезболивающее не бесконечное, да и действует оно сравнительно недолго. Особенно учитывая то, что пострадавший не лежал спокойно в постели, а практически сразу после пробуждения сагитировал всех двинуться в путь.       — Слышьте, болтали бы вы поменьше и потише, — наконец зарычала на мужчин Андреа и скомандовала. — Останавливаемся на привал. Отдохнём полчаcа, а там уже и до города дойдём.       — У нас нет на это вре… — попытался возразить ей Престон, оглянувшись, но его тут же перебили.       — У меня нет времени на разговоры с идиотами. Хочешь пойти дальше — вперёд и с песней. Мы останавливаемся, — недобро зыркнула на него Андреа, после чего оглядела остальных и взглядом указала на довоенный магазинчик с выбитыми огромными окнами — витринами.       — Дело говоришь, — согласился с ней Хэнкок, украдкой глянув на Кэролайн и заметив, что она уже оттолкнулась от столба и выпрямилась, будто бы это не она упала с большой высоты на машину и сломала рёбра о кусок каркаса, торчащего как штырь. Однако болезненный вид, стекающие со лба капельки пота и неровное дыхание выдавали её с головой. Тем более он уже примерно прикинул, когда обезболивающее должно перестать действовать.       Всем остальным оставалось только согласиться.       Небольшой привал устроили прямо в магазине. Кент, Гэри и Тод устроились на довоенном диване и завели непринуждённую беседу. Престон внимательно осмотрел магазин, заглянул во все углы, но не обнаружил никого живого или чего-либо опасного. Вальтер занял охранный пост у выхода, осмотрел улицу впереди, справа, слева и сзади, после чего позволил себе закурить. Андреа же помогла Кэре дойти до служебного помещения и скрыться там за тёмной шторкой.       Хэнкок отошёл к выбитой витрине, выглянул на улицу и, достав из кармана пачку сигарет, перешагнул раму, чтобы присоединиться к Вальтеру. Тот слегка повернул голову, искоса взглянул на него, но ничего не сказал, лишь жестом предложил зажигалку. Джон с кивком принял её, прикурил и вернул, не сказав ни слова.       Джон понимал, почему Кэра хочет это провернуть. Чем раньше они придут в Добрососедство, тем быстрее дезертиры вернутся в Замок со своим Генералом во главе. Только с Кэролайн у самопровозглашённого заместителя больше не будет власти, не будет возможности давить людей авторитетом. Будь Джон на её месте — давным-давно пустил по пуле в лоб Престону и этой Ронни. Или, быть может, повесил. Так ведь у Минитменов заведено? Показательная казнь на радость измученной публике. Да ещё и ненавязчивое напоминание всем остальным о правилах поведения, о том, кто здесь главный.       «Я не на её месте».       Он невольно оглянулся на Престона, что подпёр стену близ шторки в служебное помещение и потёр уставшие глаза. Джон знал недостаточно и не понимал в должной мере, провинился ли в чём-то перед организацией Гарви, но его отношения с Генералом явно не были приятной темой для размышления. Он ещё помнил ту сцену в кабинете Амари, терраду Кодсворта — по сути очень умной машины, которая не должна была бы понимать человеческие отношения, однако понимала их намного лучше самих людей. Если уж Кодсворт считал отношение Гарви к Генералу чем-то недопустимым и ужасным, то что там было на самом деле? Можно ли считать преступление в отношении Генерала преступлением по отношению к организации в целом?       Если бы речь шла о Хэнкоке и Добрососедстве, то он бы ответил на этот вопрос однозначное «Нет». У него хватало недоброжелателей, но то были лишь обиды, взаимная неприязнь, что-то личное, в общем говоря. На целое сообщество это влияло редко.       С Минитменами всё выходит с точностью наоборот. Конфликты, травмы и даже просто отсутствие на месте Генерала лично сказывалось на состоянии всей организации. Знала ли Кэролайн почему именно так выходило? Наверняка знала.       — Чёрт! — резкий болезненный возглас со стороны технического помещения магазина отвлёк от размышлений.       Джон, да и все присутствующие, синхронно оглянулись и посмотрели на шевельнувшуюся ширму. Тод болезненно поморщился, поведя плечом, будто мог себе представить чужую боль. Гэри заглянул в свой снятый рюкзак, проверяя, осталось ли обезболивающее. Оглянувшийся Вальтер остановил взглядом Кента, что собирался пойти туда, и слегка покачал головой. Гарви же мгновенно бесцеремонно заглянул за ширму, за что тут же был вытолкнут Андреа обратно с грозным:       — А ну свалил нахрен! Совсем страх потерял?       Никакие оправдания не могли переубедить женщину впустить Престона к раненому Генералу. Её твёрдая воля была непреклонна — все вокруг это понимали, потому даже при всём своём беспокойстве и сочувствии не посмели сунуться к женщинам. Мысленно окатив Престона ещё одной порцией трёхэтажного мата, Анри скрылась обратно за шторкой, негромко чем-то зашуршала, вызывая у Генерала новые болезненные шипения, рычания и ругательства.       Хэнкок поморщился и прищурился, невольно прислушиваясь, однако ничего толком разобрать не смог.       — Хэнкок, — внезапно обратился к нему Вальтер, выдохнув вбок струйку дыма.       — М-м? — лениво отозвался мэр, не посмотрев на него.       — Я ухожу, — спокойно заявил Вал, внимательно наблюдая за людьми в магазине.       — Прямо сейчас? — нисколько не удивившись, уточнил Джон.       — Не в данную секунду, но… да. Я ухожу из Добрососедства, — слегка кивнул Вальтер, чуть пояснив, и вновь затянулся, развернувшись обратно.       Хэнкоку понадобилась пара секунд на обдумывание всей этой информации, после чего он повернулся к уже как несколько мгновений «бывшему» работнику и слегка недоумённо уточнил:       — У тебя есть какой-то план? Или ты решил прогуляться? Потренировать инстинкт убийцы?       — У меня есть план. Пришло время продолжить путь, я ведь не ты, — Вальтер покачал головой и слегка задрал голову, чтобы взглянуть на уже рыжеющее небо и слегка сменить тему. — До Замка мы до темноты, скорее всего, уже не успеем. Придётся идти по темноте.       — «Мы», да? — слегка усмехнулся Джон, но ни капли его не осудил. — Я тебя понял. Ну, удачи, что ли. Раз уж решил нас бросить, то обязан хорошо себя проявить в новом обществе. Покажи этим святошам, как решают проблемы люди из Добрососедства.       — Разве ты не сказал проявить себя «хорошо»? — с усмешкой уточнил Вальтер.       Хэнкок не сдержал нескольких смешков, но продолжать этот разговор не стал. По большей части потому что не знал, что чувствовать: радость за друга, который, похоже, нашёл ту самую дорогу, которую так долго искал или беспокойство — Вальтер уходит не от Добрососедства, не от жителей, а от самого Хэнкока. За годы управления городком Джону, Фаренгейт и Вальтеру пришлось разгрести огромную кучу дерьма. Изгнанные головорезы, бывшие подсосами Вика, супермутанты, атакующие город, чтобы полакомиться его жителями, занять территорию и развесить на фонарных столбах, пиках и кольях из арматур гниющие органы и черепа. Самого бы Хэнкока они наверняка подвесили прямо над входом в город на крюки, проткнув плечи, ноги, голову, грудную клетку. Или, быть может, его бы подвесили на перилах балкона? И, скорее всего, заживо. Гули ведь наверняка не слишком-то вкусные для супермутантов.       Однако нападения извне не были так страшны как вся та кипящая ядовитая дрянь внутри стен. Перестрелки, похищения, исчезновения, убийства в переулках или прям посреди улицы, драки, изнасилования, поножовщина. Первое время после восстания это была каждодневная рутина, с которой разбираться приходилось очень жёстко, пресекая подобные кровопролития на корню другим кровопролитием. Вальтер был непосредственным участником этой из раза в раз повторяющейся бойни. Постепенно кипение в Добрососедстве стихало, лишь изредка где-то что-то могло булькнуть, но ненадолго.       «Я недостаточно старался».       Весь кошмар скрылся в глухих переулках, в стенах жилых домов и складов, скрежетал когтями по стенам снаружи, едва слышно шипел меж знакомых и чужих лиц, прятался в дружественных словах и улыбках, рыл глубокие норы под землёй и заливался слезами боли, которых никто не замечал. Или делал вид, что не замечал.       «Та девчонка стала для тебя последней каплей? Или, может, похищение Кента?» — мысленно обратился он к Вальтеру, прикрыв глаза и опустил взгляд. Неожиданная встреча со своим кривым отражением в мутных и грязных осколках разбитой витрины мгновенно изменила смысл вопросов.       «Девчонка стала последней каплей. Похищение Кента добило».       Тупое навязчивое беспокойство надавило на виски неприятной пульсацией и острым желанием пустить по вене что-нибудь успокаивающее. Он точно помнил, что в сумке как раз лежала ещё порция мед-х с поднимающими дух «примесями».       — Ребята, у кого-нибудь осталось обезболивающее? Мы пусты, — выглянула из-за шторки Андреа.       — У нас тоже всё, — с тяжёлым вздохом качнул головой Гэри, старательно перебравший сумку в поиске таблеток или шприца.       Престон, у которого изначально не было с собой таких лекарств, на всякий случай проверил карманы рейдерской куртки, сумку, но тоже лишь покачал головой. Вальтер впервые вдруг пожалел, что не ширяется.       — Вот чёрт, — цокнула языком Андреа и вновь скрылась за шторкой. — Кэра, придётся потерпеть. Блядь, даже водки больше нет.       — Да я в порядке, — со слабой усмешкой отозвалась Генерал. — Просто отдохну ещё немного и пойдём. Дайте мне минут десять.       Хэнкок сделал последнюю затяжку и бросил окурок в осколки. Неторопливым шагом он вернулся в магазин и проверил, действительно ли у него есть обезболивающее, о котором он подумал буквально минуту назад и хотел вколоть себе, чтобы усмирить бушующие мысли. Шприц нашёлся во внутреннем кармане сумки через плечо.       — Ты взаправду полезла в драку с Ронни? В твоём положении это было очень опасно. Для тебя и для ребёнка, — донеслись до него слова Кэролайн из-за ткани, стоило подойти ближе.       — Не смогла удержать себя в руках. Она начала нести какую-то хуйню про тебя, когда новенький начал с ней спорить. Там такой высокий темнокожий парень с короткой стрижкой, часто носит солнцезащитные очки. Умный парень, — припомнила Анри. — Он не был согласен с методами её управленческой работы и упрекнул, что она бездумно отправляет малоопытные команды на опасные миссии. Она в ответ обвинила тебя в том, что ты отправила на переговоры с рейдерами молодого парня в одиночку.       — Плевать на Ронни и её пиздёж, — фыркнула Кэра. — Тебе нужно беречь себя. По крайней мере стараться. Драка, дезертирство, борьба с Синьцзинем. Это всё очень опасные тусовки.       — Я знаю, но не могла иначе, — не согласилась Андреа, после чего упрекнула её. — Такие тусовки опасны не только для меня. Вернуться в огонь, чтобы догнать ублюдка? Ты что, реально вообразила себя супергероем? В одном Престон всё же прав. Ты реально отмороженная.       — Я не могла иначе, — парировала Кэролайн, чем вызвала у бывшей рейдерши смешок.       — Дамы, не хочу вас отвлекать, но у меня завалялся шприц с обезболом, — обратился Хэнкок к ним, удобно подпирая стену рядом.       — Чего ж ты раньше молчал? — тут же выглянула из-за шторки Анри и с крайней степенью осуждения посмотрела на него.       — Эй, эй, не кипятись. Я не хочу встретиться с твоим тяжёлым кулаком, — примирительно поднял руки мужчина, а затем передал лекарство. — Это последний. Следующий только в Добрососедстве.       — Отлично, спасибо, — слегка кивнула девушка и скрылась обратно, однако спустя несколько минут возни, Андреа недоумённо спросила. — Чёрт, как тебя колоть-то? У тебя не спина, а шматок мяса.       — Спасибо. Ты умеешь делать уколы? — иронично спросила Кэролайн и тут же болезненно зашипела.       — Сиди спокойно, сама же себя калечишь, — слегка раздражённо попросила Андреа. — Ну, вообще, нет. Я долбила таблетки всегда. Слушай, лучше по вене пустить. Вокруг обколоть не поможет, наверное.       — Давай, я сама.       — Уверена?       — Я в порядке, правда.       — Ты в вену точно попадёшь?       — Конечно попаду! Какого ты обо мне мнения?       — Как о человеке, который сломал рёбра, выпрыгнув из горящего здания.              — И который, тем не менее, выбрался оттуда живым.       — Ты трясёшься.       — Просто слегка замёрзла.       — Ладно, но, если нужна помощь — просто попроси. Уверена, тот же Хэнкок отлично уколы ставит. Опыта у него дохрена, — наконец выдохнула Андреа, отдала ей шприц и вышла из-за шторки.       Всё ещё стоявший рядом подпирающий стену Хэнкок невольно усмехнулся и глянул вслед вышедшей на улицу к Вальтеру Андреа, а затем уточнил, после минуты тишины:       — Ты точно там справишься?       — Конечно, в этом нет ничего сложного, — отозвалась Кэролайн.       Однако, спустя несколько минут она всё же вновь подала голос:       — Хэнкок, ты ещё тут?       — Да, Пума, я ещё тут, — подтвердил своё присутствие гуль, а спустя некоторое время молчания уточнил. — Тебе всё же нужна помощь?       — Чёрт, да, — будто через силу согласилась Кэролайн. — Мне нужна помощь.       — Тогда я вхожу, прикройся, — предупредил мужчина и, выждав несколько секунд, заглянул к ней.       Генерал сидела к нему спиной на низеньком пуфике посреди заваленного коридора в технические помещения магазина. Металлические ножки были сплошь покрыты серым налётом и ржавчиной, высохшая и выцветшая искусственная кожа потрескалась под весом неожиданного посетителя. Огромный синяк на спине Кэры стал выглядеть ещё хуже. Почти вся спина была похожа на гигантское багрово-фиолетовое пятно с не слишком аккуратно зашитой рваной раной от куска автомобиля. Сама рана выглядела сравнительно неплохо. Края не загноились, хотя воспаление оставалось ярко выраженным. Все бинты от тугой повязки сползли ниже. Придётся делать перевязку заново. Хэнкок сразу понял замешательство Андреа. Куда тут колоть? Только если по вене.       Кэра полуобернулась к нему, прикрывая оголённую грудь рукой. Её лицо было бледным, но в уставших глазах оставался тот привычный огонёк.       — Мне стоило сразу согласиться на помощь Андреа. Извини за беспокойство, — с улыбкой и через силу улыбнулась Кэра, передав ему шприц. — Не могу унять дрожь в руках.       — Волнуешься? — полюбопытствовал мужчина, поудобнее взялся за шприц, пододвинул к Кэролайн ногой стоящую в стороне табуретку и присел напротив.       — Немного. У меня ведь всё ещё нет плана, — уклончиво ответила Кэра, протянув ему руку, где на сгибе осталось несколько неглубоких царапин от попытки сделать инъекцию самостоятельно.       — Клёвые вены, прям мечта наркомана, — внезапно выдал мужчина, невольно огляделся в поиске антисептика или водки, но потом вспомнил слова Андреа. Хэнкок положил шприц на колени Генерала, старательно вытер руки о джинсы, после чего облизнул большой палец и протёр слюной свежие царапины с мелкими кровоподтёками.       — Спасибо, — устало выдохнула Кэра, наблюдая за ним. — Не знаю даже, мило это или странно.       — Могу просто плюнуть, если хочешь, — насмешливо фыркнул Хэнкок, взяв шприц обратно.       — Мог бы и облизать, я не против. Я наверняка сейчас со вкусом дымка, — прыснула Кэролайн и невольно поморщилась, почувствовав укол.       — Не смеши меня, у меня шприц. Да и потом, я предпочитаю облизывать другие места, — сдержал смешок Джон, ввёл лекарство и вытащил иглу, сразу зажав пальцем место прокола. — Руку согни и развернись.       — Для других мест я слишком не в форме, — засмеялась Кэролайн, послушно согнув руку и аккуратно развернувшись.       — Именно поэтому я и не предлагаю, — слегка кивнул мужчина и стянул с её талии бинты, чтобы сделать перевязку заново. — Морфин скоро подействует, но пока что будет пиздец как больно.       — Я начинаю привыкать, — украдкой выдохнула Кэролайн.       