Armed and Dangerous

      — Ты можешь научить меня стрелять?       Вопрос прозвучал так неожиданно, что всё в комнате буквально замерло. Хайнц Фуфелшмерц уставился на дочь с таким видом, будто у неё внезапно выросла вторая голова. Перри, который как раз собирался совершить свой традиционный грандиозный побег, застыл на полпути и тоже воззрился на девушку, изумлённо распахнув глаза.       Вообще-то он уже успел изрядно подпортить Хайнцу планы на день: в завязавшейся потасовке оба заработали по паре синяков, а взрыв инатора оставил на дальней стене лаборатории неэстетичное подпаленное пятно. Ванесса вошла аккурат в тот момент, когда Перри уже занёс ногу над перилами балкона, чтобы спрыгнуть в свой ховер-кар, припаркованный несколькими футами ниже.       Никакого подтекста в её вопросе не было. Просто вошла, бросила привычное «Привет, Перри», а затем остановила его уход фразой «я хотела кое о чём тебя спросить». И спросила.       — Ванесса… Милая… Зачем? Тебе ещё рано. — Хайнц откровенно не мог представить свою дочь с оружием в руках.       Ванесса раздражённо вздохнула и повернулась к отцу.       — В следующем году я уезжаю в колледж. Одна, в своей квартире, в окружении кучи незнакомых людей. Тебе не кажется, что я должна уметь себя защитить? Перри — секретный агент, я ему доверяю и подозреваю, что он вооружён до зубов, — так что логичнее всего попросить именно его.       Перри отступил от перил и нажал кнопку на часах, отправляя ховер-кар на автопарковку, чтобы полностью переключиться на разговор.       — Да, но… Ванесса, это уже перебор, — попытался возразить Хайнц.       Перри взмахнул рукой, привлекая их внимание, и зажестикулировал:       — Я могe научить её самообороне. Это не займёт много времени, и ей это пригодится в любом случае.       Хайнц благодарно кивнул, а Ванесса посмотрела на Перри, слегка хмурясь, пока разбирала его жесты. Агент перевёл взгляд на Хайнца — в нём читалась почти беспомощность. Он ни в коем случае не хотел вставать между отцом и дочерью. Решение должен был принять Хайнц, и Перри никогда бы не стал оспаривать его слово.       Хайнц выглядел неуверенно. Перри выждал паузу, поднял руки и на мгновение нервно сжал-разжал пальцы — для него это было как заикание, жест, которым он сопровождал особенно тщательный подбор слов.       — Я могу сводить её на стрельбище. Если она всё равно настроена серьёзно, пусть лучше учится в безопасности и знает, как с этим обращаться.       Хайнц медленно, почти испуганно кивнул.       — Ты правда думаешь, что это хорошая идея?       — Я думаю, что гораздо хуже — отпустить её в колледж без малейшего понятия о самообороне. Она всё равно купит пистолет, но без понимания, как им пользоваться. Именно так и случаются несчастные случаи, а я бы не хотел, чтобы что-то подобное произошло с Ванессой.       Хайнц всё ещё выглядел потерянным, но Перри, напротив, стал заметно спокойнее.       — Это не значит, что я веду её покупать оружие. Я отведу её на стрельбище, расскажу о технике безопасности и дам основы самообороны. Кстати, обычно я даю их параллельно с занятиями по стрельбе. — Он бросил многозначительный взгляд на Ванессу, и та решительно кивнула.       — Звучит честно, — согласилась она и посмотрела на отца умоляюще. — Пожалуйста, пап?       Хайнц глубоко вздохнул и спустя мгновение сдался.       — Ладно… Если Перри считает, что это хорошая идея, я не против.       Ванесса просияла и, коротко обняв отца, повернулась к Перри:       — Когда начнём?       — Суббота, семь утра.       Девушка взволнованно кивнула, а Хайнц опустился в кресло с тяжёлым вздохом и пробормотал себе под нос неизменное: «Будь ты проклят, Перри Утконос».

