Белые перья

Сигму утром в очередной раз будит Фёдор. Слуга уже даже как-то раздражённо поднимает принца с кровати. —Мой принц, может мне с вами оставаться на ночь, чтоб ты по утрам нормально просыпался? — не особо довольно чеканит Достоевский, дергая одеяло. Федя тихо кашляет, успокаивая свою злобу. —Просыпайся и приводи себя в порядок. Федя покинул комнату, а юноша был будто в тумане. Он прокручивал в голове вчерашнюю ночь. Эту милую беседу. Всё так похоже на сон, но к счастью это было не так. Или не к счастью... Парень отчётливо помнил, как Николай рассказал о всём, что творится за стенами его золотой клетки. Парень понимал, что там не всё так сладко, но там есть право выбора. Там есть свобода. Каждый обычный смертный мечтает жить как он, мечтает о золотых палатах, возможности учить что угодно. Но сам принц устал от этого. Он надеется, что Николай вновь вернётся, вновь ему что-то расскажет или даже покажет. Придёт ведь? Сигма очень-очень хочет его увидеть вновь, он даже представить не мог, что тот, о ком он грезил годами стал таким... Таким великолепным. Очередной день, очередная рутина. Безмолвные приёмы пищи за королевским столом и вновь учёба. Хотя, изучение языков казалось принцу даже чем-то интересным. Во время отдыха, он мог пойти проводить время со своим личным зверинцем, но этого так не хотелось. Хотелось спать. Что, собственно, юный вельможа и сделал. Он проспал до самого ужина, на что получил неодобрительные высказывания Достоевского. Вот снова ночь, Сигма не спит. Он смиренно ждёт. Белый ворон удобно устроился у него на руках, пока парень пощипывал и проглаживал все перья. Но Гоголь не было, лишь ночная мгла. В груди так защемило. Неужели это был все-таки сон? —Чтож, Коля, думаю... Пора нам лечь спать. Он не придёт. — обречённый вздох и ворон возвращается в клетку. Сигма засыпает, не теряя надежду. На следующую ночь так же ждёт и вновь никого. Сигма так ждал уже около недели. **** Николай хотел бы прийти вновь, но ведь его задача забрать серьги. Может любое украшение принца подойдёт? Как бы подобраться... В белой голове крутилась куча мыслей. Он не знал, как быть. Этот принц покорил его своей невинностью. Он не похож на привычных ему вельмож. Вежлив и чертовски мил. Эх.. Вот бы увидеть его в роскошном бальном наряде. Точно... Бал-маскарад, который должен проходить совсем скоро. Как бы туда пробраться? План рождался в Николаевской голове достаточно быстро. Он знал, что времени у него всего неделя. Нужно достать костюм и маску. Белую... Принц ведь так любит белый цвет. Всю эту неделю он так и не появился в покоях принца, готовясь к балу. Данное мероприятие вновь устроили ради того, чтоб посвататься несчастного принца очередным избалованным дамам. **** Сигма искренне ненавидел подобные мероприятия. Любые встречи, праздники. Громко и много людей, вечная тошнотворная лезть. Ну, есть больше вкусной еды. И это единственный плюс. Сигма плохо спал целую неделю, безуспешно ожидая нового знакомого. В теплом Королевском сердце затаилась злоба. —Принц мой, аристократичная бледность — это прекрасно, но эти синяки под глазами позволяют спутать вас с трупом. — в голосе Достоевского была обеспокоенность. Он безуспешно старался это хоть как-то закрасить косметикой. Что получалось так себе. Юношу вновь одевают слуги, дорогой фрак, узкие брюки, подчёркивающие худобу ног. Волосы собрали в низкий хвост, проплетая тонкие косы от висков. Принц подходит к зеркалу, детальнее рассматривая свой наряд. Чёрный плащ с рюшами и бахромой, узор их золотых нитей и нашивок на воротнике. Фрак белый с красивым воротником, что волнами рассыпался по груди. Высокие сапоги с прекрасными камнями на верхней части. Ах.. Вот бы надеть корсет. Почему же нельзя юношам их носить? Они же так прекрасны. Вот бы увидеть кого-то в таком... —Сигма, идём в зал, тебя заждались. Надевай маску. — послышался голос отца. —Да...