ЛИЦОМ К СОЛНЦУ

— Ты… уверена? — с запинкой уточнила Мэй, глядя на Тесс и отказываясь воспринимать услышанное. — Да, солнышко, прости. Я только что разговаривала с полицией, они все подтвердили. Нам нужно ехать на опознание. Хантер присела рядом, ласково взяв ее руку в свои ладони. В ее взгляде читалось сочувствие и готовность помочь. — А Алекс? Ему позвонили? — Твой брат сейчас не в состоянии опознать даже себя, не то что кого-то еще. Он вообще просыхает хоть иногда? — Не знаю, — отрешенно пробормотала Мэй. — Черт возьми! И Дейва с Робом как назло нет! После того как муж пришел в себя после болезни, мужчины улетели, чтобы решить рабочие вопросы. Их не было дома меньше суток. — Мне, наверное, нужно позвонить ему, да? Сказать… — Если хочешь, я позвоню. — Нет. Я сама. Потом сразу поедем на опознание. — Хорошо, милая, — Хантер поцеловала ее в лоб, поднимаясь. — Буду ждать тебя внизу. Слабо улыбнувшись, Мэй дождалась, когда Тесс выйдет из комнаты, и только тогда набрала номер Дейва. Слушая гудки, она вдруг с ужасом осознала, что совершенно не знает, как сообщить ему новости, в которые сама еще не до конца поверила. — Да, Мэй? — муж ответил, и в горле вдруг образовался тугой ком. — Привет. Я… я звоню, чтобы сказать, что мои родители погибли. Мы пока мало что знаем, но вроде бы водитель, что вез их из ресторана, был пьян и… нам нужно ехать на опознание. Мне и Тесс. Вернее, только мне, но Тесс обещала, что побудет рядом. Алекс как всегда невменяем и… в общем, я подумала, что тебе нужно сообщить. Сумбурно вывалив все это в трубку практически на выдохе, Мэй зажмурилась. Дейв же молчал меньше секунды. — Я вылетаю к тебе первым же рейсом, — резко произнес он. — Но ведь в новостях сказали, что аэропорт закрыт из-за непогоды. — Откроют. Найму частный борт, в конце концов. Не забивай голову, ясно? — Да… хорошо. Спасибо. — Позвони мне сразу же после морга. — Морга? — Ты сейчас туда поедешь на опознание. Сразу как закончишь, позвони мне снова. Ты поняла, Мэй? Голос мужа звучал спокойно, уверено и даже нежно. Или же Мэй хотелось сейчас везде видеть поддержку. Хотя, учитывая, что он срывается к ней из Италии, куда только что прилетел и где сейчас идет подписание какого-то важного контракта, уже говорит само за себя. — Поняла. — Тесс рядом? — Нет, спустилась вниз. Позвать? — Не нужно. Я жду твоего звонка, Мэй. — Пока. Дейв помолчал, а затем быстро произнес: — Прости, что тебе придется пройти через это одной. Мне жаль. — О, ты ни в чем не виноват. Со мной Тесс, я справлюсь. Все в порядке. — Звони мне, если что-то понадобится. Что угодно. — Спасибо. — И прекрати ты меня благодарить, — раздраженно пробормотал Дейв. — Я ничего для тебя не сделал. — Ты обещал прилететь, хотя сейчас для этого не самый лучший момент. Разве это «ничего»? — Ничего по сравнению с тем, что мог бы сделать, будь рядом. От этих слов глаза Мэй наполнились слезами. Чтобы не разреветься, девушка торопливо пробормотала: — Прости, мне нужно ехать. Я позвоню. — Жду. Чтобы успокоиться, ей понадобилось несколько глубоких вдохов, но к Тесс она вышла собранной настолько, насколько это было возможно.

