Следственный эксперимент

5 сентября 2047 года Это произошло в конце августа, в 2045 году. Я тогда пила крепкий кофе с небольшим количеством молока. Тогда на меня взвалили гору работы с отчётами и докладными. Или нет? В памяти как будто пробелы, которые еле сшиваются моим мозгом белыми нитками. Я помню только яркую вспышку света, ужасную боль и темноту. 14 сентября 2047 года Я недавно вышла из комы. Меня окружала различная аппаратура, которая фиксировала состояние моего организма. Рядом стоял мужчина в белом халате с планшетом в руках. Как я узнала позже, его звали Кирилл Константинович. Он мой лечащий врач. Он мне рассказал, что два года назад на территорию нашей страны была сброшена ядерная бомба. Пострадало достаточно много жителей, а смертей было ещё больше, но я как-то выжила. Кирилл Константинович сказал, что я родилась под счастливой звездой. Лично я так не считаю. Лёгкие горели огнём, из-за чего сделать такой нужный глоток кислорода было адски больно. Всё тело болело, и было усыпано мелкими шрамами. Да и металла во мне стало в десять раз больше. Как сказал Кирилл Константинович повреждения кожи, глаз и внутренних органов были слишком серьёзными, поэтому они подлежали изменениям или полной замене. Теперь формально я являюсь киборгом. Кирилл Константинович спросил моё имя, но я его не помню. Буквально все воспоминания о моём прошлом до взрыва исчезли, превратились в горсть пепла, вырезали как кадры из старой киноплёнки. Так как мои документы, удостоверения личности, свидетельство о рождении исчезли, то теперь меня зовут D5A1. Мне неважно прошлое. У меня новое имя, новое тело и новая жизнь! 21 сентября 2047 года Спустя неделю, когда моё состояние стало стабильным, меня выписали, провели краткий экскурс по новым законам государства и провели осмотр. Так как у меня не было почти ничего, кроме недавно сделанных документов за мной назначили следить Адама Владимировича. Как показывают мои данные это лаборант второго уровня допуска. Не женат. Он также один из разработчиков моих органов. На сколько, я могу судить он серьёзный, ответственный и холодный, но думаю, я спешу с выводами. Мне стоит узнать его получше. Город вопреки моим ожиданиям остался вроде таким же. Я ожидала увидеть разрушенные здания, потухшие вывески и покосившиеся дорожные знаки, но нет. Большинство зданий были целыми, неоновые вывески ярко светились, а на улицах ездили машины. Единственное, что бросалось в глаза так это почти полное отсутствие людей, да и у тех, что встречались, на лицах были респираторы как у меня и моего сопровождающего. Счётчик Гейгера периодически потрескивал, давая понять, что радиационный фон превышает норму. Редкие прохожие обращали на меня внимание. Может из-за полностью белых волос, может из-за глаз, а может из-за малинового и синего дыма, который выходил через фильтры моего респиратора. Лично я склоняюсь к глазам, их полностью заменили, ибо сетчатка сгорела и не подлежала восстановлению. Теперь радужка одного глаза у меня полностью чёрная, а радужка другого полностью белая, а белок чёрный. Я спросила у своего спутника насчёт дыма, который выходит из моего респиратора, ведь у обычных прохожих и у него дыма никакого не было. Адам Владимирович сказал, что изменил химическую цепочку в составе моих лёгких. Я ему кивнула. Он тогда улыбнулся. Я поняла это потому что мои индикаторы засекли небольшой всплеск дофамина. Лично я не чувствую каких-либо эмоций, но мне это не мешает. 22 сентября 2047 года Сегодня проснулась достаточно рано, часов в шесть. Небо озарило яркое солнце. По небу плыли облака, а небо было цвета янтаря постепенно переходящий в вишнёвый. Красиво — одним словом. Адам Владимирович мне выделил отдельную комнату. Здесь мятного цвета стены, белый пол и потолок. Возле окна стоял деревянный стол с ноутбуком, канцелярией и бумагами, возле двери стоял шкаф, а возле него односпальная кровать, застеленная мятным покрывалом. В шкафу я нашла небольшое количество одежды: пару футболок, джинсы, худи, носки и нижнее бельё. У меня как таковых предпочтений в одежде нет, но из всего этого мне больше приглянулось бирюзовое худи, с капюшоном с ушками, джинсы маскировочные в синих цветах и светло серые напульсники до локтей. Выйдя на кухню, я поздоровалась с Адамом Владимировичем, он поздоровался в ответ и поинтересовался о моих предпочтениях в напитках. Он видимо забыл о том, что я особо ничего не помню, но исходя из оставшихся воспоминаний, я смогла вынести, что люблю кофе. Адам кивнул мне и начал делать кофе. Я бы очень хотела взять его кровь на анализ. Судя по большим синякам под его глазами, немытым кружкам и небольшому количеству кофе в банке, он страдает от недосыпа, а большое количество кофе может ему навредить. Кофе был вкусным, он