бархатный вкус

      Очень холодно. Не от погоды, а само по себе. Обстановка слишком неизвестная и больше пугает пустота в памяти. Как Джисон сюда попал? Что произошло в тот вечер? Масла в огонь подливала боль по всему телу. Конечности затекли от многочасового сна в одном положении, а руки жгло от неизвестных парню жгутов. Губы пересохшие, он давно не пил и не ел, но всё равно тошнило и хотелось что-то несуществующее выблевать. Хотелось спать, не потому что Хан устал, а потому что страшно. Желательно больше никогда не просыпаться. Бо́льший ужас нагнетала представшая перед ним картина.       Джисон надумал всё, что угодно: маньяков, убийц, насильников, помешанных сталкеров. Но увидев то, что стоит перед ним, заставило его даже подумать, что лучше бы это был серийный убийца. Самый любимый и дорогой человек — Ли Минхо. Почему? Нет. Почему Джисон принял его за того, кто его тут и держит? У себя в голове он пытается ухватится за последнюю нить надежды и поверить в то, что любимый человек его сейчас спасёт, но внешний вид Минхо говорит об обратном. Он просто стоит. Очень тяжёлым и невыносимым взглядом. Из-за света и чёлки, падающей на лицо, его глаз не разглядеть, но Хан чувствует, что на него пялятся. Минхо выглядит так потрёпано, будто не спал всю ночь. Будто носил одну и ту же одежду, неизвестно какой по счёту, день, знатно испачкав её. К волосам не притрагивались длительное время, так что на голове полный бардак. Лицо всё опухшее, измазанное в неизвестном и заплаканные глаза. Свежие, почти высохшие, слёзы блестели на щеках. Искусанные губы и сгрызанные под корень ногти.       Лино приближается, но очень медленно. Или так только кажется Джисону? Он садится рядом с парнем на колени и кладёт свою голову тому на бёдра, начиная что-то бормотать себе под нос. Старший резко затихает, переводит взгляд и пристально смотрит в лицо. — Я люблю тебя, Сони, ты же это знаешь?       Хан вздрагивает от такого резкого напоминания о своём присутствии, ведь всеми силами пытался улететь куда-то вдаль своих мыслей и забыться, представлял, что его здесь нет, что отдыхает дома в тёплой постели. Он не знает, нужно ли ему отвечать на этот вопрос, боится неизвестности, как ему вести себя сейчас? Он никогда не был в подобных ситуациях и даже не задумывался о них. Его подбородок начинает дрожать и вибрация расползается по всему телу, что тут же чувствует Лино, но оставляет незамеченным. Он лёгкими движениями обнимает парня, как делал это всегда, с той же теплотой и нежностью, как месяцы назад. Но только Хан не чувствует ничего, кроме отвращения и страха. Где-то глубоко внутри что-то пульсировало и скручивалось в чёрную дыру, его ненависть к этой ситуации, к своему нынешнему положению и к Минхо. Он просто молчал и не двигался, старался не дышать, изображал бездушную куклу. В голове Хана было куча вопросов, но он не получит на них ответы. Парень в безвыходном положении и понятия не имеет, что ему делать. Что его ждёт? Может есть шанс вернуться к нормальной жизни? Или он так и сгинет в этих сырых четырёх стенах, зажатый в объятиях уже чужих рук?       Минхо нежно кладёт свою ладонь на чужую щёку, потирая ту большим пальцем. Он без разрешения утягивает Джисона в поцелуй. Столь отвратительный и мерзкий поцелуй для самого Хана. Будь у того что-нибудь в желудке, он бы обязательно вывалил это в чужой рот. У него нет другого способа на протест и он агрессивно хватается за чужую губу и со всей силы прокусывает её до металлического привкуса на своём языке. Его с визгом отталкивают, оттчего Джисон падает спиной на ледяной пол и кряхтит от неприятных ощущений. Минхо хватается за губу и шипит. Он смотрит на свои руки, а потом переводит взгляд на лежащего снизу парня, глядя на тот с непониманием. В ту же секунду его лицо меняется и заливается агрессией. — Почему?! За что ты так со мной?       Лино кричит и голос отдаёт эхом в пустом помещении. Он приближается к Джисону и следом за криками раздаётся шлепок. От такой пощёчины кожа сразу же начинает гореть, но Хан старается максимально не подавать виду. Его хватают за подбородок и притягивают к себе, заставляя заглянуть в озлобленные и тёмные глаза. — Я делаю для нашего счастья всё возможное! Почему ты отплачиваешь мне этим? — Минхо, жестикулируя свободной рукой, показывает на прокусанную губу, из которой продолжали сочится капли крови.       