***

Мэй стояла у могилы и, не мигая, смотрела в яму, куда вот-вот опустят гробы с телами ее родителей. Внутри царила такая пустота, что Мэй буквально не чувствовала ничего. На ее талию опустилась горячая, тяжелая ладонь, и она вздрогнула от неожиданности. — Прости, я немного задержался. Проклятые пробки, — тихо произнес Дейв и легонько поцеловал девушку в висок. Несмотря на то, что он сделал это на публику, и Мэй это прекрасно понимала, она вдруг ощутила, как, наконец-то, подкатывают слезы. Его присутствие, запах и сила, которую можно было почувствовать кожей, стало всем тем, в чем она сейчас так нуждалась. Он прилетел, как и обещал. Все было против, даже погода, но он прилетел. Неподалеку от них Роб обнимал Тесс, которой безумно шел черный брючный костюм, пальто в цвет и строгий узел на затылке. Наплевав на мнение присутствующих, Мэй прижалась к Дейву и расплакалась. Пару секунд ничего не происходило, а затем он обнял, спрятав от всех тех любопытных взглядов, которые она была вынуждена терпеть все это время. — Скоро все закончится, потерпи, — шепнул муж. Кивнув, Мэй постаралась взять себя в руки. Удалось не сразу, но к приходу священника она справилась. Все присутствующие расселись по приготовленным стульям, и Дейву пришлось ее отпустить, чтобы они могли занять свои места. Однако, как только Мэй села, он взял ее за руку и крепко сжал. Это придало сил, и девушка тут же расправила плечи. Дейв едва заметно улыбнулся, а затем вдруг поднес ее пальчики к губам и нежно поцеловал. Не дожидаясь реакции жены, повернул голову и принялся слушать речь священника. Мэй же, немного оторопев от подобного проявления чувств, решила подумать об этом позже, мечтая лишь о том, чтобы все поскорее закончилось. Больше часа спустя они с Дейвом кивнули последним соболезнующим и остались вдвоем у свежей могилы, покрытой ковром из цветов. Развернув Мэй лицом к себе, он обнял и внимательно на нее посмотрел: — Ну, как ты тут справилась? Устала? — Безумно. Даже не думала, что будет так тяжело. Мы ведь… — девушка на секунду запнулась, — никогда не были близки. — Никто не осудит, если ты не появишься на поминках. Я все возьму на себя, можешь не волноваться. — Ты не обязан, — устало пробормотала Мэй и прикрыла глаза. — Ты тоже. Да они, черт возьми, даже ни разу к тебе не приехали! Поразившись ярости в его голосе, девушка удивленно посмотрела на мужа. — Извини, я взбешен. Понимаю, они твои родители, но ведь они никогда тебя не любили. И ты сама это знаешь. Чего только стоит наша свадьба. Они, не задумываясь, отдали тебя первому встречному, пообещавшему им выгоду от данной сделки. Поменяли тебя как какую-то вещь! — Ты и сам считаешь меня вещью, не тебе их осуждать, — горько усмехнулась Мэй и высвободилась из кольца его рук. — Извини, я замерзла. Да и в доме уже все вот-вот соберутся. Бросив на могилу последний взгляд, девушка быстро направилась в сторону парковки, где ждал водитель, но через несколько шагов была остановлена Дейвом. Огромная фигура мужа буквально выросла на пути. — Я не считаю тебя вещью, — процедил он. — Хорошо, возможно, сейчас и не считаешь, но я помню день нашей свадьбы и все последующие дни тоже. Ты не считался ни со мной, ни с моим мнением. Напомнить тебе, как ты забыл меня в доме, полном головорезов? Дейв дернулся, будто она ударила, но тут же взял себя в руки: — Не нужно. Я сам все прекрасно помню. — Отлично, потому что я сейчас точно не готова выяснять с тобой отношения. Моя цель на сегодня — пережить все это безумие, а завтра можем пошвыряться тарелками и взаимными упреками, если тебе так хочется, — сжав переносицу пальцами, Мэй тяжело выдохнула. — Я вовсе не собирался тебя в чем-то упрекать. Просто… ты жалеешь всех, кроме себя. Глаза Мэй вновь наполнились слезами, и она вдруг поняла, что хочет вернуть время назад и снова оказаться у могилы, укутанной в объятия Дейва, а не стоять посередине кладбища и выяснять, кто из них прав. — Как ты сам недавно отметил, меня даже родители не любили, что уж говорить о жалости. Я всю жизнь чувствовала себя так, будто стою на краю пропасти. Глубокой, из которой идет такой холод, что тяжело дышать. Я и сейчас возле нее, Дейв. — Я не дам тебе упасть. Стянув с себя пальто, он накинул его на хрупкие плечики Мэй, а затем властно притянул ее к себе и поцеловал. Не так, как делал это обычно. В этом поцелуе была лишь нежность. Настолько головокружительная, что у Мэй подкосились ноги. Дейв будто бы был готов к этому и тут же подхватил ее на руки. — Отвезу тебя сам. Сказав это, он направился к припаркованному на дороге джипу, продолжая держать ее на руках.