Оборотень

      В одно мгновение исчезло солнце. Огонь. Сон Хенджун всегда боялся огня, но в ту ночь, когда среди густой ночной тьмы его дом полыхал горячим фонтаном, а вокруг лишь вой сирены и брызги воды от пожарного шланга, Хенджун пристально следил за языками пламя, захвативших всю его семью в плен. И, судя по тому, как крыша с грохотом валилось в рыжий огонь, а из окон вместо привычных голубых штор вываливалось пламя, его семья навсегда осталась в этом доме. Хенджун даже не помнил, как все это произошло. Он, как обычно, сидел в своей комнате, но тут, почувствовав запах гари, выбежал из нее, а дальше лишь туман и беспамятство. Он не помнил, как приехали пожарные и полицейские, даже не помнил, как скоро все это случилось. Трескающийся пожар — все, что запомнилось молодому человеку в ту страшную ночь. Вещи спасти не удалось. Впервые Хенджун почувствовал так ярко и четко фразу «рухнул целый мир», впервые внутри него по-настоящему все опустело мгновенно, и даже слезы или крики не могли вырваться из его уст. Он лишь смотрел на огонь так, будто видел в нем ответы на свои хаотичные и совсем бессмысленные вопросы. Впереди Хенджун ничего не видел, а позади него все сгорело, и единственное, что осталось от прежней жизни, лишь воспоминания.       На похоронах семьи, Хенджуну многие высказывали соболезнования, но никто даже не поинтересовался его чувствами. Приставы же были озабочены вопросом куда пристроить мальца, но ни один из присутствующих не вызвался взять на себя ответственность за осиротевшего юношу, даже несмотря на то, что он был вполне взрослым и способным сам о себе позаботиться. Впервые шестнадцатилетний Хенджун увидел все человеческое лицемерие в полном его уродстве, он видел, что до него никому нет дела, и все поминки он призраком наблюдал за тем, как все волновались лишь о деньгах, долгах, ворошили чужие проблемы и перемывали кости даже мертвым, а за их соболезнованиями скрывались только ложь и лицемерие. Пока Хенджуна не пристроят, приставы решили поселить его у тети, кузины со стороны матери. И тогда у Хенджуна появилась надежда. Госпожа Мин Юна, незамужняя карьеристка, была частым гостем в их доме. Она не просто кузина, но еще и подруга матери, с которой они часто вместе пили по пятничным вечерам, занимались вместе фитнесом по утрам и ходили по магазинам. Госпожа Мин Юна всегда была добра к детям своей сестры, она часто приходила с угощениями и подарками. И Хенджуну в моменте, когда эта статная благородная женщина, походящая больше на студентку, а не на преподавательницу, прижала его к себе, показалось, что он очутился на мгновение дома, и аромат сладких духов тетушки служил напоминанием того, что еще не все был потеряно. После похорон Хенджуна привезли в дом тетушки, где всегда пахло чем-то сладким, но в холодильнике всегда было пусто, ну разве что пиво годилось как наполнение. Женщина постелила парню на диване, показала, что где лежало и тихонько присела рядом. Мин Юна не торопилась подать голоса, хотя с каждой секундой подходящее время заговорить и высказать слова поддержки ускользало у нее перед глазами, и оба не могли сказать ничего путного. — Знаешь, твои родители любили тебя, — Хенджун слышал это много раз за день, но от тетушки эти слова звучали особенно тепло. Устав от лицемерия всего за день, Хенджун не стал медлить и все выяснить. — Вы возьмете меня под опеку? — прямо спросил парень, и его большие, но бесчувственные глаза смотрели на женщину, сжавшей пальцами подол юбки, и печальная улыбка на ее белом лице сменилась на растерянность и сожаление. По ее глазам-полумесяцам Хенджун все понял: она не собиралась брать за него ответственность. — Нуна, мне уже шестнадцать, я могу сам заработать, поэтому не беспокойтесь об этом, и совсем скоро я уеду учиться в университет, если хотите, подамся в другой город, только подождите еще три года. Просто станьте моим опекуном, и я сам проживу. — Прости, но я не могу… — Хенджун встал и пошел в ванную, даже не дослушав ее. На самом деле, причина, по которой госпожа Мин Юна не могла его усыновить, ему была не так важна, как сам факт того, что она отказалась от него.       