Озеро Светлояр

— Да чтоб тебя! — в сердцах вскричала Наташа, отпихнув от себя очередную еловую ветку, чуть не угодившую ей в глаз. В десятый раз уже, наверное. — Тихо, Наташ, ты чего? Ни в коем случае нельзя ругаться в лесу, лешему это не нравится, — недовольно сказала Оля, не отрываясь от бумажной карты. — Судя по всему, мы должны выйти к озеру примерно через километр… — продолжила она бормотать себе под нос. — А я вообще не понимаю, почему мы должны тащиться к Светлояру через эти непролазные джунгли, если туда можно благополучно добраться на автобусе, — пробурчала Наташа, подныривая под низко висящие ветви осины. — Меня уже комары заживо сожрали. — Ну ты даёшь, — удивлённо повернулась к ней подруга, — приехать к легендарному древнему озеру, овеянному легендами, на автобусе? Это всё равно, что… что… прокатиться по бурной реке не на каноэ, а на моторной лодке, вот! — А чем плохи моторные лодки? — скептически посмотрела на неё Наташа. — Это не то! — многозначительно потрясла пальцем в воздухе Оля и, подобрав длинную шерстяную юбку, продолжила ломиться сквозь заросли. Наташа только покачала головой: подруга была неисправима. И лучше бы она всё-таки надела джинсы, как Наташа, а не эту старорусскую юбку. Да и вообще было удивительно, как две настолько непохожие личности в виде этих девчонок могли подружиться. Они познакомились в университете. Оля, эта несколько странная румяная девушка с длинной русой косой, училась на историческом факультете, тогда как Наташа, бойкая красавица с со средней длины угольными волосами и раскосыми глазами, вовсю пахала на филологическом, получая профессию переводчика. Как говорил классик: «Они сошлись — вода и камень, стихи и проза, лёд и пламень не так различны меж собой». Наташа жила по девизу «Живём один раз!» — то бишь была, как говорится, «за любой кипишь, кроме голодовки»: любила проводить время в клубах со своими приятелями, участвовала в куче волонтёрских проектов, бегала по всем городским концертам, обязательно хотя бы пару раз в месяц ездила в близлежащие и не очень города — в общем, жила на полную катушку. И в знакомых и друзьях у неё был чуть не весь город. Оля же была интровертом дальше некуда: любила сидеть дома, постоянно что-то мастеря. У неё было очень мало друзей, да и то, общалась она с ними редко. Обожала читать книги и терпеть не могла ходить по всяким «развлекухам», типа тех же клубов. И всё бы ничего, да только была в ней одна черта, по нынешним меркам довольно странная: она по-настоящему тащилась от народной культуры народов России. Если бы она просто там изучала её, чисто для ознакомления, или просто ходила бы в исторические музеи, никто бы и ухом не повёл. Но Оля буквально жила этой культурой: поэтому она всегда появлялась на людях с традиционной косой и обязательно в длинной юбке, никогда не красилась, умела прясть, ткать, вышивать традиционные узоры народов севера, траву на даче своей бабушки стригла исключительно косой, не признавая газонокосилок, и даже могла испечь в русской печи настоящий хлеб на закваске. Всего этого Наташа бы и не узнала, если бы первой не подошла познакомиться со странной девочкой с толстой косой до пояса. К слову, у самой Наташи её чёрные а-ля Белоснежка волосы были очень жиденькие, поэтому непоследнюю роль в её стремлении познакомиться с Олей сыграло желание вызнать секрет такой густоты волос. Вот только ей это так и не удалось, потому что Оля тогда сказала, что такие волосы у неё с рождения, и ничего для их густоты она не делала. Но этот факт не смог остановить зародившуюся дружбу. Оля просто прыгала от счастья, что кому-то стало реально интересно с ней общаться и часами слушать её лекции на тему народной культуры и даже грустные размышления на тему уходящих в прошлое традиций и ухудшающейся экологии (ведь природа, собственно, имеет к традиционной культуре самое непосредственное отношение), и Наташа это видела. Вопреки первому впечатлению и различным слухам