Призраки прошлого

      Паша, как и маленькая Эбола, активно работал челюстями, забрасывая в пустой желудок еду. Хотелось как можно быстрее набить его чем-нибудь, чтобы просто дойти уже до подушки и заснуть. Оля уже довольно давно задумчиво крутила в руках чашку с морсом, так ни разу к ней и не притронувшись. И все продолжала бросать на Рыкова какие-то странные взгляды -Что такое? - наконец пробормотал мужчина, забросив в рот очередную порцию еды. -Мне кажется, твоя мама все знает, - прежде чем вопрос оказался на языке, Паша осознал в чем дело и покраснел. -Я рассказал...- во взгляде напротив было столько немого укора, что он отложил тарелку, в которой оставалось ещё несколько приличных кусочков мяса и рис, дожевал, что было и поджал губы. -Я переживал за тебя, за вас, мама услышала в моем голосе волнение и я уже не смог скрыть...я знаю мы хотели сначала узнать пол, но днем раньше, днем позже, - Оля тяжело вздохнула. Она хотела сделать праздник и на нем все рассказать, в конце концов, они уже почти семья, а все получилось вот так сумбурно и нелепо. Но и ее вина в этом есть, не надо было бросать трубки и игнорировать. Паша все еще сидел, виновато потупившись -Ну ладно, не страшно, ешь давай, - Оля отрицательно мотнула головой, вновь пытаясь спрятать внутри себя чувства, попробовала через стол подтолкнуть тарелку назад, но Паша уже встал, решительно отодвигая стул рядом с брюнеткой. Вдруг вспомнилось наставление свекрови: "Этому мальчику можно все рассказать". За последнее время накопились и вопросы, и недосказанности, начинающие выливаться в непонятные, но бурные эмоциональные всплески. А потом они оба молчали, запираясь на сто замков. Паша сел рядом. Одной рукой приобнял за талию, другую положил на живот и ласково погладил. Оля точно знала, что он не со зла молчит. Он такой хороший, преданный, честный, но...иногда хотелось зло накричать на него за эти стиснутые губы. -Что у нас случилось? - его ласковый шепот проникал в каждую клеточку тела, по коже побежали приятные мурашки. Паша горячо выдохнул ей в шею, мягко коснулся губами. И Оля решилась. Ведь кто-то должен начать, иначе они так и продолжат бродить вокруг да около. Он будет молчать, а она терзаться. Никому от этого не лучше. Вопросов было так много, что решить, с какого начать, оказалось необычайно сложно. -Паш, а ты...- она замолчала, вдохнула поглубже, повернула голову так, чтобы видеть его лицо, внимательный взгляд голубых глаз -...хочешь стать моим мужем? - почему бы не начать с главного? На его лице недоумение, удивление, даже страх -А ты хочешь? Я думал...- он отпустил её, сел ровнее, упёрся взглядом в стол. И теперь уже Оля обняла его за предплечье, прижалась, ласкаясь щекой о плечо. -Рая все мне рассказала про твоих бывших, - Паша чертыхнулся, свободной рукой с силой провел по лицу. -Это ничем хорошим не закончится, понимаешь? У нас ведь все хорошо, давай не будем...- он почти сказал "все портить", но вовремя замолк. Оля не обиделась, подняла руку, зарылась пальчиками в короткие волосы. -В этот раз я буду ждать твоего согласия сколько нужно, хорошо? Скоро мы с Ромой разведемся, хоть в тот же день заявление подавай, - она усмехнулась, стараясь сбросить нависшее над ними обоими напряжение. Паша посмотрел на неё. В глубине его глаз плескался страх. Обычный, человеческий, суеверный. Оля не верила в приметы, поэтому просто притянула его лицо к себе и поцеловала. -Я хочу чтобы ты стал моим мужем, - она была готова шептать эти слова снова и снова. Столько, сколько будет нужно. Но прервалась исследуя сладкие губы. Казалось, они могут целоваться вечно. Пашины руки, будто сами собой, становились более требовательными, наглыми, пробираясь под ткань домашней сорочки. -Паша, у нас твоя мама, - сквозь пелену возбуждения все же получилось воззвать к голосу разума. Он отстранился, но лишь на миг, ведь в следующий уже аккуратно поднял тихонько возмущающуюся любимую ношу и понёс в спальню, параллельно прихватив с собой одеяло с дивана, которое Оля там оставила.       Единение тел и душ. Кожа к коже, сердце к сердцу. Ни единого слова о любви не было сказано вслух, но они оба знали, что чувствует другой. -Хватит мельтешить, - мужчина бросил затравленный взгляд на беременную женщину в очереди, но промолчал и продолжил бродить из угла в угол. Та лишь тяжко вздохнула. Равно, как и другие сидящие в очереди женщины. Хотя, конечно, были и те, кто умилялся с подобного волнения. -Кто здесь Рыков? - из двери высунулось худое вытянутое лицо. Медсестра пробежалась взглядом по исключительно женскому составу и довольно скоро наткнулась на единственного мужчину, поэтому её вопрос нелепо завис в воздухе. -Заходите, уже можно, - Паша кивнул и быстрым шагом дошёл до двери, чуть было не снёс плечом дверной косяк, но даже не сморщился от боли, влетая в кабинет. И завис на мягкой улыбке, встретившись взглядом с Олей. Она уже лежала на кушетке, с оголенным животом и протягивала к нему худые руки. -Иди сюда, - шепчут ее губы. А у него под ногами земля шатается. И сам толком не понял, как смог дойти. Ее теплая ладошка в его дрожащей руке. На экране серые пятна. Сердце бьется, как сумасшедшее. -Ну что, родители, поздравляю, у вас будет двойня, - во рту вмиг пересохло. Две пары ошарашенных глаз встретились и теперь каждый пытался понять, что чувствует сам и было не плохо узнать, что об этом думает другой. Паша отмер первым. -Я согласен, - она удивлена, брови приподнимаются в немом вопросе. Мужчина прикрывает глаза, глубоко вдыхает. А затем, притянув ее руку к своим губам, целует и повторяет вновь -Я согласен, - и она все понимает