Бариста

      Боян — это веселый, всегда улыбающийся человек. С ним всегда найдется тема для разговора. Он заботлив, поэтому всегда спрашивает: как прошел день или как началось утро, а так же он верен и надежен, способен хранить в тайне не только чужие секреты, но и свои собственные. Тайна, которую он не хотел рассказывать в тот вечер, до сих пор остается нераскрытой, поэтому Йере по-прежнему гадает, что он имел в виду. У Бояна умелые и красивые руки. Его голос прекрасен, а среди тысячи таких же голосов, Йере узнает именно его. И, конечно, у Бояна есть то, что Йере называет «идеальными чертами лица». Красивые глаза, нос и губы, которые всегда расплываются в улыбке при виде любимого посетителя. В глазах Йере, Боян — воплощение совершенства. Он прекрасен, поэтому однажды, возможно, он расскажет ему об этом, но не сейчас. Они оба знают, что есть некоторые вещи, которые лучше оставить на потом, когда придет время. Каждый из них хранит свой собственный секрет, и они оба ощущают, что однажды, когда настанет момент из искренних разговоров, они будут готовы делиться ими друг с другом. А к этому времени остается, только устало ожидать и смотреть на измотанного парня за барной стойкой, который только и мечтает о том, как бы поскорей оказаться где-то далеко от кофейни, где-то рядом с Йере, с которым он рад поделиться даже тем как прошел его день, ведь точно знает: Йере готов слушать все что угодно, лишь бы это говорил бариста.       Пока Боян, как всегда создает свое очередное творение за барной стойкой, Йере наблюдает за ним. Внезапно в памяти всплывает тот вечер, когда он хоть и в щеку, но поцеловал Бояна. Легкая улыбка скользит по его губам, ведь после этого момента он чувствовал себя довольно неловко и, честно говоря, даже стеснительно, едва решаясь даже на банальное приветствие.       Но, очевидно, для Бояна это было не так страшно или странно, как для Йере. Этот момент, казалось, прошел у него с юмором и без каких-либо тревожных переживаний. Йере, наверное, никогда не забудет, как на следующий день, Боян видя расстеряность Каарьи просто сказал: „ да, все нормально, не волнуйся». Вот что именно он имел в виду под словом «нормально»? Нормально — то что его друг пусть и в щеку, но поцеловал? Может нормально, потому что у него уже был в этом опыт? Или может нормально, потому что он не придал этому никакого значения? Вопросов много, а ответов на них вообще нет.       Сейчас, смотря на Бояна, Йере начинает понимать, что между ними происходит что-то гораздо более глубокое, чем простая дружба. Это странное, но приятное чувство, которое он не в силах полностью определить или объяснить. Ему хочется чтобы Боян был рядом, сейчас, завтра, всегда. Вопросы множатся в его уме: что это за чувство и чувствует ли Боян то же самое по отношению к нему? Эти вопросы наполняют воздух вокруг него, как невидимый туман, и Йере остается в нем, погруженный в свои размышления о человеке за барной стойкой, который так чудесно умеет создавать не только кофейные напитки. ― Боян, сколько еще осталось до конца смены? ― приближаясь к барной стойке, спрашивает Йере с ноткой усталости в голосе.       Боян тяжело вздыхает и медленно поднимает глаза от работы. Он знает этого постоянного клиента чуть лучше, чем многих других. ― Час, ― отвечает он, вздохнув снова. ― Ты уже шестой раз спрашиваешь, и это при том, что последний раз ты меня спрашивал минуты две тому назад. Если хочешь, можешь идти домой, тебе не обязательно меня ждать. По тебе видно, что день у тебя сегодня так себе. Или, может, сделать тебе еще латте?       Боян всегда был чутким к состоянию Йере. Он мог угадывать его настроение, прямо с порога. Он знал, когда у него был неудачный день, и моментально приспосабливался под него. Иногда мало слов было нужно для понимания, что Йере не в духе. ― Сделай еще латте, пожалуйста. Бариста кивает и в тишине принимается за работу.