о «повёрнутой на традициях девчонке», Оля оказалась безумно интересным собеседником и хорошим другом, пусть и очень нелюдимым. Ей удалось по-настоящему вовлечь Наташу в столь любимый ею мир народной культуры: такой энтузиазм был заразителен. И вскоре Наташа тоже с неподдельным интересом стала участвовала во всяких «традиционных авантюрах», вроде походов на всевозможные этнофестивали. Но в куда более умеренном варианте: ходить с косой и в вышитой рубахе всё-таки не стала. Их дружба обеим доставляла удовольствие: Оля в кои-то веки нашла верного товарища, и Наташа наслаждалась общением с необычной девушкой. Наташа всегда молча и с любопытством воспринимала все традиционные закидоны подруги, даже самые экстравагантные, как, например, предложение попробовать поносить на даче лапти. Хотя воспринимала она их скорее как зритель — сама бы лапти она вряд ли напялила бы, но стремления подруги поддерживала безоговорочно. Однако в этот раз, когда они решили съездить на легендарное озеро Светлояр, в воды которого, по легенде, Бог погрузил город Китеж в ответ на горячие мольбы его жителей о спасении от захватчиков-монголов, в этот раз принципиальность Оли впервые стала её раздражать. В основном потому, что к этой достопримечательности они тащились не на уютном автобусе, а на своих двоих, попутно собирая, наверное, всех на свете клещей и комаров. Ещё и паутина в волосах застряла… — Ух-ты, смотри, какое бревно! — радостно сказала Оля, подходя к поваленной сосне. Один её конец на соплях держался за пень, а ветви кроны легли так, что, когда Оля села на ствол, он спружинил, будто сидишь на батуте. Девушка несильно оттолкнулась ногами от земли, и ствол ещё сильнее закачался. — Наташ, да это прямо природные качели! — засмеялась Оля, трясясь на пружинящей на сосне вверх-вниз. — Эх, Олька! Вот вечно ты что-нибудь необычное придумаешь! — засмеялась в ответ Наташа. — О, да, я умею удивлять! — высокопарно ответила та, но в её глазах при этом плясали смешинки. Накачавшись вдоволь, Оля поманила подругу дальше. И они снова побрели сквозь заросли высокой травы, огибая раскидистые орешники и гигантские, метр высотой, муравейники, коих в лесу было много. Конечно, на автобусе было бы легче добраться, но Наташа всё же решила больше не поднимать эту тему: Оле было важно дойти именно так, а если той что-то взбредёт в голову, то ныть бесполезно. Поэтому Наташа, решив всё-таки не расстраивать подругу, больше не причитала, пусть и в уме бранила комаров всеми известными ей хлёсткими словечками. Но не вслух, а то ещё леший услышит. Наташа хмыкнула. Поэтому ближайшие десять минут девушки брели молча, и слышен был только треск сучьев по ногами и скрип сосен, качающихся на ветру. Наташа смотрела вверх, гадая, не свалиться ли на них этот материал для корабельных мачт времён Российской Империи, и поэтому врезалась в подругу, что внезапно остановилась, смотря в одну точку. — Оль, чё за дела? — Наташа выглянула из-за её плеча и тоже встала как вкопанная. Посередине небольшой прогалины, на старом пне, сидел парень. Ничего сверхъестественного, просто высокий белокурый молодой человек в лёгкой синей футболке и джинсах задумчиво смотрел на застывших девушек. Вот только глаза парня, сверлившие подруг, были просто неестественно яркого, прямо электрически-голубого цвета. «Как гель для мытья посуды», — подумалось Наташе, но при этом в глубине души шевельнулся червячок зависти, потому что у неё тоже глаза были голубые, но до такой небесной лазури не дотягивали. К тому же, на километры вокруг не было ни одного человеческого жилья, а этот парень будто только из салона красоты вышел, а не по лесу гулял. Ага, вообще не странно. Если Оля всё ещё стояла в некоторой растерянности пополам с каким-то счастливым удивлением, будто она увидела чудо, то Наташа решила взять ситуацию в свои руки: — Здрасьте. Может, это не наше дело, но что ты тут в лесу делаешь, не заблудился? Парень хмыкнул: — Привет, не