Всего за один день

— Хватит, Астория! — Драко Малфой чуть не закричал, почти потеряв самообладание, — Терпеть не могу, что ты продолжаешь беспокоить меня по этой теме. Пожалуйста, прекрати уже это! — Но, Драко, пойми меня… — со слезами на глазах ответила она. На ней была элегантная туника от самого престижного парижского портного, сшитая специально для зимнего сезона того года, и ее волосы выглядели безупречно в высокой прическе в греческом стиле. Однако ее идеальная внешность не соответствовала ее пораженному лицу. — Нет! — перебил он ее, сжимая челюсти и кулаки в попытке обуздать безмерное желание уничтожить все, что попадется ему на руку, — Ты меня не понимаешь, — возражал он, растягивая слова больше, чем обычно, — Мы помолвлены, ты носишь на пальце древний камень Малфоев. Это то, что ты хотела, не так ли? Теперь оставь меня в покое со всем остальным! Мы слишком молоды, чтобы сделать следующий шаг. — Мне скоро будет двадцать, Драко, в этом возрасте моя мама уже была беременна Дафной, — полные слез зеленые глаза Астории практически успокоили ярость мужчины, хотя он и ненавидел, когда его пытались шантажировать таким образом, — моя сестра уже вышла замуж за Тео два года назад, и все мои друзья либо тоже, либо уже назначили дату церемонии через несколько месяцев. Почему ты хочешь ждать дальше, если, в конце концов, мы обязаны выполнить это обязательство, — голос ведьмы звучал как очень отчаянная мольба. Драко, как единственный ответ, фыркнул и вышел из комнаты, желая поквитаться с дверью, но манеры, привитые ему с самого раннего детства, были выгравированы глубоко в его клетках, поэтому его манера поведения всегда была безупречной. Тем не менее, не успел он переступить порог, как появился в маленьком обнесенном стеной дворике за Дырявым Котлом и, подняв голову, позволил струящемуся холодному ветру освежить его лицо, которое, как он чувствовал, горело от отвращения, которое вызвала у него Астория, в очередной раз. Через несколько минут, когда он почувствовал себя немного лучше, а не монстром, который хотел напасть на его отца за то, что тот заставил его вступать в брак младшей из сестер Гринграсс, Драко плотно застегнул своё тёмное толстое пальто и намотал шарф в тон на шею, закрывая также часть своего лица. Этот декабрь был очень холодным, но прежде всего, он не хотел быть узнанным. Взмахнув рукой над головой, он затемнил цвет своих волос, так как на нем не было шерстяной шапки, и направился к Лютному переулку, мимо темных мощеных улиц, затем повернул к «Белой виверне», к пабу с ужасной репутацией, который он однажды посетил вместе со своими лучшими друзьями Блейзом Забини и Теодором Ноттом. Он медленно поднялся по ступенькам и, добравшись до лестничной площадки, осознал, что здесь было много людей. Тем лучше, его никто не заметит. Он прошел в самый темный угол и сел. Тут же материализовался эльф, у которого мужчина попросил бутылку огневиски, которое они резервировали только для определенных клиентов. Прежде чем существо успело заявить, что не знает, что он имел в виду, оно вытащило из своего плаща большое количество галеонов, и эльф взял их без колебаний. Через несколько мгновений он вернулся с запыленной старой бутылкой и маленьким стаканом. Это было не столько желание выпить, сколько иметь в руках что-то, что отняло бы огромное желание убить кого-то. Дело не в том, что у него часто были такие желания или что он был жестоким человеком, однако в какой-то момент в подростковом возрасте Драко прошел обучение у своей тети Беллатрисы Лестрейндж, способной леденить кровь любого, кто осмелится испытать ее терпение, и именно это и произошло в тот день. Настойчивость Астории в назначении даты их свадьбы убила ту маленькую стойкость, которая у него была, когда дело касалось именно ее. Молодая женщина медленно выявляла свои самые темные недостатки, и в тот день она достигла своего предела. Стакан медленно наполнялся с тех пор, как они обручились четыре года назад, и все это время Драко был весьма терпим к своей упрямой будущей жене, поэтому он предпочел покинуть особняк Гринграсс, чем выйти из себя. Первый глоток виски упал камнем в его желудке, но он знал, что это было больше из-за его отвращения к Астории, чем из-за крепости дистиллята. Так как он также знал, что у волшебников есть привычка жениться молодыми, и поэтому жалоба женщины была совершенно справедливой. У Драко не было выхода, и именно поэтому всегда избегал эту тему, как игрок в Квиддич, уворачивающийся от бладжеров, и, хотя он затягивал ситуацию, честно говоря, не понимал, почему. Но в тот день Астория поставила перед ним ультиматум, и он не собирался позволять еще кому-то так делать. Ему было достаточно этого за его двадцать два года жизни.

