В ожидании чудес: взрослая жизнь.

– Блять, — я отпускаю коробки и, они с громким стуком падают на пол. Надеюсь там не было ничего стеклянного. — Я думала сдохну, пока донесу. Крис несла небольшую коробку с посудой, поэтому кинуть ее было просто непозволительно. – Давай еще сильнее ебни, чтобы наверняка разбить. – А что там может быть хрупкого? Вся посуда у тебя, не бесись. Закатив глаза, она проходит мимо меня и раздвигает шторы, которые мы заранее повесили перед перевозом вещей. Из окна открывался вид на реку Мойку, а от вечно спешащих людей и гула машин начинала болеть голова. Впрочем, это стоило квартиры в центре и близкого местонахождения института с метро. Нам обеим это было удобно. Она дергает ручку и та, со слабым скрипом поддается. В квартиру тут же проникает теплый летний ветер. В нем смешивается запах тины, выхлопных газов и слабого аромата из кофейни снизу. Вот такой летний Питер. – Хорошо хоть есть на чем спать. Кровать бы привезли только к выходным, — говорит она и, разворачиваясь, садится в кресло, оставленное прошлыми жильцами. Эта квартира была куплена в ипотеку и мы вдвоем, с тихой надеждой, средней зарплатой официанток и помощью родителей, старались ее выплачивать. Все же это лучше съемных квартир. Живешь и боишься лишний постер повесить, наорут ведь еще. Да что там постеры! Бабушки, сдающие такие квартиры, запрещали перевозить свою мебель и менять обстановку в целом. Общаясь с одной из них, нам было строго-настрого запрещено менять шторку в ванной. Поэтому здесь мы сами себе хозяева. – Я ужасно хочу есть и жуть как не хочу разбирать, — обвожу глазами коробки, привезенные благодаря моему и Кристининому папам. — все эти огромные коробки. – Мне-то, в принципе, все равно, — тянуще отвечает моя собеседница и достает из кармана джинс под систему, — но если сейчас не разберем - точно до сентября пролежит. И она была права. Завтра мы бы просто забили и жили по принципу "не помнишь, а кружки в какой коробке?", а в ответ "в правой снизу". Поэтому, поднимаясь, мы первым делом достаем и собираем вешалку на колесиках, ставим две белые табуретки, попутно расставляя искусственные растения, лампы, фотки и тому подобное на навесные полки. Распинаться в комнате нет смысла. Все эти вещи из коробок по-любому рано (или поздно) нам понадобятся, поэтому разобрать их еще предоставится возможность. Направляясь на кухню, мы так же ставим в ванную стакан с зубными щетками, рядом зубную пасту, а гели для душа и шампуни красиво красуются на полках над ванной. Все по стандарту. С кухней проблем гораздо больше. Раскладывать приборы в полку с отдельными, специальными отсеками - одно дело. Разбираться какая полка для чего будет использоваться - другое. Но все же, сошлись на том, что лекарства по-старинке положим в холодильник, не выделяя отдельный шкаф для них. Заканчивая ближе к восьми вечера, мы наконец-то решаем, что неплохо было бы и поесть. Антураж вечернего, летнего и музыкального Питера очень заманивает. – Давай быстрее, я очень хочу есть, — уже обутая в кеды, я накидываю легкую черную джинсовку, — Мы такими темпами выйдем только к часу ночи и тогда идти останется только на Думскую. – Шутницей заделалась?, — наконец, докрасив губы, она, как рыба, трет их между собой. — Ощущение будто ты год ничего не ела. – Повыебывайся. Поворачивая ключ в дверном замке и быстро убирая его в карман, я следую за Кристиной по бетонной лестнице, уже ощущая эту атмосферу ночного, и все еще светлого, Питера.