Оба наконец-то замолчали, прервав поток грязных шуток, которые наверняка бы смутили стоявшего совсем недалеко Престона. Хотя, наверняка и так смутили, ведь вряд ли он не подслушивал. Негромкие разговоры остальной группы за тонкой тканью, лёгкий шёпот ветра и шорох древнего заброшенного здания, внезапно прервались негромким серьёзным вопросом севшего голоса.       — Хэнкок, как ты справляешься?       — С чем именно? — не сразу понял вопрос мэр и чуть сильнее затянул бинты, чтобы они плотнее обхватывали грудную клетку.       — С управлением городом, с должностью мэра, с присмотром за людьми, со всеми делами. Со всей этой… ответственностью, — пояснила Кэролайн. — И справляешься, очевидно, отлично. Со свержения Вика прошло много времени. Ваши местные очень любят эту историю. При каждом удобном случае рассказывают.       — И сколько же историй ты слышала? — уточнил из любопытства Хэнкок.       — Я слышала историю от Фила и Марты, она у них почти одинаковая. Они сказали, что ты собрал всех бродяг и поднял восстание. Фил довольно красочно описал бойню, — припомнила Кэра. — Слышала версию Ирмы, когда она была ещё молодой проституткой, как вы ворвались в Капитолий и перебили всех бандитов, как девочек использовали в качестве живых щитов. Да много историй, но в основном они повторяются, только детали и подробности отличаются. Есть ещё версия Андреа, но она только слышала какую-то какофонию из стрельбы и криков.       — В таком случае ты знакома с главной частью истории. Я не заставлю тебя жевать эту ставшей уже пресной жвачку заново, — слегка кивнул мужчина и на мгновение задумался, как бы ответить на её вопрос. — Методы решения проблем Добрососедства не подойдут тебе. Хотя, может, в данной ситуации это именно то, что нужно? Кто бы знал наверняка… — после её тяжелого вздоха и неловкого молчания, он продолжил, ведь Кэролайн явно был нужен какой-то совет. — Говорю тебе, как лидер лидеру — окружи себя правильными помощниками. Тебе нужны такие правые и левые руки, которые никогда не подведут, которые понимают, что вы делаете, зачем и ради какой цели. А, если не понимают, то хотя бы движутся в том же направлении. Глянь на нас с Фаренгейт и Вальтером. Если бы не эти двое, я бы давным-давно окончательно сторчался и сдох где-то под забором.       Кэролайн невесело усмехнулась и поморщилась, когда Хэнкок вновь сильно её затянул.       — Но, вообще, я не шучу. Эти двое действительно очень много сделали для Добрососедства. Кажется, я никогда не благодарил их по настоящему, не считая зарплаты, — вдруг задумчиво протянул Хэнкок. — Но мы не о том. Фар и Вальтер держат меня в рамках разумного, не дают делать совсем отбитую херню. Фаренгейт очень умная и будто всегда знает, что нужно делать и как поступить. Вальтер же больше по совести долбит. Он пререкается, не всегда согласен, заставляет вспоминать, что я здесь делаю. Однако он всё равно подчиняется. Делает, что должен.       Генерал Минитменов внимательно прислушалась к его задумчивому и глубокому голосу, перестав отвлекаться на боль.       — Я думаю, одна из самых главных черт хорошего лидера — быть на одной волне со своими людьми. Не быть выше, чем они, ширяться наравне с рядовыми гражданами, напиваться вместе в баре, защищать ваш совместно отвоёванный дом, своё будущее. И когда ты с ними в одном потоке легче заметить, что поток нарушился или кто-то нассал в воду, — завершал потихоньку свою болтовню Джон, потуже затянув бинты и подвернув их внутрь, чтобы перевязка не развалилась раньше времени.       — И что же делать с теми, кто испортил воду? — полуобернулась к нему женщина, уже не прикрывая грудь, которую и так скрыли бинты.       — Избавиться. В идеале демонстративно утопить в собственной ссанине, — фыркнул Хэнкок, подняв взгляд на её лицо. — Чтобы другим было уроком. Кстати, ты, маленькая воровка, уж присмотри за Вальтером. Он мужик нормальный и помощником будет зачётным.       — Чё? — откровенно недоумённо переспросила Кэра. — В каком это смысле «воровка»?       — Воу, видать, я его опередил. Сделай потом перед ним удивлённый вид, — мгновенно ретировался Джон, пожалев о своих словах, и тут же перевёл тему. — Легче-то стало? Подействовать должно быстро.       — Ну, — попыталась пошевелиться и повертеться на месте Генерал, повела плечом стороны со сломанными рёбрами и вдруг удивлённо заявила. — Слушай, а ведь вообще ничего не болит. Будто ничего и не было.       — Эффекта хватит максимум часа на полтора. С натяжкой и медленным отходом на два, — пояснил Хэнкок и тыльной стороной ладони с нажимом провёл по ране под повязкой. — Чувствуешь что-нибудь?       — Только давление. Никакого дискомфорта. Удивительная штука. Чую, на это можно подсесть, — вдруг засмеялась Кэра и от души потянулась.       — Обращайся, знаю, где взять самые зачётные препараты, — усмехнулся мужчина, но после всё же предостерёг. — Но сильно много не дрыгайся. Рёбра-то всё равно сломаны.       — Так точно! — бодро отозвалась Кэра и буквально вскочила со своего места, чтобы поскорее одеться — белая классическая майка относительно по размеру, оставшаяся от оригинального наряда, болотно-зелёная рубашка и огроменная тёмно-коричневая куртка с капюшоном, на которой когда-то давно был пушистый воротник. Эту одежду, вместе с выцветшими синими джинсами и кроссовками с потрескавшейся резиновой подошвой Вальтер, Тод и Гэри принесли с собой, когда вернулись из Даймонд-сити. Сложно сказать, купили ли они одежду, или нашли её где-то по дороге в одном из заброшенных жилых домов.       Костюм Инспектора был безвозвратно испорчен: порванные колени, множество прожженных дыр, грязь и кровь, которые уже точно не получится отстирать. Брюки и белую рубашку вовсе пришлось разрезать ножом, чтобы безболезненно снять с Кэры, не потревожив свежие ожоги. Даже цилиндр и тот был весь в следах копоти и горения. Кент, болезненно переживающий за костюмы все приключения Серебряного Плаща и Инспектора, однако ж ничего по этому поводу не сказал. Просто сложил одежду максимально аккуратно и потащил с собой.       «Прости, что испортила костюм. Не знаю, где теперь взять ещё один такой», — виновато улыбнулась ему Кэра при первой встрече после пробуждения.       «Т-такого вт-т-торого мы б-больше нигде не н-найдём. У него ведь т-теперь та-такая история! Ещё и с хор-рошим концом!» — ободряюще улыбался Коннолли в ответ на её извинения, хотя в душе наверняка совершенно не понимал, почему она вообще извинялась.       «Шмотки действительно могут нести в себе обалденные истории! Немного подшить, натянуть обратно на манекен и вспоминать об этом приключении», — подтвердил его слова Хэнкок и по-дружески хлопнул по спине.       Впрочем, едва ли все присутствующие когда-нибудь забудут о произошедшем.       — Хэнкок? Ты чего так смотришь? У меня на спине совсем всё плохо? — внезапно обратилась к нему Кэролайн, как-то незаметно успевшая одеться, пока Джон задумался.       — Просто любуюсь, — на автомате включился гуль и поднялся с табуретки. — Пока мы тут наедине, позволишь задать вопрос? Хочу сразу всё решить. Насчёт того, что мы… — попытался он правильно нащупать вопрос о том, что случилось после больницы.       — М-м? — не сразу сообразила наконец-то немного очухавшаяся женщина, о чём-то задумалась буквально на мгновение, после чего весело усмехнулась, скрыв за улыбкой неловкость и уводя взгляд в сторону. — А, ты об этом. Да не парься вообще. Нам было весело, мы потанцевали, поддались моменту, всякое бывает. Считай, что это ничего не значило. Более того, там ведь ничего не было. Я уже и забыла.       — А… Что ж… Отлично! Рад, что между нами всё чики-пики, и мы это обсудили, — едва заметно растерялся Хэнкок, ведь она вспомнила не о том, но быстро натянул на лицо дежурную улыбку, после чего пожал плечами. — Кому-то вроде нас не стоило бы выбирать себе любимчиков.       — Да, точно, — согласилась Кэролайн, невольно уколовшись о прилетевшие обратно свои же слова, но после взяла себя в руки, задумалась и всё же выдохнула, вдруг окатив его тёплым взглядом мягкого каминного огня. — Джон Хэнкок, время, должно быть, не очень-то подходящее, но иного быть не может. Огромное спасибо тебе за всё: за помощь с Кентом и уничтожением банды, за шприц, за время, что ты потратил на мои истории. Ты даже представить себе не можешь, как я благодарна за всё время, что провела в Добрососедстве. Спасибо, что я могу прийти в твой город, напиться, сыграть в дартс, развлечься и вляпаться в крутые истории.       — Ты преувеличиваешь, но… Ладно. Мы всегда будем рады тебе. Буду с нетерпением ждать следующей клёвой вечеринки или весёлой тусовки. Оказывается, я так много не знал о людях, которых вижу каждый день, — откровенно не ожидал таких речей в свой адрес мэр Добрососедства, но поддался тёплому, мягкому взгляду и казавшейся искренней речи. Даже сам захотел поверить в их правдивость.       — Я хочу быть твоим другом, Хэнкок, — ласково улыбнулась Кэролайн и протянула ему руку. — И, может, однажды мы вместе будем создавать светлое будущее для Содружества.       — Это взаимно, Кэролайн. Будет охеренно круто стать хорошими друзьями, — удовлетворённо усмехнулся Джон и крепко пожал её руку, не став качать. — Может, однажды.       Женщина сжала его руку в ответ и точно так же оставила их руки в спокойном состоянии и вертикальном положении, наслаждаясь теплом его ладони.

***

      Неяркий свет аварийных заводских ламп тускло освещал довольно большое помещение, где размещалось всё, что только могло понадобиться Генералу Минитменов. Огромный обеденный стол прямо перед выходом из кабинета, будто разделяющий его на две части: Генерала и Кэролайн.       После уборки кабинет стал очень похож на Генерала, однако не на того знакомого. В части Генерала всё было аккуратно и ухоженно. Множество чертежей в шкафу, которые гость был в состоянии понять лишь наполовину, книги по инженерии, медицине и ботанике на полках в довольно неплохом состоянии, которые гость, опять же, открыл, просмотрел пару страниц и подумал, что слишком тупой для этого. Письменный стол, над которым горела одна из ламп, заваленный бумагами, канцелярскими принадлежностями, многие из которых были ему незнакомы.       