Сборник зарисовок по популярным пейрингам бсд на основе песен the Drums

их идеальные фотографии так и остались висеть на стене. неприкаянные и будто забытые. но нет, Эдгар регулярно, в очередном приступе эмоций, аккуратно снимал ту, или иную фотографию со стены и буквально оплакивал момент. тот, когда они гуляли: зимой - на катке, в парке, зимнем, украшенном, как в американской мечте, кафе, летом - в прекрасном лесу, рядом с горой Фудзи, в океанариуме, осенью - зачастую дома у кого-нибудь из них двоих, когда оставались на ночёвки, во время которых марафонами смотрели фильмы, пекли печенье, да веселились, или весной - под сакурой. всё это было слишком особенным, и каждый раз, заливая горькими слезами, оживающую в глазах от слёз картинку, Аллан благодарил судьбу за то, что фотографии заламинированы. утерев свои слёзы, он встал, выпил воды, практически механически и схватив телефон, набрал Рампо. даже после расставания они поддерживали дружеские отношения. на деле, это было обсессивным желанием обоих. несмотря на внешнее, холодное и отстранённое поведение Эдогавы, Эдгар был ему близок. не так близок, как тот же Фукудзава, но достаточно любим, чтобы чувствовать даже крошечную вину, привязанность и желание помочь. всё это - что обычно существует непрсредственно в дружбе, Рампо ошибочно принял за влюблённость. вот уж великий детектив ошибся, так ошибся. но чтож, заварили это они оба. потом осознали и спустя долгий разговор, не без внутренних истерик со стороны обоих, ведь это правда сложно - решать проблемы. и отдаляться. а это требовалось. ради комфорта обоих. вот они и отдалились и изредка созванивались. и вот сейчас, прямо сейчас, Аллан, с глуповатой улыбкой на заплаканном лице, слушает монолог Рампо о том, "как его дела". они всегда обменивались такими монологами. к сожалению, или счастью - практически без утайки. Эдогава знал о всех пролитых на фотографии слезах писателя, знал и по просьбе товарища и разума, саморазумеется,вроде и не винил себя, а лишь поддерживал парня. а Эдгар знал о том, что у Рампо начались проблемы с концентрацией, бессонница и вообще какое-то апатичное состояние. но именно сейчас, Рампо болтал о том, что ему лучше, точно лучше и детективы он вновь щёлкает как орешки, и обязательно ждёт нового детектива, хотя бы короткой повести от По, желательно, поскорее, дабы влиться в ритм жизни через деятельность. а раньше, рукописи оказывались в пальцах Эдогавы тут же, как были написаны. даже последние строки чернил не успевали высохнуть, Эдгар твт же, с улыбкой до ушей и предвкушением любой реакции, главное, реакции, нес повесть, роман, рассказ или стих - да всё, что писал, своему возлюбленному. "— наша с тобой жизнь и любовь - это книга рассказов. и каждый день, мы вместе писали новый,—". так любил говорить Аллан, на что Рампо вздыхал, думая, отреагировать ли на этот раз иначе, чем всегда. потом, по привычке, хмыкал и с поцелуем во впалую щёку, произносил: "—пишешь у нас только ты—", на что Эдгар несомненно возражал: "— а кто под моим боком дарит мне вдохновение?—". далее, ответы варьировались от самодовольного и протяжного "я-я", до насмешливого и саркастичного "чёрт из под колоды". ну вот, звонок прекратился. Эдгару в целом стало легче, но не то чтобы боль отпустила его. вообще, если у великого детектива состояние сразу же и без всяких предисловий входило в апатию, то писатель мучался с затяжной депрессией, а потом входил в кратковременное "бесчувственье", после чего вновь возвращался в омерзительно липкое болото отвратительного настроения. Аллан перевернулся на спину и уставился в потолок. тут же, ему пришло яркое воспоминание: "погожий зимний день. ясно, солнце слепит как не в себя, отчего Рампо мило ворчит, а Эдгар лишь хихикает. и вот, эти двое, начинают просто забавы ради, танцевать и подпевать какой-то рождественской песне, которая играет с радио кафе и которую так же, почему-то, необъяснимо хорошо слышно на улице. хотя это волновало их меньше всего в тот момент. смеясь, подскальзываясь и падая в снег, эти двое кружились в вальсе, среди таких же вальсирующих снежинок, пока их голоса, не напрягаясь, пропуская, будто облако, песню через себя, звучали совсем уж тихо, теряясь в гуле ветра и гласе живой авеню." он выдохнул. на ум тут же пришло другое. картинки кадрами сменялись в его голове, образуя... "Рампо и Эдгар, вплотную обнявшись, лежали на каком-то пресловутом белом пледике, что нерезонно, зато красиво контрастировало с зелёной травой, усыпанной розовыми лепестками опадающей, будто умирающей сакуры. тут, Эдгар говорит какую-то очевидную глупость, а Рампо, в отрицающем и осуждающем тоне, непосредственно в шутку,в лучших своих традициях, выдаёт что-то, рационализирующее ранее сказанное писателем и они вместе смеются." это был предпоследний день их отношений. на следующее утро, от Эдогавы пришла смс-ка с просьбой его встретить, ибо "нам нужно серьёзно поговорить". конечно, вроде бы ничего страшного, ведь они часто разговаривали о своих отношениях и это были серьёзные разговоры, в процессе которых они, обычно, приходили к компромиссам по поводу тех или иных своих поступков, паттерна поведения или речевого профиля. поэтому, Аллан не волновался. возможно, Рампо чем-то задела та самая, сказанная им глупость и он хотел обсудить это. писатель-романтист на то и романтист, что принимал во внимание всё и ставил духовную, чувственную составляющую их отношений в максимальный приоритет, посему, "серьезный разговор" для Рампо был лишь условностью, а Аллан воспринимал это до глубины мыслей всерьёз. тот серьёзный разговор стал последним. вышло как всегда. без драмы с разбитым сервизом. но, со случайно разбитыми коленями Аллана. дома, он, совершенно опустошённый, подскользнулся с рассеянной усталости на паркете. а сейчас, он лежал на том же полу. телефон был в одной из тонких, распластанных по светлому дереву лакированного паркета, рук. — я думал, что буду в порядке, пока не упал на пол,— невпопад произнёс Эдгар. *** — нет, я правда думал, что мне станет легче. но как будто бы пустота. это нормально, при условии того, что мы были вместе долго и мы друг другу явно не никто и до сих пор, мы же просто не сошлись. так почему я страдаю, мать вашу,— такие мысли посещали голову Рампо. он же не винил себя, нет нет, ведь правда? он более не понимал столь элементарных вещей, как свои чувства. он пытался разобраться. это было отчаянно-безрезультатно. почему я не могу отпустить тебя? я же сам ушёл. Эдогава даже пробовал ненавидеть Аллана. нерезонно, но, в отчаяньи все способы спасают? нет. и Аллан знал об этом. в один из телефонных звонков, Рампо высказал ему это. на что писатель почувствовал тепло. надо же, его всё еще горячо любимый им человек не испытывает чувства ненависти. Эдгар отреагировал вполне спокойно, как и чувствовал, отчего у Эдогавы камень с души рухнул. может их отношения были ошибкой, которые повлекли другую ошибку в виде расставания. в любом случае, сейчас, они справлялись. хоть им и было плохо без друг друга.