хХх

      — Итак, ты знаешь, как правильно держать пистолет?       — Конечно, Перри, я видела их раньше, — фыркнула Ванесса, потянувшись к оружию, которое агент протягивал ей. Перри хмыкнул и демонстративно положил пистолет обратно на стол.       — Это не гангстерский боевик, Ванесса. Серьёзно, можно пострадать. Сосредоточься.       Ванесса вздохнула, взяла себя в руки и кивнула:       — Извини, Перри. Я понимаю, что это серьёзно. Покажешь, как правильно?       Перри слегка улыбнулся и кивнул.       Вопреки её ожиданиям, он оказался на удивление строгим учителем. И вовсе не дураком. Ванесса думала, что они отправятся в какой-нибудь потрёпанный тир в пригороде, но Перри привёз её на тренировочный полигон О.Б.К.А. Внутри уже находились несколько агентов — очевидно, каждый должен был ежегодно подтверждать свою квалификацию.       Перри молча вынул собственный пистолет, вытянул руку, стабилизируя её второй, — демонстрируя идеальную стойку, — и кивком указал на оружие, оставленное для Ванессы на столе.       И это стало ещё одним открытием, которое не должно было её удивить, но удивило. Она попросила Перри именно потому, что он — агент и, очевидно, прошёл через всё это сам. Но когда он достал своё табельное оружие, внутри у неё что-то перевернулось. Она не могла объяснить, почему. Просо вид Перри с пистолетом в руке потряс её до глубины души.       Может, потому что раньше она никогда не видела его таким. Или потому, что никогда до конца не воспринимала его как настоящего секретного агента. Даже когда она заходила и заставала их с отцом в разгаре схватки, Перри всё равно оставался Перри. Серьёзным, да. Но рядом с ним она никогда не чувствовала угрозы. Он бы ни за что не причинил ей вреда. Он просто… никогда не показывал эту свою сторону. Только сейчас до неё дошло: несмотря на всё, чем занимался её отец, сама Ванесса всегда была под защитой.       Но то, чем занимался Перри, было по-настоящему опасно.       Ванесса на мгновение замешкалась, прежде чем взять пистолет и повторить его позу. Перри отложил своё оружие и подошёл ближе: положил одну руку ей на запястье, другой мягко надавил на спину, выравнивая осанку. Ванесса подчинилась, и он одобрительно кивнул, а затем жестом велел опустить оружие.       — Хорошо. Теперь правило номер один: всегда обращайся с пистолетом так, будто он заряжен. Даже если ты уверена в обратном. С огнестрельным оружием редко есть шанс на ошибку.       Ванесса серьёзно кивнула. Перри вновь взял свой пистолет, выщелкнул обойму, демонстративно отложил её в сторону и поднял оружие, чтобы девушка всё видела.       — Итак, он заряжен?       — Я же видела, как ты его разрядил, Перри, — медленно, недоумевая, проговорила Ванесса, не понимая, зачем он держит её за дурочку.       Перри раздражённо закатил глаза, снова встал в стойку и нажал на спуск. Ванесса ожидала услышать лишь глухой щелчок. Поэтому, когда в дальнем конце тира грохнул выстрел, она аж подпрыгнула, испуганно распахнув глаза.       Перри опустил пистолет и выразительно посмотрел на неё.       — И что мы только что уяснили?       — Не доверять агенту, который умеет излагать свои мысли без слов? — выдала Ванесса, и Перри устало вздохнул. — Ладно, прости-прости… Всегда обращайся с пистолетом так, будто он заряжен.       — Именно. Это было первое правило. Пуля оставалась в патроннике. Если бы я не был к этому готов — всё могло закончиться плохо.       Ванесса кивнула и нахмурилась.       — Ладно… А можно что-нибудь попроще?       Перри улыбнулся и показал ей, как проверять и заряжать оружие, как ставить на предохранитель. Убрав свою беретту в кобуру, он взял пистолет, с которым работала она, — тот оказался глоком, — и повторил всю последовательность шагов уже на нём. Очевидно, агентам оставляли выбор оружия на личное усмотрение, и свою модель Перри, кажется, носил ещё с армейских времён.       