Весь вечер госпожа Мин Юна и Хенджун не разговаривали, и парень игнорировал ее. Женщина чувствовала себя неловко с ним и поспешила пойти спать, а для Хенджуна эта ночь прошла совершенно бессонной, и чувство тревоги не давало ему сомкнуть глаз. Удивительно, как пожар забрал все в один миг, и теперь у него ничего не было, кроме имени. Он старался не думать о том, что произошло, но в то же время эти мысли не покидали его, и теперь все кардинально поменялось. Все, что построили его родители, его сестры, которых он так любил, все ушло в некуда, превратилось в пепел. Утром же Хенджун проснулся совсем опустошенным, даже еще более уставшим, чем вчера. Госпожа Мин Юна уже приготовила завтрак, а точнее, разогрела вафли в микроволновке и ушла на работу, и Хенджун остался наедине со своими мыслями. Перед уходом Мин Юна сказала ему, что в пять придут приставы, а сама она вернется в четыре, а до этого Хенджун мог отдыхать. Парню совсем не хотелось этого, и молодой человек, накинув на себя большое худи, не по размеру его худому телу, какие-то штаны и вышел прогуляться по району. После пожара родственники и знакомые собрали кое-какие вещи на первое время, но это были старые обноски, от которых они и так планировали избавиться очень давно, просто руки не доходили, а тут появилась возможность показаться героем и избавиться от хлама. В других обстоятельствах, Хенджун бы даже не притронулся к этим тряпкам, но ему уже было настолько все равно, что носить, поэтому накинул на себя все, что ему подходило по размеру.       Хенджун посмотрел на мир под другим углом. Неужели этот мир всегда был таким серым? Первое, о чем подумал Хенджун, когда вышел на улицу. Серые бетонные многоэтажки, черный асфальт, однотонные железные машины, а в мире лишь тишина. Хенджуну показалось, что все звуки и все цвета внезапно куда-то исчезли. Удивительно, как всего одна ночь разрушила жизнь молодого человека. Все, что он так любил, в одно мгновение растворилось в дыме. И, как некстати, приближающаяся зима и серое небо отражали всю душу некогда веселого Хенджуна. Уже неделю как Хенджун скитался по рукам, как щенок, и в итоге оказался в руках госпожи Мин Юны, да и та решила не брать ответственность за Хенджуна. С каждым днем, Хенджун все больше и больше разочаровывался в людях, видя, как те погрязли в эгоизме и даже альтруистические поступки исходили от эгоизма, чтобы только доказать обществу, что они великодушны и могут оторвать от сердца какие-то жалкие пятьдесят тысяч вон сиротке. Хенджун теперь понимал бродячих собак и кошек и почему они абсолютно без доверия к людям. Что знакомые родителей, что родственники, все тянут руку с угощением, но никто не берет в дом. Госпожа Мин Юна оказалась слишком зацикленной на себе женщиной и слишком легкомысленной, что даже неудивительно, почему она одна в сорок лет, и не похоже на то, что это было ее выбором, по крайней мере, судя по открытому на ноутбуке сайте для знакомств и по тому, как та из кожи вон лезла, чтобы угодить какому-то мужчине, которого она не видела никогда в своей жизни, хотя ей правда стоило бы забыть о том, чтобы поскорее оказаться в браке, и просто наслаждаться беззаботной жизнью. Ближе к пяти Хенджун вернулся и застал тетю там, пришедшую после работы. И ровно в пять приехали приставы, мужчины в костюмах пришли с какими-то дипломатами и сели на диван. Тетушка предложила им чай, но те отказались, достав из дипломата какие-то документы. Хенджун смотрел на них большими глазами, полные непонимания и страха перед ними, а точнее перед тем, что они решат. Неожиданно, в дверь