***

      На улице царит холодный октябрьский вечер. Йере тщательно кутается в свою куртку, стараясь защитить себя от ледяного ветра, который словно иглами проникает сквозь каждую щель одежды, заставляя его тело дрожать. Под светом фонарей, улица казалась забытой, словно мир остановился в ожидании теплых весенних дней. Тени зданий и деревьев выглядели длинными и тяжелыми, а облака мрачными и непроницаемыми, которые сомнительно прикрывали небо, не оставляя и малейшего намека на звезды.       Йере поднял взгляд на небо, словно пытаясь разглядеть хоть какой-то признак лучших времен. Его взгляд скользнул к Бояну и он улыбнулся. ― Холодно сегодня. Пора розходиться по домам, ― проговорил он, вкрадчиво выражая общее мнение.       Боян молча кивает, соглашаясь со словами Каарьи. Они оба знали, что пора расходиться по домам, несмотря на приятную компанию друг друга. Ведь кому потом будет нравиться компания градусника и лекарства? ― Кстати, чуть ли не забыл тебе сказать. У меня послезавтра день рождения. Я планирую устроить небольшую вечеринку. Ты любишь вечеринки? ― Вечеринки… интересное предложение, но ты уверен, что я подхожу для такого мероприятия? Ведь я больше предпочитаю наслаждаться тишиной и чашечкой кофе. ― Знаю, что ты больше всего ценишь тишину и кофе. Но, может быть, в этот раз сделаем исключение?       В уголке этого холодного октябрьского вечера слова плывут как дымок костра, тонко и невесомо. Боян ощущает пальцы Йере на своем плече, легкое прикосновение, словно желание поддержать в этот холодный момент. ― Ну что же, придется ради тебя сделать исключение, ― легко улыбнувшись отвечает бариста, пока внутри него начинается самый настоящий конфликт с самим собой.       Согласился же на свою голову… теперь придется выполнить два задания вместо одного: первое то которое в любом случае пришлось бы выполнить―подарок; второе ― все-таки явится на дне рождения…

***

      Боян был дома у Йере от силы два раза. За это время он успел подытожить, насколько ему нравится это место. Этот дом, который прежде казался таким родным и просторным, теперь пронизывался незнакомыми эмоциями и посторонними голосами. Люди здесь сегодня были не его обычными друзьями, а какими-то прохожими, временными гостями, которых он, вероятно, больше никогда не увидит. Они веселились, танцевали, смеялись и заливали душу жидкостью от которой жгло горло. Людей было немного, но, даже в такой обстановке, Боян умудрился стоять на месте с каким-то непонятным, который ему намешал благородно Йере, напитком. Та жидкость, обжигала его горло и легкие, но, кажется, именно это было тем, что он сейчас искал. По крайней мере, это делало его присутствие здесь более приемлемым.       Дом Йере действительно был впечатляющим — большим и просторным, с лабиринтом комнат, в которых можно было бы легко заблудиться. Однако главным центром событий этого вечера была гостиная, где и проходило все празднование. Именно здесь среди топлы незнакомцев и радостных голосов, был и сам именинник, за которого Боян был искренне рад. Каарья наслаждался моментом, танцуя и веселясь вместе с этой непривычной для бариста компанией.       Внезапно появившееся желание покинуть вечеринку в самом разгаре так и не оставшись до конца, возникло у бариста. И может быть он, тут же бы оставил свой бокал и так и не попрощавшись с тем самым именинником ушел, если бы не чье-то прикосновение к его плечу, вернувшее его в суровую реальность этого праздника. ― Привет, Бойчи. Ты что здесь делаешь? ― обратился к нему человек из прошлого, Крис Гуштин, друг еще со школьных лет, которого Боян ожидал увидеть где угодно, но не здесь, не среди этих незнакомцев, не на дне рождении Йере. ― Эх, Крис… Ты как всегда, и везде и ни где, ― Боян медленно улыбнулся, явно удивленный встрече. ― Как видишь, я попал впросак, а тебя что сюда занесло? ― Неужели ты меня совсем забыл? Как я мог пропустить вечеринку друга? ― спрашивает Крис, и с явным удовольствием поднимает свой бокал. ― Ты так и не изменился, все такой же прежний Крис Гуштин, с неотъемлемой любовью к вечеринкам, ― Боян медленно кивает, не переставая улыбаться, он удивляется откуда Гуштин знает Йере, но не осмеливается спросить. ― Знаешь, когда-то ты веселился вместе со мной на подобных вечеринках. Ты был всегда вон там, ― Крис указывает на Йере, который окружен своими друзьями. ― Что сейчас случилось, Бойчи? ― С того времени много чего изменилось, ― отвечает он, вновь прикоснувшись губами к своему бокалу. ― Сейчас у меня нет времени на это, да и не до этого. ― У тебя что-то слу., ― не успевает Гуштин спросить, как внезапно появившийся Йере окликает их обоих. ― О чем болтаете? ― Йере выглядит счастливым, как никогда, Боян ловит себя на мысли, что завидует ему. ― Надеюсь, я вам не помешал. ― Да нет, ― быстро ответил Боян, отводя глаза от веселящихся гостей. ― Вы разговаривайте, а я пока сделаю перерыв, выйду на балкон, хочу подышать свежим воздухом.       Пока бариста разворачивается в сторону балкона, при этом прихватив из собой еще один бокал алкоголя. Йере и Крис удивленные поведению Бояна, смотрят ему вслед, иногда переводя взгляды друг на друга. ― У него точно что-то случилось, только он говорить об этом не хочет, ― говорит Крис, а Йере в ответ лишь тяжело вздыхает. Предстоит долгий разговор.