***

Гермиона Грейнджер с палочкой в руке и, несмотря на туфли на высоких каблуках, выбежала из Норы, где в этот момент официально отмечалась ее помолвка с Рональдом Уизли. Он встал на колени перед всей ее семьей и надел ей на безымянный палец кольцо, которое, как она чувствовала, обожгло ей кожу. Нет. Она не была готова выйти замуж за своего возлюбленного детства. Ей недавно исполнилось двадцать три года, и она четыре года избегала этого момента каждый раз, когда подозревала, что ее бойфренд собирается сделать ей предложение. Но в тот день она не предвидела этого. Это был день рождения Чарльза, второго из братьев Уизли, и вся семья собралась отпраздновать его тридцатилетие 12-го декабря, воспользовавшись тем, что закоренелый холостяк приехал из Румынии, чтобы разделить со всеми несколько недель отпуска. В тот день должен был сиять Чарли, а не Рон с его сумасшедшим поступком, но так уж вышло, и теперь она оказалась между молотом и наковальней. Официально она не была членом семьи, но участвовала в их праздновании со времен учебы в Хогвартсе, и это сохранялось с течением времени, тем более, что она была девушкой Рона и лучшей подругой Гарри Поттера, который недавно женился на красавице Джинни, младшей из братьев Уизли. Гермиона, ошеломленная ситуацией, не дала ответа, и эмоция счастья, с которой все отреагировали, предположила, что это было «да». Пока они обнимали ее в поздравлениях, она просто стояла парализованная, как статуя, отчаянно пытаясь соединить свой рот с разумом и избавить их от ошибки. Когда некоторые окружили Рона, а другие отправились на поиски вина, чтобы снова выпить, Гермиона поняла, что это возможность сбежать. Оказавшись в саду, глубоко вздохнув, чтобы успокоить тревогу, она позволила себе пройти несколько минут, и предпочла убраться отсюда, пока кто-нибудь не заметил ее отсутствия. Вероятно, это уже заметил Гарри, но девушка была не в настроении ни с кем разговаривать, поэтому призвала свою шляпку, шарф и толстое шерстяное пальто. Быстро надела это все поверх красивого темно-оранжевого мешковатого платья с длинными рукавами и широкой талией, которое она купила по этому случаю. И так как она предпочла продолжать носить маггловскую одежду вместо мантии, из-за которой она чувствовала себя намного старше, аппарировала в углу Косого переулка возле входа в Лютный переулок. Она никогда не ходила в тех краях и, думая остаться незамеченной, закрыла глаза шерстяной шапкой, а лицо шарфом, который, чтобы не привлекать внимания, изменил цвет с кремово-белого на черный, и шла пытаясь казаться уверенной, как если бы она была постоянным посетителем этого уникального торгового района. Любопытство по поводу витрин магазинов, полных сморщенных голов, ядовитых свечей и гигантских пауков, замедлило ее, но сражающиеся волшебники в нескольких ярдах ускорили ее шаг, пока она не увидела вывеску паба рядом с «Татуировками Маркуса Скарра», и поспешила вверх по ступенькам. Место было относительно людным, и Гермиона направилась в отдаленный угол паба, где за соседним столиком сидел одинокий фокусник. Как только девушка села, появился эльф, который привлек ее внимание из-за своей любопытной манеры говорить, которая очень напомнила ее могущественного Мастера Йоду из «Звездных войн». Понизив голос, она заказал первое, что пришло на ум, стакан медовухи, вспомнив, что она ей понравилась, когда попробовала ее на шестом курсе школы чародейства и волшебства Хогвартс на Рождественскую вечеринку в клубе Высокопреосвященства, организованную профессором Горацием Слизнортом. Взяв напиток в руки, Гермиона сосредоточила свое внимание на пузырьках, словно хотела найти там нужный ответ на вопрос: что она собиралась делать со своей жизнью? Девушка сняла перчатку и увидела кольцо, которое все еще обжигало ее кожу, сняла его и положила на стол для созерцания. Это было красивое украшение, ничего экстраординарного, и возможно Джинни и Молли советовали Рону какое лучше выбрать, так как он был не очень внимателен к деталям, а оно выглядело так, как будто