безумие

Очередной день. Если бы Эндрю спросили, чего он хочет больше всего, он безоговорочно ответил бы, что курить, но сигареты уже никак не помогали вытащить себя из подвисшего состояния. Блондин готов был сидеть на крыше часами, но это желание перерезало время. Время, которого, казалось бы, у него было море, но в то же время — нисколько. Он снова не находил себе места. Ему плохо. Ему очень плохо без наркомана. «Ты заставляешь моё сердце трепетать и сжиматься. Оно рвется в бешеном ритме, желая пробить грудную клетку, с хрустом сломать ребра, окропив всё моей кровью. Я никогда не думал, что смогу думать об этом, Джостен, но ты доказал, что смерть — это всего лишь новый этап в твоей жизни, а сердце — орган, без которого ты этот этап не закончишь. Но оно рвется ближе к тебе. Так, как никогда раньше» Кажется, такое чувство называют безумием. Кажется, после этого начинается предсмертная агония. Миньярд лежал с опущенными веками в теплой ванне. Наверное, ещё немного, и он уснул бы навеки. Вода наполнила бы его легкие, смешиваясь с кровью. Мозг остановил бы свой ход, но перед тем, как умереть, он увидел бы его лицо. Его рыжие волосы и глаза цвета неба. Родинки на щеках и пухлые губы. Озорной взгляд и пьяную улыбку. «Ты же никогда не пил, наркоман. Всегда старался прятаться от чьих-то вопросов, отказываясь вливать в себя хоть немного алкоголя. Первый раз, когда ты выпил со мной, был в мой день рождения. Тогда мы долго разговаривали и я не тянул из тебя информацию, потому что знал, что ты сам, если захочешь, расскажешь всё. Тогда ты отдал мне свое доверие» Эндрю не понял, умер он или нет, но он увидел его. Голого, обнаженного, но холодного, как снег в январе. Нил стоит на пороге, смотря на Миньярда. Он в своих мыслях, обдумывает что-то, а потом медленно приближается к ванной. У Эндрю замедляется дыхание: он ловит себя на мысли, что Джостен — его личный дьявол искуситель. Его движения как всегда плавны и грациозны, несмотря на то, что рыжий вечно пьян. Он запрокидывает ногу, переступая через бортик, опускается в воду и садится к Эндрю спиной, устраиваясь между ног. Блондин обхватывает его, чувствуя, как чужое тело пробивает мелкая дрожь. Сердце делает гигантский скачок, а потом падает вниз — туда, откуда вернулся к нему Нил. Наверное, сам сатана попросил его поиздеваться над Миньярдом, но второй ничего против сказать не может, потому что он скучал. — Ты ледяной, Джостен, — тихо шепчет на ухо Эндрю и касается чувствительной кожи на шее, — да или нет? — и, получая одобрительный кивок, зарывается пальцами в рыжие кудри, ощущая запах виски. Он словно въелся в него, пропитав всё. В том числе и его душу. Миньярд кусает за шею, когда чувствует этот запах. Ему не нравилось, когда Нил пил. Блондин помнил состояние Кевина после побега из Гнезда и очень сильно боялся, что Джостен также свалится в бездну. Эндрю ведет носом по коже, нежно целуя. Его руки гладят чуть выше груди, прижимаясь ближе и ближе. До миллиметров между телами. Кажется, они уже дышат друг другом, но Миньярду этого мало: парень оставляет ещё один поцелуй на плече, где россыпь красивых веснушек. — Эндрю…Tu me tue, — произносит Нил, но блондин ничего не понимает: его завораживает, как красиво это звучит. Он ловит себя на мысли, что французский — самый сексуальный язык, особенно если на нем говорит Джостен. Дыхание перехватывает. Миньярд делает спасательный вдох. Он даже и не замечал за собой, что за такой маленький промежуток времени изменился: рыжий изменил его кардинально. Лед тронулся. Но этим льдом стал сам Джостен. — Как же я тебя ненавижу… И как же люблю, — впервые произносит Эндрю, и по спине пробегают мурашки. Блондин ласково целует спину, одной рукой сжимая хрупкое горло, а другой