Пекарь и горячие булочки

Вероника зевнула и сладко потянулась, выскальзывая из-под одеяла. Комната была ещё погружена в серые предрассветные сумерки. Издержка работы пекаря – приходится вставать ни свет ни заря, чтоб к моменту, когда проснутся все остальные, их уже ждали ароматный свежий хлеб и горячие булочки. Вероника пока ещё привыкала к этому ритму жизни, хотя встречалась с Педро уже довольно давно. Сам он уже встал и хозяйничал на первом этаже, где располагалась собственно пекарня – большие столы, духовки и печи, а через стенку от неё было помещение для посетителей с прилавком, кофе-машиной и парой микроскопических столиков. Вероника ещё раз протяжно зевнула, выпростала ноги из-под одеяла и побежала вниз. По пути она собрала тёмные волосы в тугой хвост, чтоб они не попали в тесто. А одеваться пока можно было и погодить – до открытия у них ещё почти три часа, и даже случайных прохожих, которые могли бы заглянуть в окно, в такое время не бывает. Почти неощутимы риск, что кто-то всё-таки заметит её, Веронику только бодрил – Педро не раз со смехом называл её бедовой и утверждал, что юная красотка напрашивается на неприятности. Так что в пекарню она впорхнула голышом, и только на пороге схватила с крючка белоснежный фартук и быстро его надела. Ткань натягивалась на упругой груди чуть больше среднего размера, подчёркивая смугловатый оттенок кожи Вероники. А её подтянутую, выпуклую попку, которой девушка не без основания гордилась, и вовсе ничто не прикрывало. Педро на секунду прекратил месить тесто и улыбнулся ей. Его кожа и вовсе была оливковой, а массивный нос с горбинкой и густые чёрные волосы дополняли образ. Мускулистые руки и широкая грудь были результатом ежедневной работы со скалкой, вымешивания теста и переноса хлеба целыми противнями. Вероника невольно облизнула губы – ей и без всяких пирожных достался кое-кто очень аппетитный. Мужчина вернулся к работе, а Вероника подошла и обняла его сзади, прижимаясь грудью к крепкой широкой спине. — Доброе утро, мой пирожок! Педро обернулся через плечо и поцеловал девушку. — Доброе утро, дорогая. Дай мне пару секунд. Несколькими движениями, от которых под кожей перекатывались под руками млеющей Вероники, он домесил густую массу и аккуратно поместил в глубокую кастрюлю – подниматься. Педро похлопал ладонью о ладонь, стряхивая белую муку, и наконец повернулся к партнёрше. К удивлению Вероники, возвышающийся над ней темноволосый мужчина неожиданно нахмурился. Вместо ответных объятий он мягко отодвинул девушку на пару шагов и скрестил руки на груди. — Вероника, помнится, вчера ты обещала сходить за тмином и кориандром. Где они? – спросил Педро спокойно, но веско. В его голосе ощущался скрытый упрёк. Девушка поджала пальчики босых ног. Вчера она действительно ходила на рынок и обещала, среди прочего, купить специй, которые пекарня расходовала, разумеется, в огромных количествах. Но начала она с рядов с одеждой, и так долго выбирала платье и кардиган (уж больно много фасонов предлагали по таким привлекательным ценам!), что до специй так и не дошла. Признаться в этом Педро по возвращении было как-то неловко, и девушка решила сбегать за ними с утра пораньше. Конечно, сейчас до этого «пораньше» было часа четыре, в предрассветных сумерках рынок был пуст и тих, а при пробуждении Вероника об этой ситуации и не вспомнила. — Ну… Вчера на рынке кориандра и тмина не было. Я сбегаю сразу к открытию! – неловко пробубнила она, избегая смотреть парню в глаза. Педро ничего не ответил, но повисшее молчание было очень красноречивым, и у девушки запылали щёки. — Не было, потому что я поздно пришла. Пошла за специями в последнюю очередь, ну и вот… Все уже закрыто было. Прости… – неохотно призналась она, глядя в пол. Вероника внезапно остро ощутила собственную наготу, и сейчас это ощущение казалось вовсе не эротичным. Педро вздохнул. — Ты же знаешь, что это для дела. От этого зависят наш бизнес и, что ещё важнее, репутация. Я рассчитывал на эти специи. На первую порцию пирожков и ржаного хлеба хватило, но если их быстро разберут, у нас будет простой. Пока ты сходишь, пока я заново их поставлю… Вероника, я знаю, это моя