оно было выбрано ею самой. Возможно, в других обстоятельствах она бы встретила это с восторгом, но что-то внутри неё, возможно, это то, что её мать называла предчувствием, говорило, что Рон не сделает её счастливой, не как муж. Гермиона любила его, но не хотела выходить за него замуж: она поняла это, как только увидела, как он преклонил колено. И что самое удивительное, девушка не чувствовала себя виноватой за то, что так думала. Определенно Рон сделал ей предложение, чтобы она сразу же поняла, что не хочет больше иметь с ним отношений. Гермиона была трусихой, позволив пройти столько лет, чтобы закончить то, что не имело будущего. В отчаянии она выпила все содержимое напитка, а затем сняла шапку, забыв, что не хочет, чтобы ее узнали. Однако краем глаза не могла не заметить человека за соседним столиком. Черт, она была неосторожна. К ее удивлению, мужчина встал и, взяв бутылку и стакан, которыми он пользовался, прошел пять разделявших их шагов и сел напротив нее за тот же стол. Гермиона на мгновение испугалась, но когда он прошел над ее головой и пробормотал «finite», ее волосы из темно-каштановых превратились в бело-русые, и ее шок сменился изумлением, когда она обратила внимание на его лицо и узнала его. — Малфой… — удивленно пробормотала она, затем прикрыла рот рукой и быстро огляделась, чтобы убедиться, что ее никто не услышал. Подразумевалось, что, как и она, мог тоже не хотел быть узнанным и надеялся, что его безрассудство не разоблачит их обоих. К счастью, окружающий шум был высоким из- за разговоров всех присутствующих, которые к тому же были слишком поглощены своими делами, чтобы обращать внимание на двух одиночек в углу. — Эй, Грейнджер, если кто и шокирован, увидев тебя здесь, так это я, — Драко махнул рукой, и появился эльф, — еще медовухи для дамы, на этот раз за мой счет, — приказал он маленькому существу, а затем заинтересованно посмотрел на Гермиону. Очевидно, он увидел кольцо рядом со бокалом и задавал тысячи вопросов у себя в голове. — Честно говоря, — девушка начала оправдываться, выпив очередной стакан, — я не знаю, как я попала в этот паб. Я появился в Косом переулке, потому что это было первое место, которое пришло мне в голову. Шла бесцельно и вот я здесь. Это не было чем-то запланированным. — Вау, у меня то же самое… и я бы даже сказал, что догадываюсь, что мы здесь из-за одной и той же ситуации. — Я так не думаю, — сказала Гермиона, быстро взяв кольцо и сунув его в карман пальто. — Бедный парень попросил тебя выйти за него замуж, — уверенно сказал он, откинувшись на стол, чтобы сократить расстояние. — Не называй его так! — она сердито посмотрела на него. Драко снова опустил спинку стула и поднял руки в знак сдачи, но не снимая с лица высокомерного выражения, которое он так хорошо помнил со времен учебы в Хогвартсе и которое давало понять, что он полностью уверен в том, что сказал. — Но я попал в точку, верно? — резко спросил он, изогнув бровь. Гермиона сделала глоток новой порции медовухи и, откашлявшись, кивнула. Драко довольно улыбнулся. — Видишь ли, я же говорил тебе, что мы здесь из-за одной и той же ситуации, — Драко сделал глоток виски, затем прочистил горло и продолжил, — Астория продолжает приставать ко мне по поводу даты свадьбы. Очевидно, ни ты, ни я не хотим вступать в брак. — Не будь смешным, Малфой. Ты меня не знаешь, а еще ты не можешь знать, чего я хочу, а чего нет. — Пожалуйста, Грейнджер, весь волшебный мир знает, что он не достоин тебя. Мне не нужно знать тебя, чтобы чувствовать то же самое, и это не имеет ничего общего с тем, что я, будучи подростком, верил в магию крови. Мне не нравится Уизли, а ты… Ну, это ты, — Гермиона сделала неодобрительное лицо, — Я тебя не обижаю, — поспешно уточнил Драко, — напротив, прими это за комплимент, и потому я тебе говорю, что даже я, при всем том, что ты знаешь обо мне и о чем я думаю, не хотел бы, чтобы ты вышла за него замуж. — Я поняла твою точку зрения, — фыркнула Гермиона, — и, может быть, я тоже об этом подумала, так что я не чувствую себя