Без любви и без души. Бездушное одиночество.

      Уже не помню как добралась домой той ночью. Мама была в ужасе при виде моего состояния, в котором я вернулась. Она уже собиралась вызывать полицию, но я заверила ее, что со мной произошло недоразумение, и сейчас все хорошо. Мама не стала ни о чем расспрашивать, но как-то недобро посматривала на меня, пока помогала мне привести себя в порядок и укладывала спать как когда-то в детстве.       Когда же она ушла, я заперла дверь и лежала не смыкая глаз, прислушиваясь к разнообразным звукам. Вокруг что-то стонало, кряхтело, завывало. В окно то и дело стучали сухие ветки, словно костлявые пальцы мертвецов. Похоже начинался ураган. В наших краях ураганы не редкость, но после произошедшего, он стал представляться мне как звук из самого Ада. «Я, кажется, начинаю сходить с ума… Может, мне все привиделось? Никакого Дьявола ведь нет? Черт! А как теперь быть с Карен и Нэшем? Смогу ли жить дальше как ни в чем не бывало? Одна?»       Только к рассвету я забылась тревожным сном, а проснулась от легкого стука в дверь. Это была мама. Добрая, милая, нежная. Словно фея, которая махнула палочкой, и все проблемы исчезли без следа. — Завтрак готов, дорогая, — сказала она, и на душе стало тепло и светло.       Минут через двадцать совершенно разбитая я спустилась к столу. Мама и мой младший брат Клайд, жуткий мелкий раздолбай, ждали меня там. Мама пыталась заставить брата съесть хоть кусочек. — Я не хочу! — кричал он, потом увидел меня. — Эй! А с тобой что? Тебя что, грузовик сбил? И теперь ты — зомби? — А ну заткнись, малявка! — рявкнула я на него, и тот обиженно уставился в тарелку. — Ладно, прости! — никогда не могла выносить его плаксивое лицо. Я его люблю конечно, но иногда Клайд жутко раздражает. — Как ты себя чувствуешь? — спросила мама. — Как будто я действительно попала под грузовик. Надо на воздух! Пойду сегодня на пробежку. Ты не против? — Хорошо, милая, — вдруг она спохватилась. — Постой, у меня для тебя есть хорошая новость. Ты же помнишь, мы отправляли кучу твоих резюме в разные учебные заведения. Утром пришло письмо. Прости, я не удержалась, прочла. Детка, ты едешь в Англию! Тебя взяли в Кембридж! Я так тобой горжусь! «Твою ж мать!» — подумала я, а через мгновение почувствовала, что будто умираю. Вспыхнуло воспоминание, как мы с Карен даем друг другу обещание, что вместе поступим в Кембридж и вместе пройдем этот путь до конца. Еще секунда и мир потух.       Очнулась я в своей комнате. Проверяя пульс, давление, еще что-то надо мной склонился врач скорой помощи. — Миссис Дэнинг, с вашей дочкой все в порядке, — сказал он, светя мне фонариком в глаза. — Переутомление и возможный стресс вызвали обморок. Госпитализация не требуется, но мы можем отвезти вас в больницу, где ее понаблюдают в течение суток.       Я взглянула на маму, ее ответный взгляд дал понять, что она не будет этого делать. — Я думаю, мы справимся, — улыбнулась она. — Правда, детка? — Хорошо, но советую все же обратиться к специалисту.       Мама пошла провожать медиков, а я осталась одна.       С тех пор чувства угнетенности, тревоги и одиночества не покидали меня. На два месяца я заперлась в своей комнате, ни с кем не говоря и практически не выходя на улицу. Я обдумывала перспективы обучения и перспективы существования с Карен на одной территории. В том, что она тоже поступила, не было никаких сомнений.       Однажды, решившись выйти из комнаты, я объявила родным, что уезжаю.

***

      За неделю до начала занятий я въехала в комнату нового корпуса студенческого общежития. Кампус располагался рядом с живописным парком. Там я могла ходить на пробежки или просто гулять в одиночестве. Соседки по комнате оказались гламурными идиотками и каждый вечер зависали в каком-нибудь клубе, где иногда оставались на всю ночь, так что комната была практически в моем распоряжении.       Я уже успела увидеть Карен. Издалека. Не хотелось попадаться ей на глаза. Она стала одной из популярных девиц, над которыми мы в свое время с ней в тайне посмеивались. Что ж, ей было для кого меняться. Как оказалось, Нэш тоже был здесь. Мне оставалось быть как можно незаметнее, хотя Карен и Нэш были увлечены только друг другом и никого не замечали.

***

      Оставался последний день перед занятиями, и мои соседки снова оставили меня в гордом одиночестве. Хотелось чем-нибудь заняться, и я не придумала ничего лучше, чем выйти на вечернюю пробежку в парк, где могла побыть наедине со своими мыслями.       После пробежки я бесцельно бродила по парку. Он выглядел мрачновато после недавнего дождя и на фоне сумерек.       Неожиданно я оказалась возле какого-то небольшого здания. Под его крышей виднелась табличка с надписью, разобрать которую можно было только с близкого расстояния. Любопытство всегда было неотъемлемой чертой моего характера. — Плоть обратиться в прах, душа вознесется к Богу, — прочла я с некоторой робостью       Я поднялась по разбитым ступенькам. За колонной чугунная решетчатая дверь отгораживала со стороны фасада небольшую площадку. Я медленно вступила на нее. Сильно пахнуло увядшими цветами и сыростью. Такой запах всегда ассоциируется со словом «кладбище». Здание действительно оказалось склепом.       Я увидела двустворчатую дверь, ведущую внутрь. Правая створка была приоткрыта. Мне казалось, что меня будто кто-то или что-то зазывает туда, вниз, в самую темень.       Я колебалась. Неужто и ту мое природное любопытство пересилит, заставит позабыть всякую осторожность? Я тихонько вошла, и дверь чуть скрипнула, но в пустом помещении скрип показался визгом.       Ужасная вонь била в нос. Я прикрыла нижнюю часть лица рукой и тихонько приоткрыла вторую створку, чтобы было светлее. Прошло несколько минут, прежде чем глаза привыкли к полумраку. Через круглое окошечко в задней стене склепа внутрь сочился тусклый зеленоватый свет, и я увидела несколько усыпальниц.       Затаив дыхание, я подкралась ближе и принялась читать имена на гробницах. Большинство имен принадлежало далекому прошлому. Буквы неразборчивы или полустерты. Уже давно никто не приносил сюда цветов.       Саркофаг слева привлек мое внимание именно потому, что я увидела на нем несколько увядших венков и букетов.       Что за шорох послышался где-то рядом? Я быстро огляделась. Никого не было. Только дверь легонько заскрипела. Наверное, от ветра, ведь я стояла на самом сквозняке. Даже увядшие цветы шевельнулись, будто хотели о чем-то предупредить.       Сгорая от любопытства, я подошла к саркофагу с венками. На нем была металлическая табличка с надписью в красивом обрамлении. Было заметно, что она совсем новая. Я внимательно вгляделась в надпись и замерла от удивления.

Любимый сын и вечный враг

Люциус Дэвил

      Я приложила к ней пальцы. Сердце бешено колотилось. Что все это значило?