pretend to be careless

      На часах 17:02:13       Енсан и Сонхва возвращаются со школы вместе с мамой и сразу идут переодеваться.       Пока дети заняты, мама замечает, что домашние тапочки среднего сына все еще на месте. Негодник! Опять игнорирует слова своей матери!       Она хватается за телефон и набирает номер Юнги. Проходит несколько мгновений и голос сообщает: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Ну ничего, как вернется домой, его ждет очень серьезный разговор. Младшие в это время уже садятся за домашку.       — Сон-и смотри, кажется братик Шуга что-то оставил на кровати, — Енсан показывает на аккуратно заправленный диван.       — Давай не будем трогать? Братик не любит, когда мы берем его вещи, — Сонхва присаживается за общий столик и раскладывает учебники.       — Ну ладно. Кстати, утром братик был каким-то грустным, ты заметила? — мальчик присаживается рядом с сестрой, скучающе вытягиваясь на свободном пространстве стола.       На часах 18:02:18       Енсан наконец взялся за свои задания, подсматривая некоторые решения у сестры. Мама заходит к ним с подносом полным закусок и напитками.       — Как у вас успехи? — она с теплой улыбкой присаживается к ним. — Перекусить не хотите?       — Очень хочу! — Сонхва берет тарелку с печеньками и стакан сока. Енсан же в этот момент активно решает примеры, не заметив присутствия мамы. — Ен-а, мама пришла.       — Ага, — он продолжает вырисовывать цифры в тетради, прикусив нижнюю губу.       — Пусть пишет, нечасто он так увлеченно занимается, — мама гладит молодую альфочку по голове, на что девочка довольно жмется в ответ.       Женщина бросает небрежный взгляд на диван и осознает, что Юнги все еще не вернулся домой. И где его носит, черт возьми? Думает, раз вчера легко отделался, то все дозволено?       Еще пара звонков не остаются без ответа. Только это все еще роботизированный голос, который не говорит ничего нового. Нарастающее волнение дает о себе знать. Где же Юнги? Он обычно не отключает телефон, даже если чем-то недоволен.       Она, наконец, замечает конверт и бумажку рядом. Оставив дочь наслаждаться закусками, мама подходит ближе и уже может разглядеть насколько конверт толстый. Дрожащей рукой старшая омега берет его и открывает. Внутри целая пачка купюр. Одним лишь взглядом их не пересчитать. Из-за движения, записка раскрывается. Это обычный двойной листок из тетрадки, ничего особенного. Только слова на нем несут хоть какой-то смысл.

«Не важно, кто возьмет эту записку, прочитать ее можно только Маме. Если же это ты, то я, первым делом, хочу извиниться. За то, что обманывал.

В конверте деньги за дополнительные, которые ты мне давала. Я не тратил их. Тратил только то, что ты давала мне на обеды и карманные расходы.

Да, я люблю музыку. Не хочу от нее отказываться. Для меня это почти то же, что и воздух или вода. И я люблю ее также, как тебя, мам. Ты единственный близкий для меня человек, и всегда делаешь для меня и семьи все возможное. Спасибо за это.

Но я не могу остаться здесь. Не могу причинять тебе такую боль и дальше своей любовью. Мне лучше уйти. Исчезнуть, чтобы вы и смогли жить дальше. Без такой обузы, как я. Я буду в порядке, но вдали отсюда. И вы будете в порядке.

Я никогда не капризничал и не просил ни о чем, мне всего было достаточно. Прошу лишь сейчас и лишь об одном. Не ищи меня, если желаешь мне истинного счастья. А я знаю, ты желаешь. Ведь ты — моя мама. Прости меня. И спасибо.

Юнги.»