***

      На балконе, под тихим ночным небом, Бояну становится хорошо. Он опускается на пол, одну ногу согнув в колене, а другую оставляет в вытянутом положении. Бариста искренне рад тому, что наконец оказался в столь тихом месте, вдали от шума, громкой музыки, смеха и звуков чокающихся бокалов. Здесь были только он и его мысли, свобода от праздничной суеты и возможность погрузиться в собственное внутреннее пространство.       С закрытыми глазами, Боян наслаждается моментом уединения, который так долго был ему нужен. Он чувствует, как прохладный ветерок нежно касается его лица и хаотично развивает волосы. Момент уединения дарит ему спокойствие и возможность обдумать все, что терзает его душу.       Сейчас сидя на балконе в абсолютно чужом доме, Боян думает: зачем он на все соглашается. Зачем он с каждым новым днем проводит все больше и больше времени с Йере? Зачем в свой единственный выходной день, когда весь мир тянет его в разные стороны, вместо чашки горячего кофе и фильма на нетфликс, он предпочитает звонить Йере? И, что более странно, приглашает его гулять под дождем. А тот, в свою очередь, отзывается на такие предложения с таким энтузиазмом, будто это единственное правильное занятие в мире. Он соглашается на любую глупость, не тратя время на раздумья о возможных последствиях.       Эти мысли, легли на ум Бояна, ставя под сомнение смысл своих действий. Ведь в его обыденной жизни, насыщенной ароматом свежесваренного кофе и тихими вечерами в одиночестве, появление Йере стало каким-то странным вмешательством. Зачем он дает ему доступ к своему миру? Почему он так легко открывает перед ним свое сердце?       Возможно, именно эта легкость, эта беззаветная будто детская радость встреч с Йере заставляет его отвлекаться от серьезных вопросов, подобных тем, которые он задает себе сейчас. Может быть, в этой беззаботности, он находит что-то, чего не хватает в его рутинной жизни?       Момент размышлений длится не долго, ведь внезапно распахнувшаяся дверь балкона легонько скрипнула и перед глазами появился Йере. Он не был таким же счастливым как минут десять тому назад. Ранее легкая улыбка исчезла, оставив лишь невыразительное выражение. Он ничего не говорит, лишь тихо садится около Бояна. Он тихо вздыхает, смотря куда-то прямо. От Йере слегка пахнет выпитым алкоголем. ― Что у тебя случилось? ― спрашивает он, не отводя глаз от Бояна. ― Ты выглядишь таким… загадочным.       Таким образом, тишина на балконе становится не только пределом вечерней прохлады, пропитанной запахами алкоголя, но и загадочным смешением неизреченных эмоций двух людей, чьи судьбы запутались в вопросах и ответах в этот особенный вечер. Боян молчит, будто размышляя о том, как лучше сформулировать свои мысли. ― Я хочу поговорить, ― начинает он, ― как мне кажется, о чем-то важном, но не знаю, как начать. ― Расскажи мне, что происходит. Может быть, я смогу помочь, ― отвечает Йере, отводя взгляд в сторону небес, словно пытаясь не допустить, чтобы его взгляд стал лишним бременем для уже напряженного бариста. Молчание нарушает лишь едва заметный ветерок, который играет волосами обоих. Боян, словно на краю пропасти, продолжает говорить, слова вырываются из него неспешно, но с чувством. ― Дело в том, ― начал Боян, будто вот-вот признается в чем-то постыдном, ― Что я влюбился.       Каарья снова смотрит на Бояна, но уже с удивлением, он ожидал услышать все что угодно, но только не это. В воздухе начинает снова витать тишина, из-за долгого молчания Боян чувствует себя неловко, словно сказал лишнее. ― Влюбился? В кого? ― Йере задает этот вопрос с неким напором. Бариста, словно в нерешительности, бережно прикусывает нижнюю губу, словно это единственный способ сохранить контроль в этот момент. В его глазах мелькают тысячи мыслей, как звезды в бескрайней ночи, каждая предлагает свою историю и свою возможность. И в этом замешательстве, в тумане своих чувств, он осмеливается высказать истину, которую держал в себе. ― Я не знаю, как это сказать… ― он вздыхает, словно освобождая воздух из груди, ― Я влюбился в тебя, Йере…       В темноте мгновения, между словами и молчанием, в головах обоих висит неизреченный вопрос лишь о том, что же будет дальше?