обиженной. Хотя меня интригует, почему ты не хочешь жениться на идеальной мисс Астории Гринграсс, — произнесла она эти последние слова напыщенно, указывая в воздух, как будто видела перед собой имя, написанное большими буквами. Драко поджал губы, затем упрямо провел пальцами левой руки по волосам. — Возможно, именно в этом причина. Это слишком «идеально». Нет спонтанности, она не говорит ничего сверх того, что ее учили говорить. Я знаю наперед, что она мне скажет, я знаю, какое платье она выберет для вечеринки, потому что это копия того, как воспитывалась моя мама и все окружающие меня женщины. И я определенно не хочу ничего из этого в своей жизни, и не спрашивай меня почему, потому что у меня нет на это ответа. Я просто не вижу себя в будущем, близком или далеком, с такой женщиной. — Слишком предсказуемо…с Роном тоже так, — прокомментировала Гермиона, не в силах скрыть разочарование в голосе. Практически единственный раз, когда он застал ее врасплох, был тот день, который имел для нее судьбоносные последствия, — Давай поднимем бокалы за то, какими жалкими мы должны казаться прямо сейчас?

***

Драко удивленно поднял брови, услышав предложение ведьмы, которая держала свой стакан, чтобы он чокнулся. Не говоря уже об определенном событии на третьем курсе, когда она прижала его кулак к носу, он не помнил, чтобы она была так близко. Близость заставила его заметить, что глаза у нее большие, выразительные и цвета виски, которое он пил. Еще она небрежно носила бантик на затылке, из прически выпала часть челки, а на щеках появился легкий румянец, возможно, от алкоголя. Драко предположил, что жест Гермионы был знаком мира, чем-то вроде чистого листа в бурных отношениях, которые у них были в школьное время, поэтому он подражал ей, подняв свой стакан и легонько постукивая им о ее стакан. Они сразу выпили содержимое своих напитков одним глотком. Через несколько минут она рассмеялась над чем-то, что он прокомментировал, и Драко был уверен, что впервые видел ее смеющейся так искренне. Драко знал ее с одиннадцати лет, они были врагами на войне, принадлежали к разным социальным классам. Он был чистокровным волшебником, она — маглорожденной ведьмой. И все же в тот момент они казались двумя старыми друзьями, которые снова встретились, чтобы наверстать упущенное после многих лет молчания, и он вообще не чувствовал ничего плохого, или чего-то неуместного. С момента финального боя, 2 мая 1998 года, Драко ее лично не видел. Однако она постоянно появлялась в «Ежедневном пророке» из-за своих законов в Департаменте по контролю и регулированию магических существ британского министерства или из-за какого-то светского мероприятия, на котором она присутствовала с Гарри Поттером и Рональдом Уизли, но на котором Драко никогда не присутствовал. Он и его семья изолировали себя от волшебного общества, чтобы защитить себя от сплетен, хотя после войны они вышли сухими из воды, оказалось, что в магическом высшем обществе им не так рады, как раньше. Несмотря на то, что они по-прежнему были самыми богатыми и могущественными, их престиж, их способность влиять на самые важные вопросы в британском обществе, снизились. Драко практически прыгал из одной собственности Малфоев в другую по всей Великобритании, Швейцарии, Франции и Норвегии. Везде было хорошо, если он держался подальше от Малфой-мэнора, величественного особняка в Уилтшире, и в качестве предлога утверждал, что лично участвует в административном управлении своим поместьем, что делало его отца счастливым и, таким образом, избегало вопросов как его матери, так и его, и от таблоидов, которые всегда совали свой нос куда не следует. Драко намеренно редко навещал Асторию, и в тот день ему пришла в голову плохая идея поискать ее после трех месяцев, когда он не видел ее, поскольку ему надоело получать от нее письма почти каждый день. Какая ошибка! Гермиона снова махнула эльфийке, которая торопливо наполнила ей четвертую чашку. Драко начал ощущать действие алкоголя на свой организм. Он уже заметил, что выпил больше