позвонили, и тетушка пошла открывать незваному гостю дверь, не понимая, кто пришел. Через пару минут в гостиную прошел довольно привлекательный молодой мужчина в пиджаке и брюках с мягкой улыбкой и квадратными очками на переносице. Оглядев мужчину сверху-вниз, Хенджун поздоровался, и хриплый голос незнакомца донесся до ушей молодого человека. Тот представился, как детектив Пак Сэрим и поклонился, и вместе с его поклоном в девяносто градусов перед Хенджуном возник вопрос, почему пришел детектив? Ответ не заставил себя долго ждать. — Дело в том, что после тщательного расследования выяснилось, что это был не просто несчастный случай, а намеренный поджег, — прямо сказал детектив, и снова в Хенджуне образовалась очередная дыра из разочарований, злости и всего того, что не должен испытывать шестнадцатилетний парень, — мы пока не знаем, кто это мог сделать, но мы хотели бы поинтересоваться у тебя, если ты не против дать показания, что произошло той ночью? — мужчина достал из пиджака диктофон и приготовился записать показания Хенджуна, но приставы тут же помешали ему, объяснив это тем, что пока Хенджун не сможет отвечать на вопросы, так как его психологическая травма могла усугубиться от воспоминаний о том вечере.       Тогда детектив реши подождать, пока не закончат приставы, те сообщили Хенджуну, что его выбор не велик: либо детский дом, либо дальние родственники. Те уверяли его, что только они и согласились взять опеку над подростком, Хенджун же никогда не видел этих людей, никогда о них не слышал и даже понятия не имел об их существовании, но приставы объяснили это тем, что их родственники просто предпочли жить в деревне на ферме, поэтому о них редко было слышно. Они не явились даже на похороны проститься с родителями Сона, и тогда как он мог им доверять, но все же это лучше, чем жить в детском доме с непонятными невоспитанными детьми, тем более, что Хенджун много слышал о том, что творят дети из приюта, особенно подростки, поэтому для себя Хенджун решил, что не будет ничего страшного, если он три года пробудет в деревне. В принципе, Хенджун не видел в этом ничего плохого, разве что звучало довольно стремно, но увидев фотографии семьи, в которую его собирались отправить, парень чуток успокоился. На снимке были улыбающиеся родители на фоне фермы, а между ними симпатичный молодой человек, привлекший внимание Хенджуна. В принципе, семья показалась ему хорошей и милой. Парень еще раз посмотрел на Мин Юну, а затем на приставов. Все же выбора у него не было, поэтому Хенджун согласился поехать в деревню к дальним родственникам. Впереди их ожидала процедура опекунства, но это были мелочи, так что приставы, договорившись, решили покинуть дом Мин Юны и позже сообщить детали. Как только приставы покинули дом Мин Юны, детектив решил снова поинтересоваться у Хенджуна, не видел ли тот ничего подозрительного. Тетушка насторожилась и хотела было возразить против допроса парня, но тот сам вызвался ответить на все вопросы детектива, так как это было в его интересах: найти того, кто отнял всю его семью и разрушил его жизнь. Мин Юна все равно осталась присутствовать на допросе. Детектив первым делом положил на журнальный столик включенный диктофон, чей мигающий зеленый свет привлек внимание юноши, провел инструктаж о правах несовершеннолетнего допрашиваемого и представился еще раз. — И так, господин Сон, расскажите о подробностях ночи с двадцатого сентября по двадцать первое сентября? — спросил Сэрим, ожидая ответа молодого человека. — Все было, как обычно, я вернулся после дополнительных занятий вечером, родители уже были дома и готовили ужин. Вечер прошел как обычно: мы поели, потом Сори помыла посуду, я сидел в своей комнате, смотрел сериал, делал уроки, потом пошел в душ, а родители смотрели вроде бы телевизор, а сестры были у себя. За три дня к нам приехала Хванен и планировала