Семья Малфоев

Драко Малфой потянулся в постели, приоткрыв глаза. Будильник, кажется, не звенел, но солнечные лучи уже пробивались сквозь плотно закрытые шторы. Мужчина сел в кровати, явно ощутив боль в мышцах. Да, ночью жена вымотала его по полной, а теперь спокойно спала. — Драко, это мой первый подарок на твой день рождения! — выдохнула она, когда лежала на его груди и пыталась отдышаться. Сегодня, 5 июня, у него был день рождения. 30 лет. Вчера весь день Малфой ходил, опустив голову, и жаловался Гермионе, что станет старым. Та лишь смеялась и осыпала его поцелуями, говоря, что она будет любить его до тех пор, пока его член способен будет подниматься в вертикальное положение. Малфой ,шутя, дул губы, но отвечал, что тогда о старости можно забыть. Он вспомнил об обещании жене, что разбудит ее, а не позволит спать до полудня. Поэтому мужчина откинул одеяло и стал убирать кудри с ее лица. — Любимая, доброе утро! — шептал он ей в ушко. Гермиона сморщила нос и приоткрыла один глаз, вызвав волну умиления у мужа. Ему приносил настоящий кайф ее пробуждение. Уже десять лет он просыпается раньше жены, только ради того, чтобы наслаждаться ее пробуждением. Правда, сейчас, когда у них уже было двое детей, пробуждение Гермионы, в первую очередь, наблюдали они. Которые и были виновниками ранних подъемов. — Доброе утро, милый! С Днем рождения! — Гермиона прильнула к его губам нежным поцелуем, забравшись пальцами в платиновые пряди. — Ты, кажется, уже поздравила меня ночью! — ухмыльнулся Драко. Гермиона не успела ничего ответить, как в комнату вбежали их сыновья. Скорпиус и Серпенс. Их, по традиции, называли в честь созвездий*. Мальчики были близнецами, как две капли воды похожие на друг друга и главное — на отца. Драко был неимоверно горд этим фактом. — Папочка! Мамочка! — завизжали трехлетние дети. — Папочка, с Днем рождения! — первый опомнился Скорп. Он с размаху прыгнул на Драко и обвил его шею маленькими ладошками. К нему тут же подключился брат, и теперь близнецы облепили папу и целовали его в обе щеки. — Спасибо, мои маленькие! — с умилением шептал Малфой. В их семье был один единственный строгий запрет. Запрет на НЕ проявление чувств и эмоций. Драко прекрасно помнил, как тяжело ему было. Он не имел право на счастье, на радость, на грусть. Люциус запрещал ему испытывать эмоции. Гермионе долго пришлось приводить мужа в порядок. Она заставляла его разговаривать о его собственных проблемах, разрешала плакать у нее на груди, разрешала во весь голос смеяться и целовать ее у всех на глазах. Разрешала злиться, разрешала просить прощения. Она приучала его испытывать весь спектр эмоций, которые только могут быть у человека. Малфой был ей чертовски благодарен за это. Их дети имели полное право на ласку и заботу. Они были окружены любовью и не знали, что значит ссоры и крики. Драко и Гермиона ни разу не кричали и не ссорились в присутствии детей. Да они вообще не ссорились, но даже рабочие вопросы решали в кабинете, потому что оба знали, что бывают чересчур эмоциональными и не хотели, чтобы дети неправильно их поняли. Именно из-за таких установок в семье, мальчишки сейчас без капли смущения обнимали любимого папу. — Папа, у тебя ночью был кошмар? — вдруг спросил Серпенс. — Нет, почему ты так решил? — удивился Драко. — Просто, когда у меня кошмар, я тоже всегда зову мамочку! — невинно сказал мальчик. Гермиона тут же со стоном упала лицом в подушку. Родители мгновенно поняли, о чем говорит сын. Драко