Против системы

Вы когда-нибудь замечали, чем пахнет ночь? Как по мне, каждый раз она имеет свой запах. Например, сегодняшняя пахнет как кофе с молоком, потому что ты выпил его перед сном; а вчерашняя – как сигареты и алкоголь, потому что ты весь вечер торчал в баре на краю города, куда тебя затащили друзья. Каждая ночь по-своему особенна, и я не только о запахе. Эта ночь стала для Луи особенной по нескольким причинам, и одна из них – Гарри. Просто Гарри. Утром парень задаст себе кучу вопросов, таких как «почему я не сбросил сразу?», «а он почему остался на линии?», «почему он не спал в такое время… или я его разбудил?» Но всё это после. Рассказать, что было до того, как Томлинсон отрубился на середине фразы? Пожалуйста: – Луи? – повторил голос, заглушаемый скрипом кровати. Кудрявому всё же пришлось сесть, дабы случайно не прервать разговор своим храпом. – Луи, ответь, что случилось. Третий час ночи, люди спят в такое время. – Гарри. Мне… мне плохо. Стоп, пауза, требуется объяснение: Томмо не был из тех, кто любил изливать душу, тем более – малознакомым людям (даже если у них модельная внешность и приятный голос). Он привык решать проблемы сам, скрывать чувства, подавлять ненужные эмоции, но сейчас… Видимо, остатки алкоголя в крови решили поиграть, ударили в мозг со словами: «Эй, дружище, а давай как на духу расскажем ему всё, а потом до конца дней будем жалеть о проявлении слабости, м?» И мозг согласился, и Томлинсон заговорил. Ходя по комнате, часто поправляя волосы, ложась на кровать и снова поднимаясь, он поведал Гарри большую часть истории, со своей точки зрения, конечно, с эмоциональными вставками в виде тихого крика или всхлипов – как-никак Найл за стеной спит. Юноша уже был близок к завершению своей пламенной речи и готов был разрыдаться, но мягкий шёпот остановил его: – Какой кофе ты предпочитаешь? – Прости, что? – Какой кофе ты любишь? Я забыл, что ты заказывал тогда в кафе. И не мог бы ты уточнить, сколько ложек сахара нужно класть? Хочу попробовать приготовить. – Нисколько… а ты какой любишь? И знал бы Гарри, как таким простым вопросом, наиглупейшим из всех возможных в данной ситуации, спас полностью отчаявшегося юношу. Ведь его мысли, как по щелчку, с «Эль, боль, расставание, ничтожество» переключились на «кофе, пончик, утро, солнце». Чувствуете разницу? От первого набора веет чем-то угнетающим, неприятным, страшным в какой-то степени; а от второго – уютом и теплом. Теперь ночь Луи имела именно такой запах, такую атмосферу. С темы кофе разговор парней плавно перешёл на футбол, и Луи, почувствовав себя королём, решил оторваться по полной: он начал рассказывать обо всех победах, кубках, медалях и прочих наградах, полученных им недавно или ещё в детстве. Кудрявому оставалось только слушать, но это его вполне устраивало. Пару раз, слыша, как «герой-любовник» зевает, его спаситель (думаю, это звание вполне заслуженно закрепилось за Гарри) предлагал пойти спать. Но тот, желая закончить очередную хвалебную историю про себя любимого, отпирался как мог. А когда настала очередь Стайлса рассказывать, уставший организм Луи дал о себе знать, и произошло следующее: – Слушай, что дальше, – кусая от волнения губу и бегая горящими глазами по стене напротив, шептал кудрявый. – Эй, Луи, сейчас самый интересный момент будет! Луи? Нахмурив брови, Гарри выпрямился, сел за стол и начал прислушиваться к размеренному дыханию на том конце. Мягкая улыбка украсила лицо мальчика. – Оу, так ты уснул, капитан – усмехнулся младший. – А утверждал, что до утра глаз не сомкнёшь. Эх ты. С минуту послушав сопение, Гарри и сам почувствовал, что веки становятся тяжелее, а тихий зевок непроизвольно вылетел изо рта. Захлопнув блокнот, парень убрал его в ящик и отключил вызов, позволяя и себе наконец спокойно заснуть. Для Гарри эта ночь тоже стала одной из самых запоминающихся, но об этом позже.