остаться только на выходные, но из-за тайфуна не смогла уехать, поэтому ждала следующий поезд до Сеула, пока тайфун не закончится. После душа я сидел в комнате, почувствовал запах гари, а дальше уже не помню, что случилось, честно говоря. Я уже сидел в машине скорой помощи, но я не помню, как вышел из дома. — Скажите, господин Сон, у вас есть предположение, кто бы мог желать зла твоим родителям? — Без понятия. Честно говоря, мои родители никогда никому не переходили дорогу и жили вполне мирно, они никогда ни с кем не ругались, да и врагов у них не было. — То есть, вы ничего не помните? Пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться и вспомнить все, как следует, — попросил Сэрим, понимая, что его мозг мог заблокировать шокирующие воспоминания, но ему нужна была хоть какая-то зацепка. Как детектив просил, Хенджун попытался сосредоточиться и вспомнить хоть что-нибудь. В доме повисла напряженная тишина, но давила она только на Мин Юну, пока детектив Пак и Хенджун мирно ждали, пока хоть маленький фрагмент воспоминаний вернется к молодому человеку. Спустя несколько минут усердных поисков того самого потерянного отрывка в своей голове, наконец один короткий, но весомый эпизод проявился в голове мимолетными вспышками. — Хванен…я помню, что она выбежала из их с Сори комнаты, но ее толкнули назад, там было слишком много огня и дыма…были крики, она кричала от боли, потому что…сгорала заживо, — эта страшная сцена вспыхнула перед глазами Хенджуна, и на мгновение показалось, что он снова оказался в заточении огня, жара и едкого дыма, и вокруг лишь пожар, а душераздирающий крик Хванен заставил его сердце на секунду остановиться от того, как громко и жалобно она кричала от невыносимой боли, будучи захваченной пламенем. От жестокости, произошедшей в ту роковую ночь, даже у детектива, повидавшего в жизни всякое, челюсть отвисла от услышанного. Выходит, что убийца был в доме и толкнул сестру Хенджуна в огонь, но при этом не нашлось четвертое тело, а это значило лишь то, что убийца был на свободе и, возможно, захочет избавиться от Хенджуна тоже. Но каков был мотив столь страшного преступления? У семьи Сон не было богатств, родители самые обычные работники: мать медсестра, отец бухгалтер в одной конторе. Денег вполне хватало, но и богатыми они не были, врагов нема, да и что друзья, что соседи и коллеги говорили, что были они довольно приятными людьми без вредных привычек, поэтому врагов и завистников у них не было. Из дома не пропало ценных вещей или украшений, все, что уцелело, передали Хенджуну.       Пак Сэрим был без понятия, кто мог совершить такое ужасающее преступление как поджег. Убийц все спланировал, не оставив после себя никаких улик, будто его и не было. Поздней ночью, когда уже все в округе спали, ему удалось сбежать, и даже камеры не смогли поймать преступника. Преступник ждал, пока вся семья соберется вместе, иначе он мог совершить преступление еще тогда, когда Сон Хванен не было бы в родном городе, поэтому то не походило на случайное преступление, да и рассказ Хенджуна привнес свои корректировки в подозрениях мужчины. Тогда Сэрим поинтересовался, видел ли тот того, кто толкнул Хванен, но Хенджун отрицательно покачал головой, говоря, что не видел человека, который сделал это. И тогда Сэрим решил не допытывать Хенджуна. Мужчина поблагодарил парня за отвагу и сотрудничество, высказал свое соболезнование и оставил свои контакты на случай, если тот что-то да вспомнит. Мин Юна проводила детектива и вернулась к Хенджуну, тот выглядел весьма встревоженно, и женщине стало его жаль. Тетушка сделала какао, дала ему конфет и с теплой улыбкой сказала, что все будет хорошо. Хенджун уже не верил в это. Он просто сидел, смотря в стену, даже не думая о том, что его ждет в будущем. Ему уже стало все равно, ведь его солнце потухло раз и навсегда, как он думал.