половины содержимого бутылки. а находился в пабе так то менее двух часов. Мужчина, сидевший в противоположном конце паба с группой из, примерно, пятнадцати волшебников ирландского происхождения, взобрался на стол и начал танцевать под польку, которую коренастый джентльмен играл на инструменте, похожем на средневековую флейту. Шум был всеобщим и аплодисменты н заставили себя ждать. Еще несколько человек, не обращая внимания на вечеринку, которую они устроили в том углу и, вероятно, тоже воодушевленные алкоголем, сдвинули несколько столов, чтобы освободить место, и стали танцевать в центре заведения под звуки импровизированной музыки. Гермиона постучала по столу, следуя ритму, хотя и бессознательно. Благодаря выпивке и атмосфере мрачный вид того момента, когда он пришел в паб, исчез, как по волшебству. Поддавшись импульсам, Драко встал и застенчиво протянул руку в знак того, что приглашает ее на танец. Несколько мгновений она колебалась, но встала несколько нервно. Улыбнувшись, она согласилась на его просьбу.

***

Происходящее напомнило Гермионе сцену из фильма «Титаник», когда Джек приглашает Роуз на вечеринку на нижней палубе. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой, и по иронии судьбы она переживала уникальный и неповторимый момент с последним человеком на планете, с которым она могла представить себя в подобной ситуации. Они танцевали, вернее, прыгали под музыку, да так, что её волосы распустились, но она не остановилась, чтобы привести их в порядок, дабы не потерять волшебство этого момента. Она чувствовала дыхание Драко на своем ухе каждый раз, когда он подходил ближе, чтобы прокомментировать происходящее. Его серые глаза сверкали, как звезды, и Гермиона приписывала это виски, которое он пил и которого в бутылке почти не осталось. Она рассмеялась, потому что чуть не споткнулась, и он тоже рассмеялся, тем более, что она заверила его, что это было из-за сложного танцевального движения, которое она пытался исполнить, а не из-за медовухи. Гермиона видела, как он смеялся, и так искренне, что это было почти нереально — они вдвоем, танцующие в темной таверне в Лютном переулке. Молодые люди вернулись к столу, когда в музыке наступила пауза, и, быстро завязав волосы в низкий пучок, Гермиона озорно вылила часть содержимого бутылки огневиски в свой стакан и не могла не откашляться, ощущая жжения в горле. — Не то качество, которое мы имеем в наших дубовых бочках, но… — Драко пожал плечами, и она снова рассмеялась. Он не чувствовал себя по-настоящему счастливым уже несколько месяцев. Они танцевали под музыку такими движениями, которые казались более прыгучими, чем грациозное скольжение, которому девушку учили в подростковом возрасте. Прическа Гермионы была распущена, и ее волосы, когда-то такие густые, мягкими волнами падали на спину до талии, словно красивый водопад. В помещении пахло табаком и опиумным дымом, алкоголем и несвежей едой, но когда Драко развернул Гермиону, ему показалось, что он уловил тонкий аромат жасмина, исходящий от ее духов, который вместе с ее свежим и спонтанным смехом в конце концов разрушил последние стены своего предубеждения против нее. Внезапно показалось, что они уже не в грязном баре, а в прекрасной сельской местности, где нет места всем ее печалям. Она воображала, что это ветер, а не танец шевелит ее волосы, что ее маленькие руки, едва касающиеся предплечья, касаются его не потому, что им нужно следовать придуманному танцевальному па, а потому, что эти пальчики хотят его погладить. Ее мягкий голос в ухе, делающий какое-то замечание так, чтобы его слышал только он, касался некоторых чувствительных волокон в ее теле, вызывая у нее мурашки по спине. Смехотворность этой мысли и эти поверхностные сокращения мышц вырвали его из оцепенения, в которое они погрузились, и Драко воспользовался паузой в музыке, чтобы вернуться к столу, где он вылил себе то, что осталось из бутылки огневиски. Может, пора было домой. Несколько минут спустя, когда Драко аппарировал в свою спальню в шотландском