───── ◉ ─────

      Вечером на центральных улицах Сеула светло настолько, что создается ощущение, будто солнце не заходит. Разнообразные неоновые вывески заставляют взгляд разбежаться, такие яркие и красивые. Не менее привлекательно выглядит и вечерний рынок с уличными закусками. Кажется, здесь уютнее, чем в самом дорогом ресторане. Заботливые хозяева ларьков относятся к каждому посетителю, как к члену семьи.       Юнги поправляет рюкзак на плече. За весь день он будто стал тяжелее вдвое, хотя, скорее всего, это из-за усталости, накопившейся с утра. Хочется взять кимпаб, но молодой альфа не может позволить себе бездумно тратить накопленные деньги. Видимо, придется искать круглосуточный и подкрепиться там лапшой.       — Какого черта так дорого? Эй, бабуль, давай скинешь до полуторки? Не может порция кимпаба с тунцом стоить три тысячи, — уши вянут от такого обращения. Уже почти ушедший Юнги оборачивается и видит нагловатого парня, явно старше него, который достает беззащитную старушку. Будь это кто-то другой, Мин прошел бы мимо, но тут его грудь будто сдавило совестью.       — Со старшими разговаривать в детстве не учили? Даже пятилетка общается уважительнее, — Юнги подходит из-за спины и протягивает три тысячи вон женщине. — Положите ему порцию кимпаба с тунцом, пожалуйста.       Пожилая бета растеряно кивает и отдает порцию мужчине, а пока тот не начал возмущаться, Мин вытесняет его от прилавка.       — Больше не появляйтесь здесь. Я не буду таким же вежливым в следующий раз, — он достает из кармана кофты зажигалку и несколько раз поджигает ее, наблюдая за реакцией, пока грубиян не исчезает под бубнеж по типу «псих» или что-то подобное. Не особо интересно, что он там себе думает.       — Милый, почему же ты заплатил за этого грубияна? — она немного мнется, потому что обычно окружающим все равно, что происходит, если их не касается.       Действительно, почему? Юнги и сам не блещет благородством, а тут заплатил за какого-то нахала, лишившись нескольких приемов пищи в виде быстрозавариваемого рамена. Немного подумав, он чешет затылок, отведя взгляд.       — Вы… Похожи на мою бабушку, которой давно уже нет, поэтому не смог пройти мимо. Ну ладно, я пойду, хорошего вечера, — Мин уже хотел уйти, но хозяйка ларька выходит к нему и протягивает большую порцию кимпаба.       — Возьми, милый, поешь как следует, — старушка мило улыбается, из-за чего молодой альфа просто не в силах отказаться.       — Спасибо, бабушка, — он улыбается ей в ответ и принимает угощение. — Не позволяйте больше таким нахалам давить на вас. Берегите себя и будьте здоровы, до свидания.       — До свидания, милый, заходи еще, если захочешь, — Юнги еще раз кланяется и теперь точно уходит, все равно чувствуя себя неловко за полученный ужин. Теперь нужно найти место, где переночевать. На улице будто бы не так холодно, может имеет смысл поискать парк с беседкой? Хотя там наверняка будут патрулировать, нельзя попасться полиции. Ладно, что-нибудь придумать можно. Наверное…