посмотрел на жену, потом на детей, и, наконец, ответил. — Да, Серпенс. У папы был плохой сон, но твоя мама меня успокоила! — Скорпиус, Серпенс, вы чистили зубы? — спросила Гермиона, подняв лицо. Ей не терпелось поговорить с мужем. — Нет! Но сейчас почистим! — впрыгивая с кровати крикнули малыши в один голос и скрылись за дверью. Наступила тишина. — Мистер Малфой, — начала Гермиона, и Драко съежился. Жена называла его «Мистером Малфоем» в двух случаях: во время флирта или когда была зла. Последней стадией зла было его полное имя. Услышал полное имя — беги. — Вас к тридцати годам не научили ставить заглушки на комнату? Наши трехлетние сыновья услышали… Черт! Малфой! — взорвалась Гермиона. — Я забыл. И это все из-за твоего нового белья! Я посмотрел и у меня все вылетело из головы! — начал оправдываться Драко. — Они все равно ничего не поняли! — Слава Мерлину, что они услышали это в три! А не в тринадцать, когда отговоркой про ночной кошмар не отделаешься! — Тут согласен! — Драко поцеловал жену, проведя рукой вниз по позвоночнику. — Я люблю тебя! — Я тебя сильнее! Но давай-ка вставать! Скоро придут гости! Малфой со стоном стек с кровати и пошел в душ, пока Гермиона заправляла их огромную кровать. Спустившись вниз, родители услышали дикий грохот, и через мгновение по залу пронесся их домовой Эльф, а за ним мальчики. Малфой и Гермиона схватили проказников на руки. Они извивались и пытались слезть с родительских рук. — А ну, проказники! Что опять вы делаете с Тинки? — строго произнес Драко, смотря сразу на обоих сыновей. Те молчали. — Мальчики! — подключилась Гермиона. Она поставила сына на ноги, ее примеру последовал Драко. Теперь оба мальчика стояли, опустив головы. — Мы ничего не делали! — в унисон отчеканили они. — Хорошо. А что хотели сделать? — задал вопрос Малфой. — Ничего, папочка! — опять в один голос сказали близнецы. Гермиона не могла сдержать улыбку. Было слишком мило смотреть, как два одинаковых человечка одинаковым голосом говорят одинаковые вещи. — Скорпиус! Серпенс! — уже строже спросил Драко. Он мельком взглянул на жену, которая изо всех сил пыталась сдержать смех. — Мы хотели стащить яблоко. Тинки нас заметил! — одновременно буркнули близнецы. Тут Гермиона уже не могла терпеть. Она громко рассмеялась, отворачиваясь от семейства, прекрасно понимая, что смехом дает детям понять, что они ничего плохого не сделали. — Вы не можете мучить Тинки! Он наш помощник! — строгим голосом сказал отец, осознавая, что миссия быть строгим и серьезным полностью проваливается. — Мы больше, — сказал Скорпиус — Так не будем! — сказал Серпенс А потом они переглянулись, и одним голосом сказали: — Точно-точно, папочка! Гермиона покатилась со смеху. Она обожала, когда дети так издеваются над папой, потому что это было так по-малфоевски. В их глазках сразу появлялись лукавые огоньки, а улыбка превращалась в ухмылку, которая досталась им как раз таки от отца. Малфой старший не вытерпел. Он схватил детей, повалил на ковки и стал щекотать. Малыши катались по полу, протягивая руки к маме, чтобы та их спасла от «ужасного» наказания папы. Мама все же смирилась и вызволила любимых сыновей из крепких рук мужа. — Пора завтракать, милые! — произнесла она всем своим мужчинам. Двое маленьких побежали в столовую, а взрослый мужчина приобнял ее за талию. — Если ты всегда будешь хохотать, в момент, когда я пытаюсь их хоть капельку поругать- они вырастут сорванцами! — шутливо покачал головой Драко. — Я знаю. Но это слишком