переживай, я просто грибы собирал. — Он вытащил из-за пня корзину, полную подберёзовиков и лисичек. — Вижу, удачно выбрал время: не каждый день встретишь в этой глуши таких девиц-красавиц. Да это же просто грибник! Он не выглядел угрожающе, и Наташа расслабилась. Но Оля до сих пор была в ступоре — краем глаза глянув на подругу, Наташа продолжила светскую беседу: — Ну, тогда может, подскажешь девицам-красавицам, правильно ли мы идём. Мы направляемся к озеру Светлояр, — игриво сказала она и как бы невзначай похлопала ресницами. — А-а! Хотите увидеть Китеж-град? — понимающе кивнул белокурый парень. — Он самый! — Был я когда-то у этого озера. М-да… — задумчиво протянул парень, но затем, будто опомнившись, продолжил: — Вы почти на месте — вон за теми деревьями уже начинается берег. — Спасибо большое! — игриво подмигнула парню Наташа и потянула за собой Олю. Но та не двигалась с места. Удивлённо-радостно-неверяще она сказала: — Чур? Наташа в первую секунду подумала, что подруга просто чихнула, а парень в ответ снова улыбнулся, легонько кивнул и, взяв корзину, поднялся на ноги. — Ольга, озеро Светлояр по-настоящему необычно. Оно способно помочь тогда, когда выхода, кажется, нет вовсе. Град Китеж тому подтверждение. Но только человек с чистой душой может увидеть город, и только на зов такой души откликнется Светлояр. И кстати, красивый накосник! Кивнув на прощание, парень скрылся в чаще леса. У Оли отвисла челюсть. Наташа же с подозрением повернулась к подруге: — Я не говорила ему наших имён. Это твой знакомый? Ещё и название твоей традиционной штуковины знает. Оля покачала головой. — Хм-м… ладно. Странный какой-то, не обращай внимания. Эй, всё в порядке? — Д-да, — Оля, наконец, вспомнила, как надо говорить, — пойдём скорее. Оставшийся путь они проделали в той же тишине. Оля сосредоточенно о чём-то размышляла, а Наташа не смела её отвлекать: если подруга задумалась, то перебивать ход её мыслей себе дороже. Когда девушки раздвинули ветви очередной осины, их глазам во всей своей красе предстало озеро. Подруги остановились, не в силах оторвать восхищённые взгляды от завораживающей красоты. Не бесконечная, но оттого не менее прекрасная водная гладь раскинулась во все стороны. На противоположной стороне темнела кромка леса. В спокойной воде отражалось небо, и казалось, что облака плыли не в вышине, а прямо по озеру. Когда же пробегала редкая рябь, вода озарялась калейдоскопом солнечных бликов. И тишина… Они правильно сделали, что не пришли с другой стороны, как все туристы. — Красиво, правда? — восхищённо прошептала Наташа. Обычно шквал эмоций от созерцания природных красот был прерогативой Оли, Наташа была не столь впечатлительна, но сейчас и она прониклась этим неземным пейзажем. — Знаешь, кто это был? — неожиданно спросила Оля. — Кто? — Парень в лесу. Это Чур, бог-хранитель людей. Наташа как-то странно посмотрела на подругу, будучи уверенной, что та шутит. Но Оля, видимо, была вполне серьёзна. — Из серии, что ты мне рассказывала о древних языческих богах? Ты уверена? — в голосе Наташи явно прозвучал скептицизм. — Ага. Видела, какие у него глаза? По преданию, у Чура именно такие. — Ты про этот цвет средства для мытья посуды? — Будь поуважительней, Наташ. Но да, эти лазурно-голубые глаза точно принадлежат Чуру. Он испокон веков оберегал людской род, поэтому плохого никогда не посоветует. — Ты это о чём? — О Светлояре. Наташа ждала пояснений, но Оля снова погрузилась в какие-то свои мысли. — Мне иногда кажется, что я родилась не в то время, — задумчиво протянула Оля. Наташа, уловив в её голосе привычные задумчивые нотки, приготовилась слушать, ведь когда подруга начинает что-то говорить этим своим загадочным тоном и будто глядит в никуда — пора готовиться к долгой речи. И девушка, как настоящая подруга, выжидающе поглядела на Олю. — Мне нравится этот мир, правда. Но живу я другим миром: миром традиций, миром предков, что давно канул в лету, сотни