Джисон, весь дрожа, пытается что-то сообразить в своей голове. Но у него не выходит. Страх берёт своё, его накатывает паника, он не может сконцентрироваться и нормально соображать. Он может думать только о неизвестном будущем или о спасении. Независимо от того, что тот ответит, лучше уже не станет. Любое действие только больше выведет Минхо из себя, потому что Хан уже совершил ошибку. Он наступил в капкан и ему из него не выбраться. — Минхо, пожалуйста, — сипло произносит Джисон с накатывающимися на глазах слезами от страха, — отпусти меня. Мы можем вернуть всё, как было.       Хо начинает только больше бесится с его слов. Он сам виноват в своём нынешнем положении. Как он не поймёт? Мог просто согласиться и они бы сбежали вместе. Никто им бы не мог, никто бы их не поддержал! Минхо не может никому доверять. Видимо, даже самому себе. Джисон продолжает слёзно умолять о чём-то, но все его слова уходят в пустоту. Гнев затуманивает последние остатки разума. Дрожащие руки небрежно тянутся к шее и агрессивно её сжимают, надавливая со всей силой на кадык.       "Замолчи. Закрой свой рот."       Джисон в панике пытается вобрать в себя последние глотки воздуха и с хрипом просит о чём-то Минхо, но он не слышит. Хан в надежде на спасение старается хоть что-то сделать, но и это у него не выходит, потому что заранее был перевязан на случай такого протеста. Он в отчаянии смотрит стеклянными глазами в обезумевший взгляд когда-то любимого человека, пока продолжает задыхаться, а его органы без кислорода отключаться от работы. Минхо успевает остановиться и прийти в себя, когда Джисон чуть не теряет сознание. Судорожно тот пытается отдышаться и взять как можно воздуха в лёгкие, боясь, что сейчас на него снова набросятся и уже не оставят ни единого живого кусочка. Минхо что-то говорит, но Хан не обращает внимания, он пытается ухватиться за жизнь сейчас. Его голова трещит, а пульсация в висках отдаёт так, будто отчитывается бомба и с каждым разом всё сильнее и сильнее бьёт по мозгам, не даёт нормально соображать. Парня пронзает током, его глаза раскрываются от резкой боли в животе. Он медленно опускает ошарашенный взгляд и видит торчащий из самого себя наконечник ножа, который в ту же секунду выходит наружу. И входит обратно. С новой ещё большей болью, перемешанной с болью уже имеющегося пореза. Снова наружу и обратно. Хан пытается кричать, но может только блевать и кашлять вперемешку с кровью. Через затуманенный разум он улавливает отчаянные обрывки фраз, но и они теряются где-то в воспоминаниях, которые проносятся у Джисона перед глазами. Даже в последние минуты своей жизни он плачет и вспоминает самые теплые моменты, связанные с Минхо. Он всё ещё его любит. Это отвратительно.       Хан последний раз дёргается в агонии и обмякает. Хо тут же отбрасывает нож в сторону и накидывается на неподвижное тело, запихивая в себя истерзанные в клочья внутренности, но тут же выплевывая их обратно, потому что организм отторгает человечину, тем более в её чистом виде. Измазанные в крови руки копошатся в чужой брюшной полости и хватаются за лицо, пачкая его ещё больше, пальцы залезают в рот, чтобы дать языку слизать кровь любимого. Минхо утопает в эйфории, но остатки рассудка дают о себе знать и он плачет, заливаясь истерическим смехом.       Он касается чужой щеки и притягивает Хана в поцелуй, ведь теперь никто не будет протестовать его действиям. Минхо напущывает где-то неподалеку нож и хватает его скользящими движениями. Повторяет свои прошлые действия, но уже с грудью парня и отрезает от тела уже не бьющееся сердце. Но ему достаточно и этого. Он с особым извращением вылизывает всю кровь и пытается запихнуть в себя хоть кусочек, наслаждаясь этим, несмотря на рвотный рефлекс. Хо снова берёт в руки нож и проводит лезвием по своему запястью с внутренней стороны. Кровь из артерии тут же брызгает и парень подносит стекающую жидкость к чужому рту.       Теперь мы вместе, навсегда.       Минхо ложится на мёртвое тело всем весом и продолжает лежать с ним в обнимку, весь испачканный в багровом цвете и запутанный в органах. Он с успокоением закрывает глаза. Даже зная, что сделал в этой жизни не всё, что хотел, он спит спокойно, ведь умрёт вместе со своим любимым. С кусочками любимого внутри себя.