Если у Ванессы и были какие-то сомнения насчёт того, чтобы прицелиться и нажать на курок, то теперь они полностью исчезли. Перри оказался до ужаса дотошным. Он сразу предупредил: если она хочет учиться, то учиться будет правильно. Это означало разборку и сборку оружия, уход за ним, чтобы оно никогда не давало неожиданных — и неприятных — сбоев.       То, что ей представлялось быстрым уроком, превратилось в изнурительное четырёхчасовое обучение. И лишь когда она до автоматизма запомнила все базовые операции, он наконец разрешил ей взять пистолет и прицелиться.       — Хорошо. Теперь расслабься. Дай отдаче произойти. Напряжение только всё испортит.       Ванесса кивнула и вновь заняла позицию, тщательно целясь в бумажную мишень на дальнем конце тира.       — Отлично. Помни: оба глаза открыты. Ты не сможешь выстрелить, если зажмуришься. Расслабься, стой ровно и, когда будешь готова, стреляй.       Она кивнула, палец дрогнул на спусковом крючке. Глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться… и опустила оружие. Выстрела так и не последовало. Перри бросил на неё обеспокоенный взгляд, и Ванесса шумно выдохнула.       — Прости… Я просто… — Она не знала, как объяснить. Но Перри выглядел так, будто всё понял без слов.       — Стажёры проходят через это каждый раз. Ты просто не хочешь услышать этот звук.       — Да, наверное, так и есть, — пробормотала она. Перри тихо усмехнулся.       — Ты не обязана это делать, если не хочешь. Но если ты настроена серьёзно — потом будет гораздо труднее заставить себя вернуться.       В этом был резон: снова приступить к тому, перед чем однажды спасовала, всегда тяжелее…       — Нет, я хочу это сделать, — твёрдо заявила Ванесса и вновь встала в стойку.       Перри протянул руку и снова легонько толкнул её в спину, заставляя выпрямиться. Она глубоко вдохнула и нажала на спусковой крючок.       Грохнул выстрел. Ванесса вздрогнула, быстро опустила пистолет и перевела дыхание. И встретилась взглядом с ухмыляющимся Перри.       — Отличный выстрел!       Она моргнула и всмотрелась в мишень. Трудно было разглядеть, но — да, действительно: пулевое отверстие зияло меньше чем в дюйме от того места, куда несколькими минутами ранее попал Перри. Почти в яблочко.       — Сейчас поставлю новую цель. Разряди в неё всю обойму.       Ванесса кивнула и подождала, пока он заменит мишень. Когда она снова заняла позицию, вокруг уже собралось несколько агентов, привлечённых звуками стрельбы. Небольшая аудитория заставила её понервничать, но Перри велел не обращать на них внимания. И снова легонько толкнул в спину, исправляя её вечно сутулящуюся осанку — у неё явно выработалась дурная привычка, и он, похоже, намеревался её искоренить.       Она сделала глубокий вдох и нажала на курок.       

хХх

      — Ты всех своих учеников водишь за мороженым? — спросила Ванесса позже, сидя в уютном кафе неподалёку от DEI над порцией горячего сливочного пломбира.       — Нет, — жестом ответил Перри поверх собственного мороженого, и на лице его появилась ехидная ухмылка. — Только тех, кто с первого раза меня обыграл.       Ванесса застенчиво хихикнула и, зачерпнув ложку, пожала плечами с видом «ничего не могу с собой поделать».       — Извини, что обставила тебя на глазах у всех твоих друзей.       Перри рассмеялся и покачал головой:       — Я не против. Лучше пусть ты победишь меня и будешь хорошо знать, как обращаться с оружием, чем наоборот.       Ванесса улыбнулась и кивнула, снова сосредоточившись на мороженом. Они погрузились в уютное молчание — пока в голову девушки не пришла новая мысль. Она нахмурилась и подняла взгляд. Перри сразу заметил перемену в её настроении и выжидающе смотрел на неё, готовый слушать.       — Ты всегда носишь с собой пистолет? Когда идёшь на задание?       Перри кивнул и чуть отклонился назад, чтобы одним быстрым движением расстегнуть жилет и показать кобуру. Беретта, та самая, из которой он стрелял на полигоне. Когда он снова наклонился вперёд, жилет полностью скрыл оружие. Оно всегда было при нём. Теперь Ванесса это осознала. Он брал пистолет на каждое задание. И её тут же пронзила другая мысль: а пуленепробиваемый ли у него жилет? Полицейские носят бронежилеты. У агентов так же?       — Значит… когда ты дерёшься с папой…       Перри решительно постучал костяшками по столу, привлекая её внимание и заставляя поднять глаза. Он дождался полного зрительного контакта и лишь затем продолжил:       — Я использую это как самое крайнее, абсолютно последнее средство. Да, твой отец и я — заклятые враги. Но он никогда не давал — и не даст — мне повода применить оружие. Тем не менее, я агент. Другие люди давали мне такой повод. Схемы твоего отца порой безумны, это факт. Но я ни на секунду не думал, что он когда-либо действительно попытается кому-то навредить.       Ванесса медленно кивнула, переваривая сказанное.       — Но… те, другие люди…       Перри задумался на мгновение и кивнул.       — Да, мне приходилось убивать. Но мне это не нравится. Если бы был другой выход — я бы им воспользовался.       Ванесса снова медленно кивнула, изучая его лицо, а он — её. Словно оба пытались прочесть мысли друг друга.       — В тебя когда-нибудь стреляли? — спросила она.       Перри выдержал долгую паузу, прежде чем кивнуть. Подумав ещё мгновение, он поднял руку и коснулся своей груди:       — Много раз. Этот случай был самым скверным. Меня чуть не убили. Но твой отец спас мне жизнь.       Ванесса громко удивлённо вдохнула, её глаза расширились. Перри улыбнулся.       — Вот почему я знаю, что мне никогда не придётся применить силу против твоего отца. Он мог оставить меня умирать. Никто бы его не обвинил. Никто бы не узнал. Он мог просто позвонить в О.Б.К.А. и сказать, чтобы приехали и забрали своего агента с его балкона. Но он этого не сделал. Я был на задании, которое провалилось… Потерял друзей на том задании. Хороших людей. Кто-то предал нас, они знали, что мы приближаемся. Я остался прикрывать отход остальных. Одна пуля задела бедро, другая попала в плечо, третья — сюда.       Ванесса, не дыша, следила за его руками.       — В моей машине есть кнопка аварийного автопилота. Когда я её нажимаю, она должна вернуться в штаб. Но в тот раз по мне всё ещё вели огонь… и автопилот повредили. Я потерял много крови, был почти без сознания… и набрал адрес вручную. Не помню, как ввёл адрес твоего отца. Видимо, на автомате. Повторюсь: он мог оставить меня умирать. Но вместо этого он продолжал зажимать рану. Я знаю, что, когда ненадолго пришёл в себя, я был в панике и готов был драться, но он никогда не упоминал об этом. Меня не было три месяца. За эти три месяца он выучил совершенно новый язык — просто чтобы нам было проще общаться.       Перри сделал паузу и слабо улыбнулся.       — Вот почему я могу с полной уверенностью сказать: да, я ношу с собой оружие, когда иду к твоему отцу. Но я ни-ког-да им не воспользуюсь.       Ванесса медленно переваривала услышанное, доедая мороженое.       — Знаешь, ты ему тоже нравишься, — заметила она, заставив Перри испуганно вскинуть на неё глаза. — Ты улыбаешься, когда говоришь о нём. Это очевидно.       — Не говори ему, — поспешно показал Перри, закатив глаза.       — Не скажу. Но думаю, тебе стоит сделать это самому.       Перри вздохнул и бросил на неё усталый взгляд:       — Я агент. Отношения сложны даже в самых благоприятных обстоятельствах.       Ванесса медленно кивнула, видимо, обдумывая что-то, и нахмурилась.       — У тебя есть семья, Перри?       — Ты знаешь, я не могу ответить на этот вопрос.       — Мне не нужны имена, просто… Есть кто-то, кто заметил бы, что тебя… нет?       Перри долго молчал, словно взвешивая, как ответить, поэтому просто кивнул.       — А что случится, если с тобой что-то произойдёт? — тихо спросила она.       И снова он не сразу нашёлся. Но спустя мгновение решил быть честным.       — У меня нет пары. Но семья есть. Если со мной что-то случится, к ним придёт агент под видом офицера полиции и скажет, что я мёртв. Версия смерти будет зависеть от состояния тела. Если бы я умер той ночью на балконе твоего отца, им бы сообщили, что я пострадал в перестрелке из проезжавшего мимо автомобиля.       Ванесса выглядела шокированной, но всё же кивнула. Перри вновь постучал по столу — теперь уже требуя абсолютного внимания. Он указал на свои глаза, затем на неё, давая понять: слушай предельно внимательно.       — Из-за характера моей работы у меня никогда не может быть открытых и честных отношений с семьёй. Они думают, что я работаю на правительство. Я постоянно пропадаю сверхурочно. У меня годами не было отпуска. Я пропускал дни рождения, праздники, важные события… Я разочаровал больше людей, чем мне хотелось бы. Возвращался домой в синяках и с переломами, а когда спрашивали, что случилось, приходилось пожимать плечами и говорить, что подрался в баре, что иронично, ведь я почти не пью. Я могу лишь мириться с их вечным разочарованием и этим вечным «когда ты уже повзрослеешь, Перри?». Я не сплю ночами из-за ночных кошмаров… Честно говоря, высыпаюсь только тогда, когда меня накачивают лекарствами в лазарете. У меня тяжёлое посттравматическое расстройство, бессонница и депрессия, и единственное, что меня держит, — это осознание, что я могу что-то изменить в этом мире к лучшему. И я меняю.       Он сделал паузу, давая Ванессе переварить услышанное. Её глаза были широко распахнуты от удивления, что он вообще решил всем этим с ней поделиться.       — Я говорю тебе это, Ванесса, потому что доверяю тебе. И потому что знаю: ты не используешь это против меня. Причина, по которой мы вынуждены скрывать свои семьи, именно в этом. Если кто-то узнает, кто я за пределами агентства, мне придётся переехать. Моей семье скажут, что я умер, — чтобы я никогда не смог вернуться. — Он снова постучал по столу, акцентируя внимание. — А ещё я говорю тебе это, потому что я — старший агент. В агентстве мало что происходит без моего ведома. И твоё заявление в О.Б.К.А. попало ко мне на стол.       У Ванессы перехватило дыхание. Она застыла с таким видом, словно её поймали за руку в банке с печеньем.       — Твой отец — мой заклятый враг, Ванесса. Я знаю, как ты росла, и присутствовал при этом последние 5 лет. Ты должна понимать, что они спросят моё мнение о твоём заявлении…       — Да, я просто… я не думала, что они сразу пойдут с этим к тебе. Я надеялась, у меня будет больше времени. Перри, пожалуйста, не говори папе… — взмолилась она, и Перри улыбнулся и покачал головой:       — Не скажу. Это не моё дело. Но я всё же думаю, что тебе стоит ему рассказать.       Она заметно расслабилась.       — Я расскажу, просто… Я хотела сама во всём убедиться перед этим. Он же волнуется из-за любой мелочи, понимаешь?       Перри слегка кивнул; это он понимал прекрасно. Он снова постучал по столу, тщательно подбирая слова.       — Агентство было моей жизнью очень, очень долгое время. Но я не сразу пришёл сюда. Как только окончил школу, зашёл в первый попавшийся военный вербовочный центр. О.Б.К.А. охотилась за мной с первой же моей командировки. У меня здесь появились друзья на всю жизнь. Это отличная карьера, и ты действительно меняешь мир. Но при этом… Агентство владеет тобой. Всей твоей жизнью. Это никогда не выходит из головы. И никогда не уходит из твоих кошмаров. Я горжусь каждым своим шрамом. Но это ещё и клеймо. Я нисколько не сомневаюсь, что ты далеко пойдёшь и продвинешься по службе: ты умная, добрая. Ты удивительный человек. Я говорю всё это, потому что верю: ты сделаешь осознанный выбор. И я хочу, чтобы ты знала все факты. То, чего не знал я, когда подписывал свой первый контракт. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, — возможно, выбрал бы другой путь. Мы играем теми картами, которые нам сдают. Но если бы я видел все карты на столе заранее — возможно, сделал бы другой ход. Вот почему я хочу, чтобы ты знала обо всех возможностях. И всех рисках.       Ванесса медленно кивнула, с трудом сглотнув.       — Ты даёшь мне заглянуть в карты заранее, — тихо пробормотала она, и Перри улыбнулся, кивнув в ответ.       Девушка вздохнула и благодарно посмотрела на него:       — Спасибо.       Перри кивнул, и лицо его стало задумчивым.       — Я не сомневаюсь, что из тебя вышел бы отличный агент. Если ты действительно этого хочешь — я подпишу заявление и лично направлю тебя в лучшую программу подготовки. Если ты видишь свою жизнь именно так — ты достаточно взрослая, чтобы сделать этот выбор. Я лишь хочу, чтобы ты знала все факты.       Ванесса кивнула, изучая пятнышко на столе.       — Спасибо, Перри. Я подумаю об этом. — Она мягко улыбнулась. — Полагаю, первый шаг к тому, чтобы стать агентом, — это набраться смелости и сказать отцу, что я хочу быть агентом.       Перри усмехнулся и показал «бинго».       Ванесса откинулась на спинку стула, переваривая их разговор, пока Перри расплачивался и заказывал кекс на вынос — для Хайнца. Она не могла не улыбнуться. Она могла поклясться: эти двое абсолютно слепы…       Через несколько минут они уже шли обратно к зданию DEI в дружеском молчании. Сначала Ванессе казалось забавным, что Перри вдруг так заинтересовался мороженым. Теперь она поняла настоящую причину: он просто хотел поговорить. И она была рада, что он это сделал.       — Перри? — окликнула она, и он мгновенно обернулся к ней, внимая каждому слову. В этом был весь Перри: когда ты просил его внимания, он дарил его тебе без остатка. Полная сосредоточенность. Она почувствовала, что её слушают. — Как думаешь, папа когда-нибудь простит меня, если я действительно стану агентом?       — Уверен, ему будет тяжело. Не буду лгать тебе. Но думаю, в конце концов он будет гордиться тобой просто потому, что ты у него есть.       Ванесса улыбнулась и глубоко вздохнула.       — Тогда я всё ему расскажу. Сегодня вечером. Я знаю, что выбор всё равно за мной. Но если то, что ты говоришь, — правда, и это так тяжело… Возможно, он тоже может иметь право голоса.       Перри обдумал это и кивнул, бросив на неё многозначительный взгляд.       — Выбор всё равно останется за тобой.       — Да знаю я, знаю! Просто… мне нужен кто-то, с кем можно это обсудить. И, наверное, мне стоит верить, что папа тоже желает мне самого лучшего.       Очевидно, это был правильный ответ, потому что Перри улыбнулся и кивнул, когда они подошли к парадным дверям.       Он сунул руку в карман жилета, достал нечто похожее на визитку и молча протянул Ванессе вместе с кексом для Хайнца.       — Это мой личный номер. Если будут вопросы — пиши. Я постараюсь на них ответить. Можешь использовать его и в экстренных случаях. Не стесняйся.       — Спасибо, Перри.       — Кстати, в следующую субботу начинаем уроки самообороны.       Она тихо рассмеялась и кивнула, заходя в здание.       — Я бы ни за что не пропустила. Увидимся, Перри!       Пока она поднималась в бесшумном лифте, мысли не переставали кружиться в голове. Столько всего нужно было обдумать за один день…       Двери в тихую квартиру открылись. Ванесса на мгновение замерла, прислушалась и вошла внутрь. Сверху доносились звуки работы — отец возился в лаборатории. Она улыбнулась.       — Пап! Перри передал тебе кекс! — крикнула она и усмехнулась, услышав металлический стук и сдавленное ругательство, за которым последовал голос Хайнца:       — Спасибо, милая! Буду через минуту!       Она улыбнулась, поставила кекс на стойку, прошла по кухне, взяла стаканы и направилась к холодильнику за соком.       — Как прошёл урок? — спросил Хайнц, входя.       — Отлично! Я перестреляла Перри, — самодовольно объявила она.       Хайнц расплылся в ухмылке:       — Это моя девочка!       Ванесса глубоко вздохнула, собираясь с духом.       — Пап… Есть кое-что важное, о чём мне нужно с тобой поговорить.       В конце концов, Перри был прав. Если она хотела быть достаточно смелой, чтобы стать агентом… для начала она должна была быть достаточно смелой, чтобы сказать об этом отцу.