отец, сейчас. — вздыхает Сигма, надевая чёрную маску кота. Он хотел белую, но его не спрашивали, ведь такая лучше смотрится. По краям золотая нить, а сама маска бархатная. На ушах прекрасные чёрные банты с рубинами по центру. Пару золотых цепочек свисали из-под них. Прекрасная работа, на самом деле. С глубоким вздохом, парень все-таки идёт в тронный зал, старательно выравнивая свой шаг и натягивая улыбку. Не хотелось улыбаться, не хотелось здесь быть. Не хотелось ничего. Хотелось спать... Посидеть с Гоголем. Так, нет. Сигма, он уже не придёт. Юный вельможа вспоминает все свои навыки этикета, здороваясь с барышнями и их представителями. Какие прекрасные платья. Вот бы ему одно такое. Интересно, а им удобно? Они такие изящные и красивые, но даже эти дамы не сравнятся даже с белыми ресницами Николая. Все гости уже давно собрались и играла приятная музыка. А Сигма лишь сидел один, пытаясь выпить несчастный бокал вина. Так странно, почему люди готовы пить это вёдрами? Ведь, для раскрытия вкуса достаточно глотка. —Мой принц, вы не пригласили еще ни одной дамы на танец. Совсем скучаешь. — заботливо интересуется Фёдор, которому также разрешалось присутствовать на празднике. —Не хочу. Они такие неинтересные, этих дам будет интересовать лишь моё расположение. Мне ни к чему лесть. —Ну ты совсем поник. Выйди, хоть воздухом вечерним подыши, пока на тебя внимание не обращают. —Хорошо, Фёдор, как вам угодно. Сигма почтительно поклонился и аккуратно вышел на дворцовое крыльцо. Стало потише и не слышно женского фальшивого смеха. —Что? Совсем со скуки помираете, синьор? — бархатный и знакомый голос, отвлекает Сигму. —Николай! Это ты.. Ты пришёл. Почему? Почему тебя не было целую неделю? Я... — юноша ловит себя на излишней эмоциональности и старательно унимает себя, — я волновался, что больше никогда не увижу тебя. Николай изящно выходит из тени. Как же он прекрасен. Его чёрно-белый костюм и маска белой птицы с прекрасными перьями. Сигма даже на секунду дар речи потерял. Длинный белый плащ, с чёрным бархатом внутри, красный помпон на высоком воротнике. Сам плащ держится на золотых цепочках. Безупречные ажурные рукава. На жилете серебряные узоры, будто волны и корсет... контрастный черно-белый корсет. У Николая прекрасная фигура, будто он леди. А белый цилиндр? Он так гармонирует с этой маской. Гоголь берёт принца за руку и целует тыльную сторону ладони, вкладывая туда красную розу. —Мой принц, вся Стража у ворот и внутри дворца, не желаете прогуляться по вашим же владениям? — интересуется Николай протягивая ему руку. На лице играет чеширская улыбка и разноцветный прищур. Сигма не думая протягивает руку и идёт. Ему не важно. Он... Будто влюблённая девочка, не знает как реагировать на эту красоту. —Где же ты был всю неделю? Я.. Я помню наш ночной диалог и ждал тебя. — спрашивает Сигма, надеясь на внятный ответ. —Мой прекрасный принц, разве это сейчас важно? Я ведь снова здесь. — мурлычет Николая, проводя Сигму в глубь сада. А сигма смущён этим красноречием. Николай не говорил так обычно, возможно, он готов принять лесть только Николая. Любую его фразу. Влюблённый идиот. Гоголь останавливается где-то в глубине сада рядом с фонтаном. Он протягивает ему руку, произнося: —Ох, дорогой принц, от сюда слышно министерелей, не возражаете, если я приглашу вас на танец? —Нет, не возражаю,— вежливо улыбается Сигма, протягивая ему руку в ответ. Рука в Красной бархатной перчатке опускается на талии и с губ Сигмы срывается резкий выдох. —Что вы, не нервничайте. Шаг, два, три. Они кружатся в танце, а Сигма даже не замечает, как плывёт за ним, впервые действительно проводя приятно время. Так комфортно. Резкий поворот и Николай приближает своё лицо вплотную. —Даже без этой маски вы котёнок, — с этими словами он снимает с него маску, откидывая куда-то в траву. —Николай, так нель... — Не успевает юноша возразить, как его губы накрывают чужие. Поцелуй... Он даже мечтать об этом себе не позволял. Бледное лицо залилось яркой краской. Он невольно закрывает глаза, забывая о правиле маскарадов: нельзя снимать маску. Николай мягко сминает нежные губы принца, прижимая его к себе. Поцелуй затягивается и выходит более жарким, язык Гоголя проталкивается в чужой рот, встречаясь с другим. Он обводит чужие зубы, завлекает Сигму в этот танец. Принц не успевает реагировать, его дыхание затрудняется, он сам таит. Так приятно и странно неправильно. Гоголь отрывается от чужих губы, целуя висок, шею и плечи, даже через фрак, Сигма чувствует это тепло. Так странно и неправильно... Гоголь отстраняется, услышав имя принца. Его кто-то звал. —Вас уже потеряли, мне пора идти. — оповещает Гоголь, отвешивая поклон, сняв цилиндр. —Николай вы ведь вернетесь? — обе, покоенно спрашивает Сигма, поднимая свою маску. —Время покажет, мой принц. — Николай уходит, покидает дворец через забор, ограничивающий сад и терр теорию за забором. Щеки принца всё ещё горели, а бабочки в животе сходили с ума. Но почему Николай так сделал это была игра? На душе стало так легко, что он даже тяжести серёжек не ощущал. Точно, серьги. Их нет... Николай, это он взял. Нет... Нет... —Я не могу в это поверить...