лет назад. Пётр Первый да урбанизация, будь они неладны! — потрясла она в воздухе кулачком. Но эффект был не очень. — И природа… она гибнет. Я что могу — то делаю, но сбора мусора в ближайшем лесу недостаточно, мы теряем природу-мать, Наташ, теряем всё, что когда-то было незыблемо! Ты не знаешь, как я мечтаю сбежать в какой-нибудь тринадцатый век, когда традиции были живы, а природа в неопасности! Да знаю я, что ты сейчас скажешь! — одёрнула Оля подругу, которая даже не пыталась ничего сказать. — Что это было бы именно побегом, трусостью. Побегом от проблем… Но мне было бы легче. Легче, чем каждый день думать о том безвозвратно почившем мире. И пусть в тринадцатом веке никакой гигиены не было, и Батый хозяйничали… но я хочу туда! Я знаю, в этом мире мой дом! Я хочу домой! — последние слова Оля почти что выкрикнула, едва удерживая слёзы. — Ты что, Оль! Тихо, тихо, чего ты так распереживалась? — забеспокоилась Наташа, пытаясь обнять подругу, но та раз за разом скидывала её руки. Наташа прекратила свои бесполезные попытки. Оля должна сама успокоиться, как она делала всегда. Девушка села на траву, наблюдая за подругой. Оля же подошла вплотную к воде, присела на корточки и стала вырисовывать на водной глади только ей одной понятные узоры. Край юбки и кончик косы намокли. Тихо шелестела осока, где-то в вышине носились птицы, и комары, коих у озера было куда больше, чем в лесу, всё так же противно пищали. Не проходило и пяти секунд, чтобы Наташа не хлопала себя по руке или ноге, шлёпая по очередному кровососу. А другой рукой она задумчиво крутила в пальцах прядь собственных волос, время от времени поглядывая на подругу. Скоро та забудет эту минутную «грустинку» и снова защебечет о чём-нибудь увлекательном. Ведь так было всегда. Откуда Наташа так хорошо знала подругу? При дружбе с такой девушкой, как Оля, это было вполне ожидаемо. В свои девятнадцать лет, учась в университете, эта фанатка Древней Руси всё ещё оставалась настоящим ребёнком. И нет, это неплохо, что она сберегла способность по-детски радоваться миру и видеть в нём чудеса вроде того же бревна-качелей. Редко кто из взрослых может таким похвастаться. Вот только оборотной стороной этой медали были её наивность, рассеянность и абсолютная неподготовленность к реальной взрослой жизни. Поэтому Наташа, сама того не заметив, «взяла шефство» над подругой — кто-то ведь должен был периодически вытаскивать её в реальный мир. А для этого ей и потребовалось выучить свою «подопечную» вдоль и поперёк. Кто-то должен был стать посредником между этим суровым миром и тепличным цветком души Оли. И Наташа взяла на себя эту роль. Она чувствовала, что без её поддержки летающей в облаках подруге будет очень трудно. Внезапно Оля вскочила. Замерла, к чему-то прислушиваясь, и широко улыбнулась, мигом позабыв о недавней истерике. — Слышишь? — восторженно и тихо, будто боясь спугнуть нечто, спросила она. — Что именно? Я лично слышу только писк этих мини-вампиров. — Колокола… конское ржание… Наташа подозрительно уставилась на подругу. Может, это солнечный удар? — Скрип телег… людской говор, такой необычный, старорусский… Наташа уже всерьёз забеспокоилась. — Китеж… — завороженно сказала Оля, глядя в глубь воды Светлояра. — Э-э-э, Оля, пойдём-ка отсюда, тебе явно голову напекло, — поднялась Наташа. — Пойдём. — Китеж… — не обратив ни малейшего внимания на подругу, будто в трансе продолжала девушка. Она сделала шаг, по щиколотку погрузив ногу в воду. И ещё один. — Оля, прекрати! — испуганно сказала Наташа. Что-то не так. Страх сковал её тело, и девушка не могла сдвинуться с места. Ещё шаг. Ещё. Вода уже по колено. — Оля, остановись! НЕТ!!! — Домой! — радостно вскрикнула Оля. И тут произошло нечто невероятное. Наташа даже не успела понять, что именно. Но фигура подруги на миг превратилась в статую из воды, и в следующее мгновение она осыпалась дождём брызг. И больше в озере никто не стоял. Наташа истошно закричала.

