Рубин, сверкающий от слёз.

. . . Танджиро замер и, в итоге, поддался своим инстинктам, замахниваясь топором из-за спины в этого незнакомца, целясь в его руку. Каково было его удивление, когда удар, в который он заложил так много сил, не просто не ранил, а даже не поцарапал его руку, а напоминание об ударе оставлял лишь след на его костюме. Вскоре его удивление сменилось ужасом. Мужчина- нет, монстр, посмотрел прямо в его бардовые глаза, полные ужаса, как будто тот смотрел прямо в его душу. — Тц. Мелкая сошка. — мужчина схватил Танджиро за шею, поднимая его с пола, и тот извивался в его хватке, в последствии чего он уронил топор на пол с глухим стуком. Но.. что-то в запахе этого мужчины не давало покоя Танджиро. Нет, не запах крови, не гниль. Что-то ещё. И это было ещё более шокирующее, чем запах смерти. — Извиваешься как напуганный червяк. Аж тошно смотреть. Руки мужчины были до жути холодные, как снег, такие чёрствые. На теле Танджиро собирались холодные капли пота, по спине ходили мурашки и холодок. И в какой-то момент его нос кое что учуял. Ах.. так, вот оно что.. вот почему его запах показался ему странным. — Говоришь, что червяк тут я.. так, почему же тебе страшно? — Танджиро кряхтел, заикаясь от нехватки кислорода. В его запахе была еле уловимая нотка страха. Сам Танджиро не понимал, почему он боится его. Это ощущалось как будто охотник боялся своей добычки, как будто охотник боялся медведя, более крупного хищника чем он сам, на которого он охотится. Рука, которая давила на его шею замерла и мужчина начал трястись от гнева и ярости. Он расширил свои винно-красные глаза и оскалил зубы, после чего тот швырнул его через комнату, и Танджиро врезался в стену громким шумом. Он точно сломал себе позвоночник и пару рёбер. Мужчина подошёл к нему, его шаги были не слышны мальчику на полу из-за белого шума в ушах, из-за звона. Он присел на корточки перед ним, его лицо не показывало никаких эмоций кроме ярости и гнева, как будто ничего другого он не знает. — Жалкий, мерзкий наглец. Посмотрим, как ты будешь потом мне кланятся в ноги, червяк. — его голос был полон яда и гнева. Он присел на корточки и к ужасу и непонипаю Танджиро, зачем он это сделал, он поднял указательный палец, откуда вырос синий и острый ноготь и вонзил свой палец ему в лоб, и в этот момент Танджиро почувствовал боль. Нет, не ту боль, которую он чувствовал от переломов его костей. Это была агония. Как будто каждая его мускула горит алым или синим пламенем, каждый нерв в его теле дрожал от боли. Он хотел кричать. Кричать так сильно, как мог. Кричать пока его голосовые связки не порвутся. Но он не мог, лишь крехтя и издавая еле слышемые звуки боли. — Танджиро! Это голос его матери. "НЕТ, НЕТ, НЕ ИДИ СЮДА, НЕТ, ОН ВАС УБЬЁТ-" Паника захлыснула Танджиро с ног до головы. Прошу, не идите сюда, бегите, пожалуйста. Его мысли крутили в его, пульсирующей от боли, голове. По его лбу стекла кровь из раны, которую проделал мужчина своим пальцем, и в итоге она попала ему в один глаз, и тот начал дико болеть, как будто ему туда брызгнули какую-то кислоту. Дальше он мало что помнил, лишь крики, крики боли и холодного ужаса. . . . Танджиро проклинал свою слабость. Он проклинал себя. Почему он выжил? Почему на его теле нет ни одной царапины? Почему его кости в порядке? Как он не умер от того, что в его лбу буквально сделали дырку? Почему его глаз в порядке, хотя он чувствовал, как будто ослеп на левый глаз? Мысли кружились в его голове, создавая хаус. И вот он тут, посреди своего дома, опираясь на стену и смотря на окровавленный дом, на его мёртвую семью. Вчера такую тёплую и уютную, а сегодня такую холодную и ужасную. Тело его сестрёнки, Ханако, всегда такой весёлой и активной, которая всегда просила взять её с собой в деревню когда он продовал уголь, лежала в углу комнаты, её шея была перерезана, и, возможно, она умерла в муках. Это точно не была быстрая смерть. Не с такой раной. Труп его матери был без головы. Хладное тело лежало на Ханако, её руки были расправленны, как будто она хотела защитить свою милую дочь от смерти, от этого мужчины. Её голова валялась у трупа Шигеру, которые лежал под телом Такео. У него был вспорот живот. Такие упрямые мальчики, весёлые, которые вечно спорили между друг другом, умерли рядом, такой жестокой и мучительной смертью. Глаза Такео были открыты в немом ужасе. Эти бардовве глаза, всегда наполненые хмуростью и глубокой, но, скрытой заботой, были стеклянными. Незука лежала у входа, а под ней лежал труп Рокута, как будто она хотела его защитить, уберечь, спрятать. Но мужчина убил их обоих. Весь их дом пропах смертю, гнилью и таким заманчивым запахом крови- — НЕТ, ЭТО КРОВЬ МОЕЙ СЕМЬИ, НЕ ЕДА! — Мысли Танджиро успокоились пощёчиной, которую он дал сам себе. Ему все ещё не давал покоя этот голод и жажда крови, но он смог себя кое как утихомирить, и отбросил эти позывы куда подальше в своей разум. Он подошёл к каждому из своих братьев и сестер на своих ватных ногах, проверяя их пульс. Вдруг, кто-то каким то чудом выжил, и он сможет отнести их к доктору? Это давало ложную надежду Танджиро. . . . Все холодные. Сколько бы Танджиро не проверял, не прикладывал руку к их шеям, рукам, к сердцу - все мертвы. По щекам Танджиро, на которых все ещё была застывшая кровь, потекли слезы. Он упал на колени, держа руки в кулаках и трясась, пытаясь утихомирить слезы. Мама, Незуко, Такое, Ханако, Шигеру, Рокута. Все мертвы. Его семья мертва. Он дольше никогда их не увидит. Его теплый и спокойный уголок на этой планете разрушен по воле того мужчины, по одному взмаху его руки вся его семья погибла. Он был слишком слаб, чтобы их спасти. Это его вина. Он прижался спиной к кровавой стене и поджал ноги к груди, обнимая их и утыкаясь лицом в колени, дико рыдая и издавая сдавленные всхлипы. Может быть, если бы он был более сильным, он мог бы их спасти, может быть, если бы он был более бдителен, он бы учуял запах того мужчина намного раньше, и они бы смогли убежать и спастись.. Может быть. может быть. Одни слова крутились в его голове, который панически рыдал, сидя на полу. Его раньше бордовые и немного малиновые глаза теперь рубины, сверкающие из-за слез. Теперь его клыки были более острыми и длинными, и с каждым всхлипом он по случайности царапал свои губы. Его ладони были в крови из-за его теперь длинных и красных ногтей, которые царапали его белую кожу, некогда немного загорелую из-за работы над солнцем. Только вот.. Из-за ужаса, горя и слез, Танджиро совсем не заметил, не учуяал, не почувствовал, как кто-то стоял у входа в его окрававленный дом. Мужчина, с сапфировыми, полными шока, глазами, с катаной на боку.