пекарня, но ты согласилась помогать, когда переехала. Эта выпечка оплачивает наши счета. Мне кажется, ты не относишься к этому серьёзно. Педро говорил мягко, однако у девушки теперь пылали не только щёки, но даже уши. Её подработка действительно обеспечивала в лучшем случае те же платья, а жили они за счёт пекарни. И её легкомыслие оправдать даже про себя было нечем. Тягостное молчание прервал Педро, то которого стал куда более суровым: — Мне кажется, слов тут недостаточно. Да и я не мастер говорить. Я лучше разбираюсь в горячих булочках. Мужчина быстро оглянулся, проверяя, всё ли в порядке в его пекарском хозяйстве, убавил жар в одной из духовок и вдруг резко подхватил Веронику под бёдра и поднял в воздух. Она охнула от неожиданности. Прежде, чем девушка успела произнести «Любимый, что происходит?», он уселся на крепкий массивный табурет и уложил партнёршу себе поперёк коленей. Перед глазами Вероники оказался покрытый кафельной плиткой тщательно убранный пол, а её пышная пятая точка превратилась в самую верхнюю часть тела. — Готовлюсь подрумянить пару булочек, – пояснил Педро, левой рукой крепко прижимая спину девушки к своему широкому крепкому бедру. Его правая ладонь через мгновение звучно упала на ягодицы Вероники, подняв небольшое облачко мучной пыли. Девушка ойкнула. Её глаза расширились – не столько от боли, сколько от изумления. Ничего подобного она не ожидала, тем более что Педро, несмотря на внушительный вид, всегда был с ней очень заботлив и предупредителен, и угрожающим совершенно не казался. — Пирожочек, что ты! Я же не маленькая… – неуверенно запротестовала Вероника. Её парень никогда не казался фанатом «50 оттенков серого»… Это шутка такая? — Насчёт этого не знаю. Взрослые обычно не ставят свои хотелки впереди дел… Но в любом случае оставить так эту безответственность я не могу. Могучая рука поднялась и опустилась вновь, на мгновение сплющив одну пышную ягодицу и оставив на ней постепенно бледнеющий отпечаток ладони. Несколькими мгновениями позже такая же судьба постигла другую булочку. Вероника непроизвольно брыкнула ногами. Это было вовсе не игривое похлопывание, а полновесные звонкие шлепки, непривычные и стыдные, даже несмотря на то, что в пекарне они были одна. В то же время протестовать после признания собственной вины было как-то неловко. Впрочем, Педро не дал девушке много времени на размышления. Его рука поднималась и опускалась в ровно ритме, чередуя половинки и ударяя то по их верхней, то по нижней части. Между шлепками он делал паузы, достаточные, чтоб след ладони отчасти выцвел, но скоро булочки действительно подрумянились, и сплошной розовый цвет не спешил исчезать. К этому времени Вероника заметно ёрзала на его коленях, хныкала и ойкала в ответ на чуть ли не каждый второй шлепок. — Любимый… Ой-ой!!.. Пожалуйста!.. Я прошу прощения-аа!!.. Ну хва-атит!! Педро даже не удостоил девушку ответом – если не считать таковым новый шлепок. Великолепной формы ягодицы Вероники ярко порозовели и ощущались действительно такими же горячими, как только что извлеченный из печи ароматный хлеб. Вот только девушку эти булочки совсем не радовали… или всё же не совсем. Вероника не сразу заметила это, ошеломленная стыдом и болезненными шлепками, но жжение в попе в какой-то момент вызвало жар в другом местечке. К собственному удивлению она ощущала возбуждение, которое росло по мере того, как Педро подрумянивал её пышные булочки. Вероника вновь густо покраснела и попыталась держать всё интенсивнее брыкающиеся ноги вместе – увы, от этого шлепки ощущались ещё болезненнее. Педро не дал понять, заметил ли он, как увлажнились нижние губки его девушки, зато постепенно начал ускорять темп. Удары стали чуть менее звонкими, зато паузы между ними сокращались, пока звон от шлепков не начал сливаться в суровый гул. Ладонь мужчины плясала по всей поверхности покрасневших холмиков, не давая передышки и не позволяя предсказать, где кожу обожжёт в следующий раз. Ойканье и всхлипы Вероники перешли в стоны и отрывистые вскрики. Очень скоро она забыла про попытки сохранить скромность и пуще прежнего замолотила изящными ногами по воздуху. Девушка вцепилась в