───── ◉ ─────

      — Эй, парень, просыпайся.       Внезапный оклик заставляет вскочить со стойки, которая выходит ровно на стену с надписью «Спать запрещено».       — Мне скоро смену сдавать, еще и хозяин приехать должен, мне не нужны проблемы, — он ставит перед Юнги маленький стаканчик с кофе. — За мой счет. Бери и уходи, пожалуйста.       Сотрудник магазина возвращается за кассу, попутно протерев пару полок. Мин в легком шоке осознает, что заснул в круглосутке, растирает лицо руками. Опять кто-то помогает за просто так. Неприятное ощущение должника сосет под ложечкой, но уже нет смысла отказываться. Надо принять и идти дальше.       Поблагодарив парня за кассой, юный альфа выходит за порог маленького магазинчика. Осеннее солнце светит ярко, даже немного согревает. Дома не был уже сутки. Непривычно.       Он лезет рукой в карман зипки, достает мятый конвертик. Наличные все еще есть, но скоро потребуется другой способ прокормить себя, задуматься об этом стоит уже сейчас. Только вот вариантов не так много. Официант или такой же продавец. И это еще если повезет.       Юнги почти за раз выпивает кофе. выбрасывает стаканчик. Люди, проходящие мимо, спешат на работу или учебу. А он больше никуда не спешит. Ему не нужно в школу, не нужно оправдываться перед мамой… Она, наверное, очень волнуется… В любом случае, Мин уже здесь и возвращаться не планирует. Иначе не простит этого сам себе.       Еще вчера парень вытащил симку из телефона, поэтому из развлечений осталась сохраненная музыка. Она становится прекрасным сопровождением бесцельному блужданию по городу. Хочется и самому записывать что-то, а не переигрывать множество раз чужие произведения.       После часа скитаний, Юнги оказывается на небольшой барахолке. Так как будний день, ни продавцов, ни зевак особо нет. Он не особо хочет оставаться, но и других дел у него нет, так что почему бы и нет. В палатках и около них лежит всякий хлам, иногда встречаются стопки книг или даже мебель. Например, тот диван, вроде бы нарциссово-желтого цвета. Мин один раз видел такие цветы в учебнике по биологии. И на них он смотрелся куда лучше, чем на предмете интерьера. Тот, кто купил его однажды, реальный псих. Да и будущий владелец тоже…       Взгляд от этого нечто отвлекает рыжеватое пятно. Это гитара. Старая, слегка потрепанная, с украшенным перламутровыми узорами гольпеадром[защитная накладка на гитаре]. Зато все струны на месте и выглядит хорошо. И очень одинокой. Юнги будто увидел себя в этом инструменте.       — Аджосси, здравствуйте, а можно поиграть немного? — Мин редко чем-то загорается, но сейчас точно уверен, он должен купить эту гитару.       — Здравствуй, да, конечно, тюнер понадобится? — мужчина подходит ближе с гитарой, вынося ту на свет. Так красиво переливается… Словно заманивает к себе и не хочет отпускать. И все огрехи потрепанности становятся уже не важны.       Юнги аккуратно берет инструмент в руки, так нежно, как только может. Последний раз он такое испытывал в детстве, когда впервые прикоснулся к фортепиано. Чувство родства и взаимности. Незабываемое ощущение любви.       Мин присаживается на диван, укладывает на коленях гитару, приобнимает. Обстановка вокруг будто становится домашней и уютной, несмотря на всю свою абсурдность. Юнги обхватывает гриф рукой, вспоминая аккорды, которые когда-то учил в средней школе. Взмах рукой, и раздается мягкое звучание аккорда Am. За ним F, Dm и завершающий E. Всего четыре аккорда, но на душе у старшеклассника становится так спокойно, как не было уже очень давно.       Владелец палатки и ее содержимого наблюдает с восторгом. Такой чистый и невинный звук затрагивает самые глубинные струны души.       — Невероятно! Ты давно на гитаре играешь? — после одиночных аплодисментов, мужчина похлопывает парня по плечу.       — Нет-нет, что вы… Пару раз держал в средней школе и все. Я, в основном, на фортепиано играю, — Юнги неловко усмехается, чуть перебрав струны. — Но гитара действительно замечательная. За сколько вы ее продаете?       Наверняка много. Намного больше, чем сейчас располагает Юнги. Секунды ожидания ответа длятся будто целую вечность. Неизвестность — самое страшное в жизни.       — Хм-м, дай подумать, — он почесывает слегка небрежно выстриженную бородку, довольно улыбнувшись в конце. — Я уже получил то, что хотел за нее: бережное отношение с первых секунд и продолжение жизни любимого инструмента дороже денег. Теперь она твоя.       — А? Моя? Извините, я не могу такое принять… — этот мужчина делает все больше вещей, которые выводят Юнги из нормального состояния. Он пытается вернуть инструмент владельцу. — Такая ценная гитара, я…       — Именно потому, что она ценна для меня, я хочу передать ее тебе. Уверен, что ты позаботишься о ней лучше, чем кто-либо. Не знаю почему, но я так чувствую, — старший качает головой с легкой улыбкой ностальгии. — Ты напомнил мне меня в юности. А если уж совсем не можешь принять ее, то ты обязан стать знаменитым и пригласить меня на концерт, другой платы не приму! — он роется в кармане и достает помятую визитку, очевидно, что лежала она там очень и очень долго. На ней выцветшими буквами написан номер и имя: Сон Джу Хек, солист группы Х. — Держи. Я, конечно, не продюсер, но связями обладаю. Как никак мы были довольно популярны. Правда, лет пятнадцать назад, хе-хе.       Юнги уже не слушает его, залипнув на гитару. Не верится. Совсем не верится. Слишком все хорошо складывается. Сначала вчерашний ужин, теперь подарок… Но, может так нужно? Может, необходимо поддаться этому течению? Но не стоит слишком расслабляться. Впереди точно много трудностей и таких благословений вряд ли еще предвидится.       — Большое спасибо, Сон Джу Хек-аджосси! — он подрывается с места и почти вдвое складывается в поклоне, все также аккуратно придерживая гитару. — Я обязательно постараюсь, ведь так люблю музыку! Сделаю все возможное!       — Ха-ха, вот и молодец! Если бы у меня был сын, то, думаю, он был бы таким же, как ты, ээ… — он смотрит на младшего, явно намекая, чтобы тот назвал свое имя.       — Юнги. Мин Юнги, — положив инструмент на диван, Мин протягивает руку для закрепления знакомства.       — Ого, редкое имя! Тебе подходит, — тот пожимает ладонь в ответ, довольно улыбаясь. — Рад познакомиться, Мин Юнги. Ах, если бы у меня был сын, похожий на тебя, я бы ни о чем в жизни больше не жалел.       — Вы меня переоцениваете, я не такой хороший сын, как может казаться, — Мин неловко усмехается, сразу вспомнив о маме. Да, он слишком плохой сын, для такого лестного отзыва. Бросил мать ради музыки, как когда-то его отец. Он все знал еще с детства, еще и старший брат подначивал, потому что тайком видел больше маминых слез по ночам и винил его во всем.       — Не нужно так говорить, ты всегда будешь хорошим сыном для своих родителей, — Сон Джу Хек хлопает его по плечу и помогает убрать гитару в чехол. — Уверен, твои родители гордятся таким сыном.       Юнги хотел снова возразить, но тут подходит мужчина средних лет. Одет, на первый взгляд, странно, но если присмотреться, то можно заметить общую гармонию в образе. Он внимательно осматривает диван позади Мина, даже не обратив на него никакого внимания.       — Чудный диван. Цвет и форма безупречные, материал то, что надо… — бубнит не громко, но можно расслышать некоторые фразы.       Владелец палатки замечает любопытство посетителя и отвлекается на него, еще раз потрепав Юнги по голове. Через несколько секунд он поворачивается к младшему, чтобы попрощаться, но его уже нет.       Юнги сбежал. Снова. Но на этот раз не от кого-то, а от себя самого.