поместье, где он остановился в тот раз, он заметил, что напевает одну из ирландских польок, и не мог не улыбнуться. Внезапно в этом одиноком и огромном доме он почувствовал, что чего-то не хватает: всего через несколько минут после своего ухода из паба, он уже скучал по веселому присутствию Гермионы. Однако это невозможно, он не мог привыкнуть к ней за один день. Проведя рядом с ней, от силы часа два, казалось, будто в одном танце он отдал свою жизнь ведьме, которую всегда считал врагом. Он закрыл глаза и снова увидел, как она танцует, почувствовал покалывание в руках от прикосновения к ее талии, представил изгибы ее тела под толстым зимним пальто, которое она носила. Драко с ностальгией вспомнил искреннюю улыбку, когда она танцевала, и ее щеки покраснели от усилий. Открыв глаза, он увидев перед собой картину предка, после энергично замотал головой, чтобы отогнать эти воспоминания и сосредоточиться на настоящем, на своей повседневной жизни. Пытался вести нормальную жизнь до конца недели, пытаясь игнорировать тот факт, что когда-то Гермиона Грейнджер была практически привязана к его телу. Конечно же, ему не удавалось, потому очень часто, чем хотелось бы его отцу, он думал о ней. Казалось, что ее лицо застряло у него в душе, и хотя он не очень хорошо ее знал, он уже скучал по ней. Его шаги привели обратно в этот паб в следующий четверг в то же время, что и в предыдущий раз. Прошло восемь дней, но Драко казалось, что прошла вечность. Он знал, что глупо ожидать, что она тоже окажется в этом месте. И это то, что, как бы глупо и невозможно это ни звучало, он чувствовал к Гермионе, превосходило все правила, с которыми он был воспитан.

***

Гермиона не понимала, почему она решила вернуться в то место. Она думал о Драко больше, чем обычно, и не раз ее приходилось повторять, как мантру, что это был просто пьяный вечер, просто пустяк. Это не имело никакого отношения к ее твердому решению вернуть Рону обручальное кольцо два дня спустя, заверив его, что они никогда не будут счастливы вместе как пара. Как она и предполагала, новость обрушилась на волшебника, как ведро холодной воды, который, конечно же, не ожидал, что Гермиона отменит их помолвку, несуществующую для нее помолвку, поскольку теоретически она не говорила «да». Рон с грустным лицом настаивал на том, чтобы дать ей больше времени подумать об этом, но молодая женщина предпочла сократить свои потери, утверждая, что это решение было принято много месяцев назад, но у нее не хватило смелости признаться этом ему. Гермионе было жаль причинять столько боли, но хотя, как у друзей, у них всегда были свои разногласия, как и в браке их было бы еще больше, и лучше было расстаться сейчас, чем быть несчастными всю оставшуюся жизнь. Они пообещали остаться друзьями навсегда, но девушка не думала, что это возможно. Вытерев небольшую слезу, она обнял мужчину и вышла из столовой, где они встретились, желая, чтобы жизнь наградила Рона женщиной, которая действительно любила бы его так, как он этого заслуживает. К воскресенью Гермиона убедила себя, что, хотя она знала Драко много лет, ей хватило всего нескольких часов, чтобы забыть их былое соперничество, она была убеждена, что в одном танце отдала ему свою жизнь. Она села за тот же столик и начала нервно накручивать прядь волос, которую сегодня днем носила распущенной. Девушка была реалисткой и знала, что он не придет, но все равно хотела быть там, я хотел вспомнить то, что пережила неделю назад, потому что, как говорится, помнить — значит снова жить. Гермионе потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы исправить свою внешность. Ей не хотелось спрашивать себя, почему она хочет хорошо выглядеть, но после часа личного ухода ей понравилось изображение, которое вернуло ей зеркало, и она удовлетворенно улыбнулась. Слегка накрасившись, уложила волосы, а затем надела серое шерстяное двубортное пальто, которое льстило ее фигуре. Атмосфера этой ночью отличалась от той, что была восемь дней назад. Людей было немного, и все были довольно тихими, за