возбужденную плоть, водя медленно по всей длине. Нил откидывает голову, предоставляя больше места для поцелуев-засосов, которые на утро все увидят, и хрипло стонет. Парень ерзает на месте, разворачивается к кареглазому лицом, облизывая свои пересохшие губы, смотря на него пьяным взглядом. Голубые глаза блуждают по молочной коже, а рот немного приоткрывается, чтобы парень что-то произнес, но его слова смешиваются в новом поцелуе. Эндрю терзает его, оттягивая одну губу вниз, языком сплетаясь с чужим. Джостен стонет в чужой рот, отвлекаясь лишь на секунду, чтобы сделать новый вдох. Кислорода катастрофически мало в легких: кажется, они делят его между собой. Нил опирается руками в сильные плечи, отрываясь, чтобы прошептать в сами губы: — С'est fou, Andrew. — Плевать, — Эндрю снова затягивает парня в поцелуй, смакуя каждую секунду. «Плевать на то, что подумают» «Плевать на то, что скажут» Миньярд сплетается языком, делая поцелуй жарким и влажным. Его тихий стон срывается с губ и теряется в довольной ухмылке Нила. «Плевать на воздух» Кажется, он уже мертв. Нил властно оттягивает зубами мою нижнюю губу, руками обводя каждый миллиметр на моей коже и играясь с сосками. Эндрю рычит, прижимая к себе ещё больше, отчего их члены соприкасаются, создавая большее возбуждение. Джостен хнычет от такого, двигаясь бедрами вперед. Вода норовит расплескаться по всей ванной комнате, но им плевать. Уже плевать на все. Лишь бы это никогда не заканчивалось. Хочется только чувствовать чужое тело под своими руками: чувствовать, как оно дрожит; чувствовать, как парень изнывает от желания; чувствовать, как Нил сам вот-вот попросит что-то, а Эндрю не сможет отказать. Не сегодня. Никогда. Голубоглазый громко стонет, когда Эндрю проникает пальцами в него, растягивая, попутно целуя-кусая шею и оставляя отметины на ней. На утро они должны стать яркого цвета, но наступит ли это утро? Нил дрожит от этих движений, сжимается, пытаясь опереться руками, и стонет. Громко. Так, что, наверное, услышит каждый в радиусе километра, но Джостену плевать: он насаживается на пальцы и пьяно ухмыляется. «Как же я тебя ненавижу» «Как я мог позволить тебе завладеть моим разумом? Даже во сне, где я умер, ты все ещё властвуешь надо мной» Наверное, у Нила уже давно нет совести, раз он, глядя бездонными глазами в карие и прикусив губу, медленно опускается на член. — Наркоман, — шепчет Эндрю и тут же получает укор. Рыжий закрывает его рот рукой и делает толчок, от которого по телу бегут мурашки. Это захватывает дух, унося Миньярда в другую вселенную. Парень облизывает губы, вдыхая. Запах алкоголя заполняет легкие. Виски. Он снова злится на Джостена, что тот пьян. — Эндрю… — тот громко стонет, откидывая голову назад и начиная медленно двигаться. Миньярд берет его тонкие запястья в свои руки и целует шрамы, которые остались у него после отца. «Но ты всё равно прекрасен для меня. Со всеми своими изъянами. Я люблю-ненавижу тебя больше всех на этом чертом свете» Нил двигает бедрами, насаживаясь глубже, до самого основания. Прерывисто дышит и сквозь приоткрытые глаза, охваченные дурманом и похотью, смотрит на блондина. Его губы обрамляет улыбка. Джостен издевается. Искусный лжец, у которого свои планы на Эндрю. «Я, вроде бы, мертв, но столько эмоций и чувств овладевают мной. Так не хочется просыпаться…» Не хочется быть одному. Ощущать Нила — наркотик, без которого наступит ломка. Миньярд чувствует себя зависимым от него. Это какое-то вечное чувство опьянения рядом с ним. Это безумие. Это сумасшествие. Это агония. «Но мне плевать» «У меня твое имя на сердце выжжено» Эндрю не хочет просыпаться. Только во сне они могут быть вместе. Ему слишком мало Нила. «Мне нечем дышать. Ты, похоже, забыл, что был моим кислородом»