***

Прошёл год. Ровно год с того рокового дня, как Наташа, в паутине, в грязных джинсах, с красным лицом и вся в слезах ввалилась в дом родителей Оли с криком, что их дочь исчезла. Хотя там, у озера, Наташа уже вызвала спасателей, и те никого в озере не нашли, даже тела, но обезумевшие родители подняли на ноги не только все спасательные бригады в радиусе десяти километров, но и полицию, и МЧС. Но всё было напрасно. Олю признали погибшей — утонувшей в озере. И сколько бы Наташа не твердила, что Оля не совсем утонула, а просто исчезла, рассыпавшись водной пылью, никто ей не верил. В тот день, год спустя, рано утром, когда сонный город ещё только выходил из рассветной полудрёмы, Наташа одиноко брела по пустынной улице, направляясь в магазин за кормом своей кошке. Она уже успела оправиться от той трагедии, хоть и потерю близкой подруги, ещё и при таких странных обстоятельствах, непросто забыть. Жизнь помаленьку вернулась в прежнее русло. Но она помнила, что сегодня была за годовщина, и тяжёлые воспоминания в этот день никак не хотели отпускать девушку. Ничего перед собой не видя, Наташа еле волочила ноги, и опомнилась только тогда, когда чуть не врезалась в прохожего. — Ой, простите, я не хотела… — подняла она глаза и тут же застыла. На её лице промелькнули один за другим испуг, шок и затем ярость. И эта ярость была направлена на высокого блондина с электрически-голубыми глазами. — Это ты… — прошипела она, не дав парню и рта раскрыть. — Грибник недоразвитый! Как тебя там… Неважно, это ты свёл с ума Олю! Из-за тебя она утопилась!!! — закричала Наташа, наставив на парня свои длинные ногти, как когти. В это момент её разум, застланный алой пеленой ярости, ничего более мудрого не придумал. — Нет. Это не я, — спокойно сказал парень. Наташа замерла, будто врезавшись в стену его несокрушимого спокойствия, но её глаза по-прежнему выдавали её жажду крови. — Я просто подсказал ей выход. И теперь она счастлива. — Какой нахрен выход?! Она утопилась из-за тебя! — Она ведь тосковала в этом времени, верно? И мечтала совершенно о другой жизни. Я лишь показал ей, что эти мечты могут стать реальностью, но выбор остался за ней. И она его сделала. — Да как… как ты смеешь?! — Спокойно, не советую меня злить. И кстати, твоя подруга жива, — с этими словами он протянул Наташе маленькую книжицу. Та, сбитая с толку его словами, на автомате взяла книжку. Это оказался паспорт Оли. С вышитой ею собственноручно обложкой. Но откуда? — Где ты это взял? — ошеломлённо пискнула Наташа. — Разве это сейчас так важно? Решив раскромсать лицо парня позже, она раскрыла паспорт. Перелистнула страницу. По мере того, как она просматривала документ, брови Наташи ползли всё выше, а на лице всё отчётливей вырисовывался шок. Справа от фотографии, как и во всех паспортах, были напечатаны фамилия-имя-отчество: Ольга Ильинична Разумовская. Вот только напротив фамилия было написано: «Девичья фамилия. Недействительно». На странице с семейным положением были такие слова: «Замужем. Муж — Иван Кузнец из рода кузнецов. Отец мужа — Иван Васильевич из рода кузнецов. Мать — Евдокия Георгиевна из рода гончаров. Обвенчал — батюшка Владимир». В графе «дети» стояло одно имя: «Жен. Марья Ивановна. Рождена 4 июля 2023, по меркам данного времени». И самое интересное. На страничке места прописки чернела надпись: «Китеж-град. Озеро Светлояр». Наташа, казалось, целую вечность сверлила взглядом эти строки. Потом она резко подняла голову, открыла рот, намереваясь вывалить на парня лавину вопросов пополам с гневными окриками, но эти вопросы так и не сорвались с её губ. Парень исчез.