Призраки прошлого

      Вернувшись с вызова, Паша не заметил у входа знакомой фигуры. Либо Диана поняла все и ушла окончательно, либо вернется чуть позже. Эта неопределенность выматывала, добавляла в поведение неприсущей нервозности. С этим явно нужно что-то делать. И как можно скорее, но ничего, кроме того, чтобы продолжать бегать, в голову не шло. Все слова он, как будто, уже сказал, но Ди продолжала упорствовать. Когда ей было нужно, она могла быть очень упрямой. Когда-то Паша любил в ней это. Сейчас из всех чувств остались только усталость и разочарование.        Мужчина сидел в столовой, обнимая руками теплую кружку с кофе, когда зашел коллега и найдя Пашу взглядом, сказал: -Рыков, тебя там опять эта твоя караулит, поговори ты уже с ней, - мужчина вздрогнул, оглянулся на дверь, будто там и правда могла стоять Диана, но ее там, конечно, не было. Да, надо поговорить и закончить уже этот бессмысленный перформанс.        Первое, что бросилось в глаза, были тощая сгорбленная фигура, сложенные на груди руки. Прохладный ветер задувал темные пряди на лицо. Диана то и дело поднимала руку, чтобы убрать их. Взгляд направлен, что странно, вовсе не ко входу в здание, а на открытую калитку, за которой проезжали машины. Их движение напоминало ей, что ничто не вечно. Она думала, что Пашу будет легко вернуть, потому сорвалась утром, не получив желаемого настолько быстро, насколько с самого начала рассчитывала. Ему было больно. Она увидела это в голубых потухших глазах. Даже сквозь пелену гнева не заметить этого было просто невозможно. И эта боль, затаенная глубоко во взгляде когда-то любящих глаз, ощутимо ударила под дых.        Едва скрылась машина его новой девушки, Диана бросилась домой, подгоняемая непонятным тяжёлым чувством. Оказавшись в своей комнате, в доме родителей, с той самой холщовой сумкой в руках, просто скатилась по стене и разрыдалась. Дело не в том, что она не сможет его вернуть, а в том, что он уже не сможет ей поверить. Она сама сделала это с ними. Сама и больше никто не повинен. Осознавать такое оказалось очень больно. Рассеялся сказочный, выдуманный ею же, туман. Заигралась. Забылась, превращая себя в жалкое подобие человека. Ни о какой порядочности теперь и речи быть не могло. Ни о каких попытках все вернуть. Обессиленная, разочарованная пришла на подстанцию. Чтобы уже в последний раз…в последний раз увидеть его и больше не тревожить. Из головы легко вылетело, что он уже не свободен. Это стало так не важно сейчас. Так бессмысленно.        Боковым зрением заметила движение. Синее пятно приближалось быстрыми широкими шагами. И она улыбнулась, обернувшись к нему. Паша замер. Остановился в нескольких шагах, вглядываясь в родную улыбку. Со дна души поднялось знакомое тепло. -Привет, я пришла попрощаться, - ее тихий голос, шагнув в разум, спустился ниже, что-то там разбил. Возможно сердце, отданное ей, крошилось, обращаясь в пыль. -Прости, хотя нет, не прощай, - теплая улыбка сменилась грустной, а затем и виноватой, - Ты прав, только я виновата во всем, - он, словно завороженный, делает шаг в ее сторону, не в силах оторвать взгляда от слезинок, резво скапливающихся в уголках ее глаз. -Пусть у тебя все будет хорошо, - Паша сделал последний свой шаг. Между ними осталось пол метра. Так далеко и одновременно невероятно близко. -Почему ты сделала это с нами? – едва шепчет он, давя ком в горле. Диана лишь улыбается. Грустно, несчастно, а затем пожимает плечами. -Если бы я только знала, если бы могла все вернуть, но…сделанного не вернешь, прости меня, я очень тебя любила, настолько, насколько могла. -И я… -Именно поэтому сейчас так больно, - она показывает рукой в область сердца. В его глазах теперь тоже слезы, он поднимает взгляд вверх, стараясь скрыть это, но Диана качает головой, делает шаг, уничтожая оставшееся расстояние. Ее прохладная рука на его запястье дезориентирует, что дает ей возможность прижаться губами к его ладони. -Прощай, Паша, проживи эту жизнь правильно, - она быстро выпускает его руку и разворачивается. Каждый шаг дается с трудом, так хочется, чтобы он окрикнул, чтобы догнал. Как же хочется вернуть все назад, но это уже невозможно. За спиной, гонимая ветром, закрывается калитка, будто подводя черту под их общей историей.       Он проводил ее пустым взглядом. Молча, недвижимо взирал в удаляющуюся спину. Крепко сжал руку, которой она коснулась. Поднял ее, разглядывая так, словно перед ним была абсолютная чужая и незнакомая. Она ушла…это конец. А внутри пустота и только. Когда хотела, она могла следовать своим решениям. Шумный, тяжелый вдох. Теплый воздух проник в легкие, заполняя каждую клеточку. Он еще раз посмотрел на калитку, словно тоже прощаясь, развернулся и исчез в недрах подстанции. -Паша, - негромкий окрик вырвал его из раздумий. Мужчина повернулся и лицо его озарила теплая улыбка. Оля выглядела уставшей, но это никак не мешало ей приближаться к нему быстрыми шагами и почти упасть в теплые объятия -Я соскучилась, - он рассмеялся - чисто, открыто. Коснулся губами прохладного лба, заключая ее лицо в свои ладони -А я-то как соскучился, даже не представляешь, - она ластится к нему, счастье струится по венам, ерошит волосы, гонит по коже мурашки. Паша осторожно целует ее в губы. Полные, красные, манящие. Оля так кстати смыла свою бежевую помаду, словно уже знала, что будет, чем закончится этот долгий, изматывающий день. Он просто спросил, где она находится и теперь стоял в своей синей форме перед зданием министерства, сжимая в руках свое сокровище. Губы разъединяются под тихий недовольный стон. Паша смеется и прижимает ее к своей груди. Чувство - большое и нежное, кроет обоих, как лавина. -Поехали домой, Паш? - но он не отпускает ее, будто не слышит. Беспорядочно водит руками по спине, шумно дышит в макушку. Шестым чувством брюнетка понимает, что что-то случилось, но пока не тревожит, позволяя успокоиться. Спустя время он и правда отходит, переплетает свои пальцы с ее, оглядывается -Ну пойдем, где тут твоя машина? - Оля улыбается, тянет его за собой. Может быть, она спросит его, чуть позже, а сейчас: -Заедем в магазин по пути, я жутко голодна...