исключением одного из столов, за которым несколько неряшливо выглядящих ведьм играли в волшебные шахматы, производя грохот, когда одни фигуры разбивали другие. Слон стал ругать одного из игроков за то, что тот не последовал его совету, что также вызвало смех у остальных. В ту ночь Гермионе не хотелось пить алкоголь, поэтому вместо этого она предпочла заказать гилливотер, или по простому — воду. Она думала, что останется только на несколько минут, когда поняла, как нелепо сейчас выглядит, потому что в тот день она не пряталась под шерстяной шапкой, хотя была хорошо закутана, так как на улице шел снег. Она должна была просто остаться в своей квартире… Это было почти Рождество. Гермиона стала размышлять о том, что она будет делать в этом году. Так то не очень удобно проводить его с Уизли, несмотря на то, что Поттеры настаивали на том, что ей всегда будут рады, поскольку она была частью семьи задолго до ее отношений с Роном. Джинни пыталась убедить ее, пообещав испечь пирог с яблоками и грушами, который ее мать пекла для нее в детстве. В этом году Грейнджеры решили отправиться в круиз по Карибскому морю. Но вот девушка все еще не могла решить, навестить ли ее друзей или остаться в уединении в своей квартире, попивая горячий шоколад с традиционным фруктовым тортом и просматривать рождественские фильмы. Она уже собиралась заплатить и уйти, когда увидела, как он появился на лестничной площадке, от чего у нее забилось сердце. Тепловой удар покрыл ее щеки, и если бы она не сидела, ее ноги, вероятно, отказали бы. Как и на прошлой неделе, он был полностью одет в черное, а его фирменные волосы были покрыты шерстяной шапкой. Он оказался столь же удивленным, как и она, их новой встрече, но после нескольких мгновений неуверенности — приблизился медленным шагом, возможно, чтобы не привлекать внимания. — Грейнджер… — поприветствовал он легким кивком. Он полез в пальто руками в перчатках и выглядел почти небрежно, но она заметила, что он был нервным. Он выглядел раскрасневшимся, вероятно, из-за холода снаружи. Правда в том, что из-за снегопада было почти глупо покидать тепло дома, чтобы отправиться на поиски приключений, но вот они стояли лицом друг к другу, не зная, как себя вести. — Малфой… — ответил девушка, с видимой легкостью пытаясь изобразить улыбку. Похоже, что судьба снова нас объединяет, — прокомментировал он, оглядывая местность. Гермионе показалось, что он избегает смотреть ей в глаза. — Похоже на то… Хотя… — она замолчала, колеблясь, внутренне надеясь, что он здесь не случайно. Тон ее голоса не остался незамеченным Драко, который наконец устремил на гермиону свои серые глаза и, казалось, хотел прочитать в них то, что не осмелился сказать словами. Его сердце снова начало колотиться, и она была рада, что села, потому что в этот момент ей показалось, что Амур только что выстрелил в нее. Это лицо, это было его лицо, которое на неделю прилипло к его душе, как татуировка. — Хотела бы ты пойти куда-нибудь еще? — спросил он, не сводя с нее глаз, снова протягивая ей руку, как в прошлый четверг. От того, что девушка прочла в его взгляде, у нее перехватило дыхание. Она почувствовала, как по его спине пробежал холодок, и в ответ поднялась, улыбаясь. На этот раз он не колебался и не хотел задавать вопросы. Она пойдет с ним на край света, потому что несколько дней назад отдала ему свою жизнь в одном танце, и в этот момент она знала, что он чувствует то же самое, и это помогло сделать ее счастливее.

***

Несколько месяцев спустя они попали в заголовки Пророка. Их видели прогуливающимися рука об руку по улицам волшебного Осло, счастливыми, не обращающими внимания на мир, как будто существовали только они вдвоем. Драко разорвал помолвку с Асторией, Гермиона отказалась от своей должности в Министерстве, и они переехали в Норвегию, в живописный и идиллический город Хортен на берегу озера Борреваннет. Чего никто не знал, так это того, что одного дня было достаточно, чтобы влюбиться. Чувство, которое их объединяло, преодолело правила, которые были.