───── ◉ ─────

      Неделя.       Уже неделю Юнги живет в Сеуле.       Деньги понемногу заканчиваются. Но, благодаря гитаре, он может хоть немного восполнить их, играя на улицах. С вокалом пока не все так хорошо, но вместе звучит довольно красиво. И людям, на удивление, нравится.       А ему нравится не скрываться. Наконец не нужно думать о том, что его поймают, что его осудят. Но все равно сохраняется ощущение, что кто-то пристально следит за ним. И это продолжается уже не первый день. Примерно со второго раза, как он начал выступать на этой площадке в начале пешеходной улицы, Юнги стал чувствовать на себе чей-то взгляд, но найти его никак не удавалось.       Время близится к девяти вечера, собравшиеся вокруг люди потихоньку расходятся. Юнги благодарит оставшихся зрителей поклоном, а после присаживается к своим вещам. В чехле лежат несколько купюр и мелочь, навскидку тысяч пятнадцать вон. Неплохо, даже побольше, чем за последние пару дней. Еще немного, и можно будет снять кровать в хостеле. Можно будет перестать ночевать в круглосутках или прачечных.       Сбор вещей не занимает много времени, и парень уже собирается подняться. Перед лицом возникает силуэт длинных ног в черных колготках и ботфортов чуть ниже.       — У тебя достаточно обширный репертуар, для уличного музыканта, молодец, — девушка протягивает руку, довольно ухмыляясь. — Я Джессика Хо, но друзья зовут меня Джесс. Рада познакомиться.       Мин поднимается самостоятельно, поправляет лямки чехла на плечах, недоверчиво бросив взгляд в сторону Джессики. Черно-красная юбка мини с рисунком дракона, черный топ и поверх кожанка. На одной ноге растянулась большая татуировка в форме китайского дракона, ее видно через колготки. От нее так и веет уверенностью и харизмой.       — Мин Юнги. Вам что-то нужно? Только, боюсь, я мало чем смогу помочь, — он не осень приветлив с незнакомкой, пусть та и представилась. Долгие годы попыток подружиться с одногодками давно дали понять, что людям не стоит доверять. Особенно тем, которые сами пытаются подобраться ближе.       — Мы с друзьями наблюдали за тобой несколько дней, когда ты играл здесь, и нам очень понравилось! Поэтому мы решили позвать тебя к нам в группу, наша студия в том здании, — Джессика продолжает мило улыбаться, указывая на многоэтажку позади себя. — Жаль проходить мимо такого таланта, как ты, тем более сейчас мы ищем второго гитариста. Что скажешь?       Группа? Наблюдали? И тут он наконец понимает, что ее взгляд очень похож на тот, который чувствовал несколько дней. Стоит ли соглашаться? Терять особо нечего, да и не каждый день такое случается. Но что, если это просто замануха такая и все обернется катастрофой? Хотя какая разница?       — Звучит, конечно, заманчиво. Но зачем вам абсолютно левый человек? Не лучше ли взять кого-то из знакомых? — Мин сует руки в карманы кофты, выглянув из-под челки.       — Все знакомые гитаристы уже заняты в группах или сольном исполнении, — девушка радостно расплывается в улыбке. — Да и ты такой милашка, я просто обязана тебя заполучить!       — Ч-чего?! Совсем заняться нечем?!.. — такая реакция застает молодого альфу врасплох, так еще и смущает. Юнги пытается побыстрее ретироваться, но Джессика успевает ухватиться за его локоть.

