Необузданный крюк

У нас с пацанами был местный прикол: ложиться плашмя под движущийся транспорт. Чаще всего мы это проворачивали с автобусами, легковушками и электропоездами. Наша житейская глухомань позволяла на свой страх и риск, и никто, кроме нас самих не нёс за это ответственность. Каждый рывок немногочисленных попыток просчитывался с точностью до мелочей: скорость, расстояние, возможное торможение, поворот, высота дна авто, и прочие факторы, которые могли бы сослужить потерей жизни. Рисковых людей оказалось не так много, но даже так общее дело сплотило четверых парней. Меня с самого детства манили дороги, в частности рельсы. Хождение по шпалам и тёмным угловатым камням между ними, вдыхание запаха креозота — все это словно наркотик. Однажды, когда мне было двенадцать, я не уследил за электричкой, которая шла позади, отступать было некуда. Все мышцы напряглись, упав на земь, я видел механизмы вагонов, изредка небо, и ждал смерти. Шум оглушил меня, я не помнил, где нахожусь, ватное тело не хотело слушаться. Спустя время я поднялся и ушёл оттуда, но с тех пор во мне что-то изменилось, мне хотелось ощутить эту болезненную сладость хотя бы на миг ещё раз. С того дня прошло уже четыре года. — Ты мужик или не мужик? — ехидничал Дэниел. — Играешь со мной "на слабо"? — У Рича дрожали коленки, но вскоре он быстро лёг под проезжающую электричку. Почувствовав жар и дрожь во всем теле уже по другой причине, встал, выбежал с рельс, когда двухвогонный состав ушёл на сто метров. — Я сам себя не слышу, но хочу ещё. Он ещё долго орал о том, как это круто, пока мы топали к автобусной остановке. Двадцать шестой маршрут вёл всегда один и тот же пожилой мужчина, медлительный и неторопливый. Скольких людей он выждал, прежде чем поехать, но сегодня мы собираемся ему подговнить. — Адриан, твоя очередь, — ведёт счёт Ричард, легко ухмыляясь после своей удачной попытки. — Ты самый тощий, автобус на тебе. — Буквально, — ржёт Адриан. Ожидание длится недолго и... — Сейчас, — послышался сигнальный гудок, матерки деда из открытой форточки, но Адриан уже бежит обратно на остановку, будто ничего не произошло. Стоит, улыбается, а у самого коленки, подрагивая, встречаются друг с другом. Деду слишком хлопотно брать свою трость и выходить из автобуса, чтобы накондылять хулигану за его поведение. — Так-с, кто у нас ещё не был сегодня? Ага, Чарли! Ты знаешь, что мы ещё не пробовали? — Видит ли он что-либо через эти хитрые щелочки, одному ему известно. Да уж, Рич, тебе реально нужно создавать свои квесты или быть киллером. Так легко подталкиваешь товарищей на смерть, мудак? — Трамваи. Только они очень редко ходят. Их же снести хотели год назад. — Начал сыпать фактами я. — Мало ли, что они там хотели. — Отмахнулся Дэниел. — За полчаса для храбрости я налью тебе сто грамм, а лучше сто пятьдесят и погнали наши городских, да? — С этими словами Ричард направился в сторону кафешки рядом с трамвайной остановкой, где работал кореш Адриана, тайно продающий алкогольную продукцию несовершеннолетним. "Не нравится мне это, — думаю я, нервничая, — как-будто должно случиться что-то неприятное". Но среди нас не было ссыкунов, мы всё делали с поддержкой товарищей. Хотя я бы не назвал нападки в виде "маменькин сынок, иди поплачь" за адекватную моральную поддержку, но за четыре года привык к такому проявлению заботы. — Начнём со "шкалика" или сразу "мерзавчика"? Не отключишься же ведь, надеюсь. Ты вообще пил когда-нибудь? — С последнего вопроса и должен был начинать Рич, когда предлагал пить перед прыжком. Я хлопнул себя в лоб, что должно было означать: ты дурак? Все с этого возраста или младше уже пробовали спиртное. А вслух: — Не пил, но выпивал. — Не умничай, да поторопись. — Вредничал Адриан. — Укуси краюшку, потом пей. Похоже, парни серьёзно собрались меня посвятить в первооткрыватели: Рич отмеряет пробу, Адриан отламывает кусок свежего хлеба, а Дэниел уламывает Нэнси продать ещё три по 0,5 тёмного пива. Через некоторое время возвращается с удачным уловом. — Пей, дорогой, — указал на пластиковый стаканчик Ричард, наблюдая, как я доел хлеб. Изначально я попробовал водку на язык, она показалась сладкой, но не как газировка, в ней было что-то особенное. Залпом выжрал и выдохнул остатки спирта. — Между первой и второй? — Отмеряет Рич вторую рюмку, Адриан готовит кусок побольше, а Дэниел открыл одну из принесенных им бутылок пива. — Парни, вы чего..? — Для твоего же блага, — не успел я возмутиться, Адриан пихнул мне мякушку в рот. — Запивай, — скомандовал Рич. Неожиданно мой взгляд скользнул по его глазам, и я увидел небольшой огонёк внутри зрачков. Я начал чувствовать лёгкое головокружение. — Эй-эй, тебе ещё идти. Все, больше ему не наливай, Рич, — поддерживая меня за плечо, заволновался Дэни. Люди начали собираться у трамвайной остановки, а мы поднялись, и спрятав сор и бутылки в рюкзаки, пошли на двести метров дальше, по траве. Встав за деревьями, начали ждать. Людей в трамвае было немного, кондуктор с водителем находились в таком же солнечном состоянии, как и я, праздный день-выходной возносил свои плоды. — Ну что, готов? — На полном серьёзе одновременно спросили Ричард и Адриан. — Рискну, — заплетающимся, как мне казалось, языком, пытаясь сохранять трезвый рассудок, ответил я. Все было спланировано идеально, рассчитано время, точка, скорость трамвая и сила прыжка, доли секунды я лежал и ждал трамвай. Услышал звон и глаза затуманило красным волокном. С задника трамвая выскочил крюк, пробуравил часть железнодорожного покрытия. Я не успел сообразить, как мне распороло живот от лобка до мечевидного отростка и протащило за ребра несколько метров, оставляя кровавую реку на шпалах. Голова стукалась об них. Боль была невыносимой, но лишь мгновение, от сильной кровопотери я быстро потерял сознание. Трамвай остановился, трамвайщица вытащила моё тело, бросила его на траву, вызвала скорую помощь. Её лицо казалось спокойным и сосредоточенным, словно ей постоянно приходится доставать из-под своего коня взбалмошных подростков-суицидников. Сняв с себя рубашку, она обложила мою рану, кишечник валился из дыры в животе. Я не чувствовал боли, мозг отказывался работать, я не слышал свое сердце. Только хлопок раздался где-то поблизости, я с трудом перевёл взгляд на силуэты, которые его воспроизвели. — Чётко сработано, — гордо воскликнул голос Ричарда. — Ага, — усмехнулся Адриан, поднося ко рту до боли знакомую бутылку. — Пойдём отсюда, — полуголосом сказал Дэниел, и силуэты, шаркая ногами, растворились в воздухе.