приятно обжигал язык и отдавал лёгкой горечью. Перед тем как уйти мой спутник спросил, что мне купить. Я сказала, что фиолетовую краску для волос. Мне, конечно, нравился белый цвет: он успокаивал, дарил тепло и надежду, но фиолетовый мне нравился больше и он будет больше подходить к моему новому наряду. Адам ушёл, закрыв дверь на замок около восьми часов свободного времени было в моём распоряжении. Я решила почитать одну из книг с полки моего спутника. Это была книга о свойствах минералов и их разновидностей. Мне она не понравилось в отличие от книги «Пожиратель душ». Восемь часов пролетели незаметно, и вскоре вернулся Адам Владимирович с краской и известием о том, что его руководство обеспечило меня работой. Я ему улыбнулась и поблагодарила за краску, обняв его. Он покраснел и его сердцебиение участилось. Я спросила всё ли с ним в порядке, Адам ответил положительно. 23 сентября 2047 года Сегодня я пришла с Адамом к Кириллу Константиновичу. Кирилл Константинович осмотрел меня и загрузил в базу данных информацию о моей работе. Кирилл Константинович спросил, всё ли я понял, и какое оружие я предпочитаю. Я кивнула и назвала катану. Кирилл засмеялся, но он поручил одному из своих помощников Евгению Петровичу принести моё орудие. Кирилл Константинович держал в руке стеклянный бокал, в котором плескалась янтарная жидкость. Сканирование показало, что это коньяк, не думала, что мой лечащий врач пьёт алкоголь. Я вскоре отправилась на улицу Наумова 24. Это улица являлась рынком. С обеих сторон стояли небольшие палатки с едой, предметами быта и одеждой. Вывески светились, мигали и вспыхивали на каждом углу и резали глаза. Здесь было гораздо больше народа, чем на самой улице, но не так чтобы образовалось столпотворение. Меня там напрягало не количество людей, а, то что они все смотрели на меня. Я на них не обращала внимания и шла дальше. Нужный мне человек сразу рванул с места как ужаленный. К его сожалению этот район я знаю лучше него. Он бежал через улицу Октябрьскую. Я же свернула на улицу Наумова 3, пробежала два здания, перемахнула через забор и оказалась прямо перед ним. Этот мужчина хотел от меня убежать, но я его схватила и свернула ему руку. Раздался треск плечевой кости. Он закричал. На моём лице появилась улыбка. Я не знаю, как описать это чувство, которое меня переполняло в тот момент. Это был какой-то странный трепет вперемешку с непреодолимой жаждой власти, крови и боли. Мужчина мог бы заорать на всю улицу, если бы респиратор не заглушил его крики. Я проткнула ему грудную клетку катаной в области сердца и вытащила его. Оно было ещё тёплым. Мои руки были испачканы в крови, которая капала на серый асфальт. Счётчик мирно потрескивал, а датчики зафиксировали в моём теле всплеск адреналина. В любом случае, когда я выполнила всю свою грязную работу, я получила на руки приличную сумму денег и вместе с Адамом Владимировичем отправилась домой. 9 октября 2047 года Сегодня был выходной, однако Адам всё равно пренебрёг сном. Меня это напрягло, всё-таки анализ показал, что его организм находится в истощении. Мы остались дома и смотрели телевизор. Адам на середине фильма заснул. Я положила его голову к себе на колени. Такое странное чувство тепла меня окутало. Даже не знаю, как его описать. Ещё и в животе появилось странное чувство, однако анализ тела показал, что со мной всё хорошо. Странное чувство. Я узнала своего спутника получше, он оказывается достаточно стеснительный, просто обожает свою работу, из-за которой не спит часами и мне это не нравится. Как я выяснила, Адам не любит кофе, он любит какао, а кофе просто бодрит. У него ещё волосы вечно торчат в разные стороны это достаточно забавно. Я как-то обмолвилась при нём, что люблю ужасы и триллеры в жанрах книг, и он мне подарил одну «Комната с заколоченными ставнями». Необычное чтиво. Адам достаточно добр ко мне, несмотря на специфику моей работы. Я знаю убивать людей это ужасно и неэтично, но с другой стороны это приносит неплохие деньги. Всё-таки наёмного убийцу в лице киборга нанять не дешёвое удовольствие. Вчера я пришла вся в крови, Адам так переполошился. Меня подстрелили было больно и эта боль как огонь обжигала изнутри заставляя, корчится. Мой внутренний анализ показал, что жизненно важные органы не были повреждены, так что при должной помощи жить буду. Адам снял, с меня худи и стал осматривать рану в синих латексных перчатках. Он достал щипцами пулю, обработал рану и стал лазером её аккуратно зашивать. Он так беспокоился обо мне, особенно когда увидел кристаллики слёз на уголках моих глаз, Адам спрашивал каждую секунду: «Как я себя чувствую?» и «Всё ли в порядке?» Это было мило. 10 октября 2047 года Сегодня Адам достаточно рано ушёл, хотя сегодня был выходной. Я хотела