───── ◉ ─────

      — Ну пожалуйста, Юнги, ты нам очень нужен! — девушка прижимается головой к плечу Юнги, весело смеясь на всю квартиру. Остатки вина в бокале отправляются в ротовую полость — все, лишь бы не психануть от поведения старой подруги.       — Джесс, ей богу, ведешь себя, как подросток. Что десять лет назад, что сейчас, — Мин вытаскивает руку из цепкого хвата Хо. — И зачем ты вообще сейчас вспомнила это? Я согласился тогда только потому, что мне нечего было делать.       — Ага… — Джессика довольно допивает свое, но расстроенно замечает, что это был последний бокал. — А я уже в тот день знала, что тебе жить негде… Наверное, не очень удобно было ночевать в прачечной, да? Мой милый маленький Сахарочек… Но ты и правда, ох… Очень талантливый… И я рада, что… О! Вспомнила! — она выпрямляется, оперевшись на спинку стула собеседника. — Со мной сегодня связалась женщина… Говорит, она твоя мама… Увидела тебя в нашем клипе и написала на почту… Представилась как Мин Ге Юми…       Внутри все падает со звуком выкрученного комбика и бьет по всему опьяневшему организму сразу. Мама связалась? Зачем? Что ей нужно? Почему сейчас? Конечно, сам просил не искать, чему очень благодарен. Но спустя десять лет это… Неловко…       — И что она хочет? Что сказала? — он старается не выдавать волнение, в       последнее время в принципе плохо получается сдерживать эмоции.       — М-м, вроде как хотела поговорить… Еще что-то про гитару говорила… — Джесси проверяет бутылки, на случай, если там что-то осталось. — Сахарочек, у тебя есть что-то еще?       — Пойдем спать, а то ты утром не встанешь. Еще и голова болеть будет, давай в кровать, — он втягивает побольше воздуха, а после поднимается и помогает встать подруге. — Старость не радость все-таки.       — Ты кого старой назвал?.. У самого еще молоко на губах не обсохло!.. — Джессика дуется и даже пытается встать сама, но, к сожалению, выпитого ей оказалось слишком много, чтобы хоть как-то отвязаться от Юнги. Тот придерживает ее и отводит в спальню, пока старшая альфа покорно следует за младшеньким, о чем-то хихикая себе под нос.       Она всегда сама себе на уме и никто ей не указ. И только благодаря ее врожденному дару убеждения, Юнги в свое время пошел за ней. Джесс прекрасный лидер и товарищ, поэтому все в ее окружении ее уважают и ценят. А еще именно она предложила «переночевать» на пару дней, а в итоге они вместе прожили почти четыре года. Удивительно, что человек, с которым он прожил так мало, стал ближе, чем люди, с которыми он жил на протяжении семнадцати лет. Пусть он этого особо и не показывает, но Мин очень дорожит Джессикой и дружбой с ней. Эта альфа буквально поставила его на ноги и дала возможность раскрыть свои крылья на полную.       — Эй, Джесс, — он вдруг решает спросить ее о личном, чего еще сам никогда не делал первым. — Ты же со многими омегами встречалась? — Она все равно не вспомнит на утро этот диалог. Так уж сложилось, что Хо отшибает память, как только она напивается, поэтому можно попробовать.       — М-м?.. — Джесс чуть выпрямляется и плюхается на кровать. — Ну да, я же тебе как раз рассказывала… Что рассталась с Гым Хи… — после небольшой паузы, она коварно ухмыляется и смотрит исподлобья на Юнги. — А что?.. Наш Сахарочек наконец-то нашел себе омежку?.. Наш Сахарочек влюб!.. — Мин сразу закрывает ей рот до того, как старшая успевает сказать лишнего. Он должен сам. Ведь это его чувства.       — Я бы не сказал, что нашел… Просто есть один вредный омега, который не дает мне покоя… — он вновь не замечает, как начинает изливать все свои переживания. И только потому, что посоветоваться больше не с кем. — Как понять, что он мне нравится? И нравлюсь ли ему я?... Что, если он на самом деле меня ненавидит?...       Действительно… Что он из себя представляет, чтобы надеяться на чувства от такого прекрасного омеги, как Чимин? Он популярен, красив, талантлив. Чонгук как-то показывал фотографии Тэхена, которые сделал Пак для вузовского проекта. Но у Юнги тоже есть таланты. Если он сам в них не верит, то в него поверили Сон Джу Хек и Джесс. Они оба увидели что-то в том мальчишке, который сбежал из дома без какого-либо плана на будущее.       — Эй, Юнги, — Хо обычно обращается по имени в случае, когда хочет, чтобы ее слова обязательно запомнили. — Если ты беспокоишься о таких вещах… То у тебя уже точно есть чувства к твоему омежке… Так что перестань думать и действуй! Иначе упустишь свое счастье… — уснула. Но сказала самое важное.       Упустишь свое счастье       Тут, будто в ответ на собственные мысли, Юнги слышит громкие всхлипы и стоны со стороны соседней квартиры. Снова.       Видимо, все же упустил.