для тебя я лишь пустое место.

и я куплю тебе всю сахарную вату в луна-парке

и мы оба виноваты, не подарки

прощания-прощение, а на вкус как вата

все по личным ощущениям

      ксюша не знала, сколько они целовались по времени, может минуту, может две, а может целую вечность. ей очень хотелось растянуть на подольше, хотелось чувствовать это вечность, чтобы ощущения запомнились навсегда, отпечатались в голове, остались в памяти.       и она даже уже не помнит, кто прервал этот страстный, но такой сладкий, милый поцелуй. будто две девственницы впервые узнали, что такое секс и теперь пробуют на вкус новые ощущения.       — ксюш. — вика раскрыла рот от удивления, правда не знает от какого: то ли от себя, что она смогла так сделать со своей лучшей подругой, то ли от её ответа, видимо, ксюша ждала этого, ждала и хранила как зеницу ока свою надежду.

и всё просто, будто дважды два

мы доиграемся однажды

да и бабочек заменит тошнота

и заморозки ожидают, но пока что ты горишь

а раз горишь, мое сердце тоже тает

      они обе молчали. казалось, что эта тишина сейчас сдавит все, что можно сдавить, сдавит все лёгкие внутри, мозг, а главное — сердце. короткие удары отдавались где-то на корке черепной коробки, пульс упал, а пол под ней куда-то испарился. пропало абсолютно всё.       — уходи, — это все, что сказала ксюша за то время, что они находились на балконе, из-за холода по рукам пошли мурашки. ей не хотелось сейчас ничего, кроме как нахуяриться в хлам, да так, чтобы падать после каждого шага в лужи.       вика только кивнула. встала с холодной поверхности, оттряхнула пыль с одежды и вышла, а после — захлопнула входную дверь.       ксюша через пару мгновений заходит обратно на кухню. хватает со стола стеклянный бокал, который отражал свет с люстры, и выпивает до дна, стакан был поставлен с очень громким стуком.

и я затеяла побег

тут движения нет и нет результатов

жизнь не лимонад, а там облака,

как сахарная вата

      — ты её любишь? — спрашивает брат, с сочувствием и печалью в глазах спрашивает брат, ему было очень жалко сестру, даже тут ей не повезло, как всегда.       — любила, — она глотает ком в горле, что застрял прямо поперёк, — а может и сейчас люблю.       она решила забыть. хотя как можно забыть человека, когда он пару минут назад сам тебя поцеловал? пусть и пьяный в щи, но сам же.       ксюша удалила диалог, все совместные фотографии, её номер, а также вытащила из телефона симку, закинув её в мусорку, чтобы она уж точно ей не названивала.       она бы могла кричать о большой любви, о том, как ей больно, обидно, жалко себя и много чего ещё, но какая уже разница?

это точно конец.

и пусть это наивно,

и я могу и один быть, но без тебя там

всё одинаково,

стала безвкусной сахарная вата.