смешно. То, как они обводят тебя вокруг пальца, говоря одинаково! — Гермиона вновь засмеялась. Муж заглушил ее поцелуем. — В любом случае, любимый! Они не станут непослушнее тебя! — Ты права! Спасибо тебе за них! — Драко вновь поцеловал жену. Они пошли завтракать. В полдень собрались все гости. Поттеры, Забини, Нотты. Дом наполнился смехом и громкими разговорами. Праздник в честь тридцатилетия Драко Малфоя начался. Вечером, когда все разошлись, а неугомонные мальчишки без сил заснули в своих комнатах, Драко и Гермиона сидели в кровати. — Я ведь так и не подарила тебе основной подарок, Драко! — прошептала Гермиона. — Есть основной подарок? Гермиона, ты же знаешь…- начал было Драко, но Гермиона положила указательный палец ему на губы, заставляя замолчать. Она достала из-под подушки коробочку и протянула мужу. — Открой. Драко потянул за ленту и развязал аккуратный бант. Он взглянул на жену, которая сидела, закусив губу и внимательно наблюдала за его действиями. Все еще не прерывая зрительного контакта, он открыл крышку. Опустив взгляд на содержимое коробочки, он с удивлением достал оттуда маленький беленький боди, носочки и шапочку. Его брови поползли вверх, а руки задрожали. Переведя взгляд на жену, он глубоко вздохнул — Гермиона…ты…у нас.будет еще один малыш? — шепотом спросил он. Его жена утвердительно кивнула. — Да. Срок — 3 недели! Малфой бросила в объятия жены. По его щекам ручьем текли слезы, которые он не пытался остановить. Целуя Гермиону, он бормотал слова любви и благодарности. — Драко.не плачь, любимый! — утешала его жена, гладя по волосам и счастливо улыбаясь. — Ты не представляешь, как сильно я счастлив! — со всхлипом произнес блондин. — Представляю! — Гермиона шепнула и поцеловала Драко. Через год Драко и Гермиона шли по парку и с коляской. Мальчишки с громким смехом бегали друг за другом, играя в догонялки. А в коляске лежала крохотная светловолосая девочка. Ее волосы были необычайно длинными, для трехмесячного ребенка. Лира Малфой. Прекрасная принцесса с мелкими завитушками в волосах. Никого не удивило, что волосы малышки Лиры были кучерявыми. — Мамины волосы! — любил повторять Драко, вдыхая аромат ее кудряшек. Лира Малфой стала его принцессой. Его малюткой. Он души не чаял в дочке. Первый месяц он даже запретил ее кому-либо держать, кроме его самого и Гермионы. — Твой сумасшедший муж лишает меня возможности подержать мою крестницу! — вопила Пэнси, которую выбрали для роли крестной Лиры. Крестной мальчишек была Джинни. — Мой сумасшедший муж лишает даже меня этой возможности! — смеялась в ответ Гермионы, влюбленным взглядом наблюдая, как Драко ходит по комнате, укачивая на руках дочь. — Я так люблю их всех! — вдруг заплакала женщина. Пэнси тут же прижала ее к себе. Но тихий всхлип не укрылся от заботливого Драко. Он положил малышку в кроватку и подошел к жене. — Гермиона…ты чего? — спросил он, вытирая большими пальцами ее слезы. — Я просто вас сильно люблю! Тебя, деток! — совсем расклеилась Гермиона. — Я тоже, любимая! Тоже вас люблю больше всего на свете! Малфой прекрасно понимал чувства жены. У него самого на глаза наворачивались слезы, когда он смотрел на спящую дочь и сыновей. Он взял Гермиону за талию и приподнял, чтобы она обхватила его торс ногами и уткнулась лицом в ключицу. Они были счастливы. Счастливы сильнее, чем когда-либо. У этой семьи было все, о чем только может мечтать. И о чем всегда мечтали еще подростками Драко Малфой и Гермиона-тогда-еще-Грейнджер.