переехать жить в другой дом, но руководство не одобрило такое решения. Всё то время, что его не было дома, я убиралась и готовила. В моей базе данных занесено более двух тысяч рецептов. Мой выбор пал на пирог с корицей, лимоном и мандаринами. Ещё я приготовила мятный чай. Многие учёные доказали, что мята, успокаивает и способствует сну. Сложнее всего было отмыть чашки из комнаты Адама Владимировича. Грязь к ним присохла, но мне удалось. Не без помощи базы данных, конечно. Его кабинет почти ничего примечательного не представлял, даже был похож на мой, разве что там преобладали оттенки белого, фиолетового и чёрного. На его столе лежала кипа заполненных, но не разложенных по датам бумаг. Я их рассортировала и всё закрепила в папке. На столе также стояли различные колбы, а в шкафу стояли химические вещества, к ним притронуться я не решилась. Когда пришёл Адам, он принёс с собой букет белых роз и коробку шоколадных конфет. Его лицо было красным, а датчики зафиксировали всплеск адреналина. Я взяла цветы и поставила их в единственную вазу в его доме. Конфеты я открыла и положила рядом с пирогом. Я не понимала, почему мой спутник так себя ведёт. Пока он ел пирог, его лицо было красным, а глаза опущены в пол. Никогда его таким не видела. Чай его более менее успокоил, и я решилась на тактильный контакт. Я положила свою руку на его руку и стала наблюдать за реакцией. От этого прикосновения исходило успокаивающее и странное тепло. Лицо Адама вспыхнуло красным, и он отвёл глаза в сторону. Я склонила голову в сторону и спросила: «Всё ли с ним хорошо?» Адам ответил, что я ему не безразлична, и я ему нравлюсь, и он спросил нравиться ли он мне. Люди странные. Любовь - это лишь химическая формула, которая состоит из множества компонентов, но при этом каждый хочет испытать это странное противоречивое чувство. Однако я ответила утвердительно. Адам был такой счастливый. Это радует. 23 октября 2047 года Мы уже встречаемся около тринадцати дней. Руководство одобрило наши отношения. Скорее всего, им интересно узнать может ли безэмоциональный киборг любить. Я их не осуждаю. Это и правда, интересно. Каких-то лет десять назад люди и подумать о таком не могли, а сейчас наблюдают за этим чудом воочию. Мой партнёр достаточно стеснительный в плане объятий, поцелуев и прикосновений, однако анализ показал, что у него тактильный голод, поэтому я являюсь инициатором таких действий. Я не чувствую разницу между собой и моим партнёром мы абсолютно одинаковые. Во мне, разве что больше металла и я не так сильна в эмоциях. Сегодня он попросил взять мою кровь для анализа. Я согласилась. Впервые Адам меня добровольно повёл в свою комнату. Адам сел на кресло, а я села на стул напротив него. Из тумбочки он достал пробирку с иголкой. Было немного больно, но ничего страшного. Потом мой партнёр закрылся на несколько часов в своём кабинете, а я в это время читала книгу лёжа на кровати. 24 октября 2047 года Адам сказал, что мои анализы показывают феноменальную способность к регенерации. Его взволнованный вид с торчащими в разные стороны волосами меня рассмешил. Он спросил, что смешного, на что я лишь встала и поцеловала его в губы. Внутри меня будто всё перевернулось. На тело навалилось приятное тепло. Очень странное чувство. Когда я отстранилась, Адам закрыл руками лицо от смущения. Смешной. 1 декабря 2047 года Адама больше нет. Неделю назад пришли какие-то странные люди. И я-я не смогла его защитить. Они его убили! Там было очень много крови, он умер на моих руках и напоследок сказал, что любит меня. Я впервые за долгое время почувствовала грусть, даже печаль. По моим щекам, тогда и сейчас текли слёзы. Мне больно. Эта боль как будто разрывает меня изнутри. Кирилл Константинович сказал, что это нормально чувствовать боль от потери близкого человека. Он меня ободряюще похлопал по плечу и находился рядом со мной на похоронах моего партнёра. Однако я должна двигаться дальше, я должна отомстить за свою любовь! И никакая боль и сочувствие не встанут у меня на пути! Когда-то приступ Миокарда Был у меня давным-давно, Но на земле нас полмиллиарда, Что было, то давно прошло. Я говорил как Мефистотель Пропитан злобой ко всему, Но был внутри как Аристотель И думал, знанья все пожну. Я путал мысли Путал месяцы и дни. Кричали все: «Переосмысли!» Во мне горели все огни. Плескалась кровь в моём бокале. Был яркий бал иль карнавал. Спокойно я сидел в начале, Пока витал мой сладкий пар. Неведенье и созидание Душило всё меня во тьме. И было горькое прощанье, Стояв на мраморной плите. Сверкали в небе звёзды. И было нечем мне дышать, Но вы сомненья все отбросьте, Вам просто нужно созидать! Внутри царит неопределённость Опустошён давно бокал, Но мне присуща одарённость, До смерти я рукой достал.