мускулистую голень Педро. Её попа горела, казалось, как если бы её усадили на горячий противень только из печи — Прости!! Прости-иии!!! Я не буду бо-оооу!!.. больше такой безответственно-ОООЙ!!.. Я исправлюсь!! Педро-ооо!! Вероника не успела понять, как возлюбленный снова поставил её на ноги. От смены позы на мгновение слегка закружилась голова. Девушка инстинктивно потянулась к горящему заду, но Педро отвёл её руку. Он нанёс стоящей девушке ещё с дюжину полновесных шлепков, теперь метя в особенности по нежным складочкам над бёдрами Вероники. Она подпрыгивала на носочках и громко взвизгивала, но прикрыться или убежать не пыталась. И вдруг всё кончилось. Педро отступил, потирая ладонь, повернулся к печи и открыл заслонку. Несколько мгновений спустя он уже орудовал широкой деревянной лопатой, извлекая из огненного жерла пышные горячие караваи, а Вероника потирала собственные разогретые булочки, не зная, что делать. — Ну что ты стоишь? На рынок рано идти, так что тут помогай. Только умойся сперва, – как ни в чём не бывало велел Педро. Дезориентированная и смущённая Вероника убежала в ванную, всё ещё растирая свои нашлёпанные ягодицы. Она умыла лицо холодной водой, но оно не перестало пылать. Девушка осмотрела свой тёмно-розовый, но такой симпатичный задик в зеркале и закусила губу. Её рука непроизвольно задрала край фартука. Её киска пульсировала желанием, и даже на бёдрах поблёскивали липкие следы смазки. Не в силах больше противостоять этому жару, Вероника коснулась набухшего клитора и едва сдержала стон. Она редко испытывала такое возбуждение, как после этого крепкого, стыдного и полностью заслуженного наказания от Педро. Прикусив губу, чтоб не шуметь, девушка принялась круговыми движениями растирать чувствительную кнопочку у себя между ног. Жар в ягодицах, теперь не столько болезненный, сколько приятно будоражащий, как будто эхом отзывался на каждое прикосновение. Скоро два пальца вероники проникли между её влажных складочек, всего несколькими движениями доводя её до ошеломляющего, электризующего оргазма. Девушке пришлось срочно ухватиться за раковину, чтоб не осесть на кафельный пол. Тщательно вымыв руки и ещё раз плеснув ледяной водой себе в лицо, Вероника вернулась в пекарню. Педро уже вернулся к тесту, формируя из него ровные округлые колобки, которые в печи скоро превратятся в горячие караваи. Девушка чуть покраснела, ощутив сходство собственных полушарий с этими пока ещё бледными изделиями. Она направилась к духовке и, натянув прихватки, быстро вытащила противень со свежими булочками с корицей и маком. Пока Педро загружал в печь новую порцию хлебов, девушка начала нарезать тесто узкими полосками, чтоб свернуть их в рогалики. Работа шла в молчании – Вероника уже достаточно изучила бизнес своего партнёра и знала, что и когда делать. Педро и вообще не был разговорчив, когда занят делом, но сейчас в воздухе, казалось, висела неловкость из-за внезапного наказания. Тишина прервалась лишь однажды. Пока Вероника склонялась над столом, раскатывая тесто длинной скалкой, Педро неожиданно хлопнул её по отставленному заду. Девушка охнула от неожиданности и обернулась, но пекарь уже закрывал заслонку печи. Вероника не была уверена, почудилась ли ей довольная улыбка на его губах. А вот отпечаток ладони на её ягодице, обрисованный белой мукой на розовой коже, точно был реален. Когда в процессе замешивания и формирования теста наступил перерыв, а вынимать пирожки из печи было ещё рано, Вероника, нервно одёргивая фартук, подошла к своему парню. — Мне… правда неловко по поводу специй. Прости, я буду более ответственно к этому относиться. Педро нежно приподнял её голову за подбородок и заглянул девушке в глаза. — Да давно простил. И я уверен, что ты достаточно ответственная. А если что – мы нашли способ решить проблему, не так ли? – игриво улыбнулся он, и Виктория покраснела, но улыбнулась в ответ. – И да, нам скоро открываться, но вечером… Педро склонился к девушке и прошептал, щекоча дыханием ухо: — Твои румяные булочки просто потрясающе аппетитны. Виктория хихикнула и положила его руку на всё ещё тёплую ягодицу. — Ещё бы – ими занимался такой опытный пекарь!