Во второй части помещения он уже был в состоянии узнать свою знакомую. Довоенная деревянная кровать чуть больше односпальной со следами ремонта своими руками, тонкое одеяло, две прямоугольные подушки, плотно набитые чем-то приятно пахнущим и слегка колючим, мягкий тёплый плед, когда-то давно явно намытый до изначального цвета трудолюбивым Мистером Помощником. И кстати о нём. У него в этой комнате имелся свой собственный угол: небольшой квадратный стол с посудой, красивыми чашками с цветочными узорами, несколькими баночками с сушёными листьями мутафрукта, центроцвета, кроволиста, смородины, цветочками моркови, ромашки, сухофруктами и корешками цикория. Будто Кодсворт вот-вот залетит к ним, скажет, что самое время отправиться спать, и заварит ароматный травяной чай.       К стене у кровати была приставлена жёлтая гитара с натянутой рыболовной леской вместо струн. В ящиках единственного комода для одежды самой одежды было немного, зато имелись припрятанные, вероятно от Кодсворта, бутылки водки, одна бутылка виски и несколько больших блоков с сигаретами.       У самой дальней стены у двери была установлена квадратная печка со специальными выемками, чтобы использовать её в качестве плитки. Труба была выведена очень странно под потолком через дверь. Наверняка ужасно неудобно и дым плохо выходит.       Громкий стук ударов молотком по дереву доходил до ушей с улицы даже через каменные коридоры и тяжёлую двустворчатую деревянную дверь, запертую снаружи деревянной доской. В какой-то момент начало казаться, что сердцебиение и дыхание подстроились под удары.       Тук! Тук! Тук!       Минитмены перекрикивались между собой, радовались, что-то напевали и смеялись. Возвращение Генерала вызвало у людей небывалый восторг и душевный подъём. Все они толпой в раз поверили, что всё изменится и наладится, стоит только Кэролайн перешагнуть главные ворота забора, установленного по периметру до воды. В чём-то их радость была понятна.       — Генерал вернулась! Генерал вернулась! — сообщил один из ночных дозорных на стене Замка, едва завидев группу дезертиров с Генералом во главе.       Все неспящие тут же поспешили встретить своего долгожданного лидера. В том числе и Ронни. Пока Кэра улыбалась и приветствовала своих друзей, подопечных и соратников, узнавала, как они себя чувствуют и что за жесть здесь произошла, Шоу неторопливо вышла из её кабинета и комнаты, вальяжно прошла в центральный двор Замка и демонстративно громко объявила:       — Ну, что, явилась? Нагулялась и приползла обратно?       Все солдаты и офицеры, тут же притихли и расступились, образовав коридор между Ронни и Кэролайн.       — Твоё жалкое поведение даже хуже, чем алкоголизм Макгана! — продолжила Шоу, не дождавшись от Генерала никакой реакции.       Кэра лишь закатила глаза и поискала взглядом Натана — одного из офицеров-ветеранов, которому доверяла больше, чем ныне Престону и тем более Ронни.       — Твоя безответственность стоила жизни уже трём группам людей. Как ты могла нас всех здесь бросить? — не прекращала капать на мозги ветеранша, и всё сильнее и сильнее злилась, ведь Генералу на неё было совершенно наплевать.       — А вы вместе с ней приползли? Думаете, ваше предательство и дезертирство будет прощено только потому, что вы спрятались под юбкой у этой шлюхи? Вы должны были подумать хотя бы о своей семье! О тех людях, которые к вашему гадкому поступку отношения не имеют, но отвечать будут наравне с вами.       — Вот же мразь… — раздражённо цокнул языком Гэри и скосил взгляд на Кэролайн, что наконец-то обратила внимание на Ронни. Пока из рта Шоу выливался водопад грязи, Кэра сняла треуголку, ловко нацепила её на голову закипающей Андреа и сняла своё фирменное синее пальто.       — Хотя даже шлюха из тебя вышла херовая. Не смогла ради нашего благополучия ноги раздвинуть! — продолжался между тем Ронни с откровенно издёвочной интонацией.       Кэра передала своё пальто стоящему рядом Вальтеру и потуже затянула ремни бронежилета, чтобы пластины боевой брони плотнее обхватывали грудную клетку на манер корсета и защитили и так повреждённые рёбра.       — О-о, так ты добровольно отказываешься от должности? Первое твоё разумное решение на эти пару лет управления! — засмеялась ветеранша, но после недоумённо взглянула на неё, когда Кэролайн сняла с себя всё оружие и взяла торчащую из небольшой кучи песка, которую не успели убрать, штыковую лопату.       Не прошло и трёх секунд, как Генерал резко рванула с места и бросилась на Ронни. Ветеранша едва успела увернуться от удара лопатой, пролетевшем буквально в сантиметре от её головы. Оружие было тут же брошено, а Ронни повалена на землю резкими объятиями.       — Хуярь её, Кэра! — в восторге закричала Андреа, придержав на голове генеральскую шляпу. — Хуярь!       — Бей! Бей! Бей! — поддерживал её рядом ликующий Тод.       Оставшимся в Замке с Ронни минитменам понадобилось несколько секунд, однако после они присоединились и единогласно поддерживали драку, подсказывали, что делать и как бить, с какой стороны и как сильно. Ронни смогла сбросить Генерала с себя, всё же наученная опытом, но ненадолго. Гнев, обида и допинг в виде обезболивающе с «чем-то поднимающим настроение» по вене придавали очень много сил. Хватило пяти минут валяний во дворе, чтобы взбешённая Кэра прижала Шоу к влажной от недавнего дождя земле лицом в грязь и уселась прямо ей на спину, до скрипа костей сдавив грудную клетку.       — Слушай сюда, старая ты самоуверенная пизда, — зарычала ей на ухо Кэролайн, наклонившись и подняв её голову на волосы. — Завтра утром ты ещё пожалеешь, что увернулась от лопаты.       — Ебашь её, сестрёнка! — подбадривал её притащившийся следом за ними не совсем званный гость, явно принявший что-то очень весёленькое.       — Что-то мне подсказывает, что нихрена мы её не обычным обезболом колим, — тяжко вздохнул Вальтер, внимательно за этим понаблюдав и скосив взгляд на мэра Добрососедства.       Кэролайн тихонько ругнулась, уронив с края письменного стола простой карандаш и зашипела, пока поднимала его. Действие препаратов начинало понемногу проходить, возвращая в рёбра дикую боль. Особенно усилившуюся после драки. Они были заперты в этом кабинете до утра по приказу Генерала, так что никаких препаратов. Впрочем, Кэра не жаловалась.       Она подняла карандаш и продолжила заниматься чертежами, что-то записывать на отдельном листочке, вероятно, производить расчёты.       — Слушай, на улице уже глубокая ночь. Если завтра такой важный день то, может, стоит поспать? — внезапно обратился к ней гуль, удобно разлёживающийся на кровати, и приподнял с лица свою шляпу.       — Спи, — слегка кивнула Кэролайн, прочертив по линейке очередную линию. — Я должна успеть закончить чертёж до утра. А лучше несколько чертежей. На случай, если всё пройдёт не по плану.       — И что же может пойти не по плану? — уточнил из любопытства Хэнкок, перевернувшись на бок к ней лицом.       — Что угодно. На всякий случай нужно всё продумать, — туманно и расплывчато отозвалась Кэролайн, даже не взглянув на него. — А ты что тут забыл вообще? Я думала, что ты решил навести у себя в городе порядок. Чтобы друзей больше не похищали, девушек в переулках не крошили на кусочки.       — Нье-х, пожалей меня со своими нравоучениями, — наигранно взмолился мужчина и попытался увернуться.       После возвращения Хэнкок здорово отчитал дружинников, особенно тех, кто остался охранять город, пока они были в «Хэймаркете», не стеснялся в выражениях и громкости голоса. Ждавшие своего Генерала, который был на осмотре у профессионального врача, дезертиры и простые горожане были не на шутку удивлены и даже немного напуганы тем, как сильно вышел из себя мэр Добрососедства. Он провёл долгую беседу с Фаренгейт о состоянии защиты города, о подготовке охранников, о маршрутах внешних и внутренних патрулей. Верная помощница молчаливо выслушивала его странные и непривычные речи, поначалу даже решила, что он совсем обдолбанный. Но удивительнее всего было то, что он был в совершенно здравом уме.       — Вальтер, значит, ушёл, — понимающе кивнула Фар. — Это было ожидаемо. Я давно знала, что он как не в своей тарелке.       — А я вот совсем ничего не заметил, — раздражённо цокнул языком Джон, уперевшись в перила балкона и наблюдая за мило беседующими Минитменами, радушно принявшими в свои ряды новенького. Вальтер выглядел необычно смущённым и воодушевлённым. По крайней мере хмурился меньше обычного.       — Не ври себе. Ты тоже это знал, — качнула головой Фар, подперев дверной косяк плечом. — Просто не хотел замечать.       — Что насчёт девчонки? — резко свернул разговор в другую сторону Хэнкок, не оборачиваясь к ней.       — Была девчонка, это правда. Дилэнси порезал её, как скотину на убой, если верить словам парней, — подтвердила бестия, недовольно цокнув языком, будто заставляя себя говорить через силу. — С её личностью было сложнее, но… Помнишь Рона?       — Торговца кидалу? — уточнил мэр, невольно хмыкнув и щёлкнув зажигалкой. — Помню, конечно. Такое не забудешь. Одни проблемы оставил после себя, гандон.       — У него жена живёт в Даймонд-сити, а ещё есть дочь, зовут Салли, — пояснила Фаренгейт, подняв взгляд на напряжённую спину, скрытую за ветхой тканью красного сюртука. — То есть у него «была» дочь.       — «Была»? — переспросил Джон и медленно оглянулся.       — Так зачем ты с нами попёрся? — внезапно спросила Кэролайн, наконец взглянув на него и оторвав внимание от чертежа.       — М-м? — вынырнул из тяжёлых раздумий Хэнкок и вновь накрыл лицо шляпой.       — Зачем ты с нами пошёл? В Замке развлечений особо нет, даже не надейся. Песни поём, разве что, но теперь даже с этим будут проблемы, — повторилась Кэра и тяжело вздохнула. — Я надеялась, ты останешься в Добрососедстве. И Вальтер тоже.       — Как я мог пропустить твою драку с этой злобной женщиной? Мало ты ей всадила, я считаю, — хмыкнул мужчина из-под шляпы, но потом вновь выглянул и упрекнул её. — А ещё меня кто-то обещал утащить кошмарить мутантов. Неужели меня продинамили?       — Это ты хотел кошмарить мутантов, — прыснула Кэролайн, что лишь смутно помнила тот вечер сражения на мечах, но затем с долей мечтательности продолжила. — Я хотела просто погулять. Посмотреть, что осталось от Церкви Троицы, от Старой Северной Церкви, от их остроконечных крыш и цветастых витражей. Может, заглянуть в общественный сад? Вдруг там что-нибудь осталось от катамаранов-лебедей? В Публичную библиотеку бы ещё зайти, Дэйзи про неё говорила. О, ещё я видела вдалеке, что от корабля «Конституция» что-то осталось. Но у меня как-то не было времени подойти поближе.       — Ты про тот полуразбитый парусник? Чёрт возьми! — вдруг резко приподнялся на кровати Хэнкок, поймал свою упавшую треуголку и посмотрел на Генерала. — Ты тоже его видишь? Я думал меня дико глючит. Никогда не подходил к нему близко.       — Да, я тоже его вижу, — не сдержала смешка Кэролайн, но поморщилась от укола боли в рёбрах. — До войны это был последний парусный корабль, официально содержащийся в морских войсках. Хотя, по сути, это была просто декорация. Туристы приходили на него поглазеть.       — Тогда присоединяйся к моей прогулке, — предложил мужчина. — Сходим поглазеть на эти твои церкви, заглянем в библиотеку, книжку Дэйзи отнесём. Насчёт катамаранов-лебедей есть проблемка, нам в Коммон соваться не стоит, разозлим ещё большого и злого уродца «Лебедя». Хотя, вообще, если осторожно, — задумался на мгновение Хэнкок, но потом отогнал эту мысль. — А на «Конституцию» нам нужно залезть, согласись.       — Хэнкок, ты даже представить себе не можешь, как заманчиво и соблазнительно звучит твоё предложение, — мягко улыбнулась женщина, одарив его озорным прищуром, но после вернула взгляд на недоделанный чертёж и тяжело вздохнула. — Но у меня есть работа. Много работы. И передать некому.       Хэнкок на это никаких слов убеждения не нашёл, лишь разочарованно цокнул языком. Немного подумав в тишине, он спустил ноги с кровати и встал, чтобы встать за Кэрой, склониться над ней, уперевшись в свободную часть стола, и сунуть любопытный нос в её работу. Он мало что понимал в чертежах, мог лишь отдалённо уловить примерную форму постройки и прикинуть в воображении её величину. Понять по чертежу, какого именно размера какая деталь должна быть, или какими гвоздями, болтами или шурупами что нужно соединить, да и в целом как именно из груды досок собрать дом — он не сумел бы даже наполовину. Может, на четверть.       Кэролайн на его близкое присутствие не отреагировала даже поворотом головы, будто начинала привыкать. Она продолжила создавать всё новые и новые линии, что-то отдельно считать, а после и вовсе убрала готовый чертёж в сторону и взяла новый большой лист бумаги.       — На самом деле, Хэнкок, я не хотела, чтобы ты был здесь. И Вальтеру тоже уходить не стоило, — внезапно завела разговор снова Кэра.       — Это ещё почему? — хмыкнул мужчина, оторвав взгляд от карандаша и посмотрев на женщину. Невольно он зацепился взглядом за её огромную царапину на щеке, оставшуюся после больницы «Милтон». Он не спрашивал, откуда она появилась, но идеально ровные края и прямая линия натолкнули на мысль о лезвии. Рана не была глубокой и уже успела покрыться корочкой.       — Как я ранее говорила, веселья здесь не будет, — быстро наметила Кэра какой-то схематичный рисунок, но потом сложила руки, убрав карандаш. — Они, наверное, уже поставили эшафот. Стук стих.       — Эшафот? — переспросил Хэнкок и невольно глянул в сторону запертой снаружи деревянной двери. — Это что?       — Ну, по сути сцена для публичной казни, — пояснила Кэра и подпёрла голову рукой, немного обернувшись к нему. — Невыгодное время Вальтер выбрал для ухода к Минитменам.       — Эй-эй-эй, тайм-аут. Ты это к ему клонишь, а? — не понял Джон и недоверчиво прищурился, подозревая, что в голове этой женщины снова поселилась какая-то дикая идея.       — Не знаю, — загадочно покачала головой Генерал и вдруг рассказала. — Когда я была маленькой, отец часто ругал правительство и говорил: «Рыба всегда начинает гнить с головы». Я никогда особо над этим не задумывалась, но сейчас… Заняв должность руководителя, от которого зависят благополучие, здоровье и в целом жизни людей, их семей, я всё больше начинаю понимать, о чём говорил отец.       Мужчина тяжело вздохнул и выпрямился, начиная понимать, почему она всё это говорит.       — Всё, что случилось здесь, все, с чем я не справилась, в чём сомневалась, чего боялась, в чём была нерешительна, — продолжала между тем говорить Кэролайн. — Все те погибшие люди, все потерянные и пропавшие жизни, все страдания, что терпели мои солдаты. Абсолютно всё — это моя ответственность. Я просто бросила этих людей и сбежала. Думала только о себе. Настоящая эгоистка.       — Разве можно тебя винить? Я наслышан, как над тобой тут издевались, зажали со всех сторон, почти силой удерживали, — нашёл оправдание для неё Хэнкок и подпёр стену рядом с её столом, скрестив руки на груди. — Я удивлён, как ты продержалась так долго и не сбежала. Я бы сбежал намного раньше.       — Спасибо за утешение, но мне не нужны оправдания, — она мотнула головой и подпёрла голову сцепленными в замок ладонями. — Я знаю, то делать.       — О-о, посвятишь меня в свой безумный план? — прищурился Джон и поднял на неё взгляд.       — Ты и так завтра всё увидишь, — невесело хмыкнула Кэра и скосила взгляд на кровать, после чего внезапно встала. — Пойдём-ка проверим пленников.       — Мы же заперты здесь до утра, — напомнил об этом Хэнкок и проводил её взглядом до высокого шкафа с книгами и чертежами.       — Помоги-ка, — попросила она, прежде чем взялась за этот шкаф и попыталась его передвинуть.       — Тайный проход? Круто, — одобрительно кивнул Джон, когда помог отодвинуть шкаф и увидел за ним арочный проём и длинную лестницу вниз.       — Просто спуск в подвал, — слегка улыбнулась Кэра, взяла с кровати плед и направилась вниз.